Рецензия на книгу

• 

  Unikko

  18 июля 2015

  "Я никогда не мог понять, как можно любить своих ближних. Именно ближних-то, по-моему, и невозможно любить, а разве лишь дальних".
  Неслучайно автор предупреждает читателя в самом начале книги: "ничего ясного в случае Леонова нет". "Сама судьба Леонова амбивалентна: её легко можно преподнести и как несомненно успешную, и как безусловно трагическую". Столь же двойственна и биография Прилепина: с одной стороны, скучно-дотошная хроника жизни:
  

  
  В "Красном воине" Леонов отработал восемь с половиной месяцев, и за это время в газете вышло около шестидесяти его публикаций: как минимум 15 фельетонов, 26 стихотворений, четыре обозрения, три зарисовки, статья, рецензия, репортаж, отчёт, путевые заметки и восемь ответов военкорам в разделе "Почтовый ящик".
  
  Юношу увидели и услышали художник Алексей Кравченко, с которым Леонов очень сдружился, график Иван Павлов, писатель Александр Яковлев, семейство издателя Михаила Васильевича Сабашникова — сам он появился чуть позже, когда его чуть ли не за руку привели старшая дочь Нина и двоюродная племянница, художница Маргарита Васильевна Сабашникова (кстати, бывшая жена поэта Максимилиана Волошина).

  С другой, - высокая поэзия в грустно-мечтательных тонах:
  

  
  "Evgenia Ivanovna" — по всем внешним призракам вообще не советская вещь. Бесконечно печальная, нежнейшая, пасторальная, словно бы написанная дождём на лобовом автомобильном стекле повесть: нужно быть очень глухим, чтобы не услышать тихой музыки этой прозы, раздающейся будто бы откуда-то из-под тёплой земли.

  А вместе с тем, каждое слово продуманно и взвешенно, и композиция по-прустовски строгая, когда первая страница книги написана одновременно с последней. История жизни Леонова начинается с описания одного детского сна, сном и заканчивает, теперь уже вечным. А между ними жизнь заключена…

  Долгая, непростая, содержательная, временами успешная, иногда печальная. Жизнь эту Прилепин предлагает рассматривать в контексте советской действительности и советской литературы (не просоветской, а именно советской, то есть созданной в определенное время в определенном месте). И выбранный автором ракурс закономерен: Прилепин как бы использует случай Леонова, чтобы в очередной раз нанести удар по стереотипу о советской литературе как идеологической служанки власти. И поэтому тема "Леонов и Сталин" чрезвычайно важна для автора и подробно исследована, и тема "Леонов и Горький", и влияние Леонова на советских писателей, и рассказы об учениках, последователях, подражателях. Справедливо, и всё же…

  Ведь если говорить о современниках, творчество Леонова гораздо ближе к Фолкнеру и Элиоту, чем к Толстому и Шолохову. С Фолкнером у Леонова и вовсе очень много личного общего, вплоть до номинации на Нобелевскую премию в 1949 году. Да и потом, в творчестве Леонова в принципе нет ничего временного и сиюминутного, поэтому рамки советской литературы, или даже всей русской литературы, для творчества Леонова тесны – тут вечное и всемирное.

  Например, Прилепин замечательно пишет о романе "Дорога на Океан", но в частности, утверждает, что "противостояние в романе Протоклитова и Курилова, безусловно, является аллюзией на отношения Леонова и Сталина и отчасти даже посланием писателя к вождю. Леонов мог быть уверен, что в Кремле его прочитают внимательно". Но если Глеб Протоклитов, бывший белогвардеец – это Леонов, то тогда и Кормилицын, его враг, угрожающий разоблачением, – тоже Леонов, поскольку, по сути, Кормилицын в романе является "человеческим" воплощение той части души Протоклитова, которая стремится к разоблачению, потому что жить в постоянном страхе невозможно, да и противно. Вероятно, Прилепин прав, когда говорит, что "сходство Курилова со Сталиным очевидное и в некоторых деталях даже дерзкое". Рябое лицо, усы, трубка, недавно умерла жена… Но если посмотреть с другой стороны, то героя Курилова можно истолковать и как образ "лже-Христа", поддавшегося искушениям Духа пустыни. Курилов, "искатель человеческого счастья", стремится устроить жизнь человечества на земле, без ссылок на иллюзорную свободу; не нужна она, важнее обеспечить каждого хлебом, дать уверенность в завтрашнем дне, строить "светлое будущее", здесь, на земле. И параллелей с библией в тексте множество, взять хотя бы описание застолья у Курилова – прообраз тайной вечери ("Пряча улыбку в усах, Курилов двинулся по кругу пожать дюжину протянутых ему навстречу рук").

  Но тогда получается, что и Курилов – это Леонов, человек, неверующий в человека. Потому что главная черта Курилова – неспособность любить и жажда любви, причина преследующего его видения влюбленной пары в саду: "любопытство к чему-то, никогда им самим не изведанному".

  Ближе к финалу книги Прилепин процитирует мнение Чуковского о Леонове: это человек "до странности лишенный доброты…". "Чуковский произносит ключевые слова", резюмирует Прилепин, как бы намекая, что вот она – разгадка характера Леонова.
  

  
  Лишённый доброты — не значит злой.
  Так, злым не может быть ветвь или цветок, которые лишены доброты, но и не злы.
  Леонов не совершил в своей жизни ни одного известного нам поступка, который говорил бы о его имморальности и бесчеловечности. По крайней мере, в рамках того века, где ему выпала судьба жить, он вёл себя более чем достойно.
  И, тем не менее, порой кажется, что Леонов сохранил лицо и не наступил ни на чей труп (чтобы, как сам метко выразился, быть на голову выше) не столько из пронзительной жалости к людям, сколько в честной попытке сохранить чистую совесть, чистые руки, чистую голову. Если Бог есть, Он откликается только на зов души прозрачной и сберёгшей себя от мрака — вот что понимал Леонов с самого начала.

  А ведь Иван Карамазов получается?.. Человек горделиво обособленный, независимый, мужественный, духовно одаренный, но неспособный любить ближнего (ибо тот недостоин). И неспособный решить, как совместимо бытие Бога с существованием зла на земле… Двойственная биография получилась, что и говорить.

  21 понравилось

  8

  486