Рецензия на книгу

• 

  hippified

  23 ноября 2024

  Американский самурай

  У дочери самурая нет цели, только путь. О личных историях, ставших воплощением реставрации Мейдзи, когда в 1868 году сёгунат пал, а власть впервые за восемь веков вернулась в руки императора, мы знаем немало: из художественных произведений, в том числе японских классиков вроде Нацумэ Сосэки, и воспоминаний. Но так, как Эцу Инагаки Сугимото, не писал, пожалуй, никто. Свою книгу по предложению известного журналиста Кристофера Морли она издала в 1925 году, прожив в США больше 20 лет.

  Кажется, что главным конфликтом в тексте должно стать противостоянии Востока и Запада. Но на самом деле у выросших в консервативных традициях детей самураев не было проблем с принятием нового, если того требовали условия. Гораздо сложнее оказалось пережить ту самую реставрацию, когда устои, структура власти и классовая система, ковавшиеся в течение сотен лет изоляции, исчезли за несколько десятилетий. Простолюдинам надеть пиджаки и перестроиться на западный манер было проще, чем бывшим самураям, хозяевам страны, лишиться статуса. В книге этой метаморфозе находится яркий образ – некогда сёгунский управленец, попытав счастье в Токио, вынужден устроиться швейцаром, открывающим двери молодым конторским служащим, не удостаивающим его даже взглядом. Но он привык терпеть и встречает новую реальность стоически. Как и принято в их касте.

  Первая часть автобиографии этому слому и посвящена. Она представляет собой женский взгляд на разные периоды взросления и воспитания, подробные экскурсы в традиции и быт, личные истории близких, вполне рифмующиеся с классической японской прозой в стиле дзуйхицу (достаточно вспомнить "Записки у изголовья" Сэй-Сёнагон). Их роднит, в частности, эмоциональная составляющая, исполненная печали, ностальгии и созерцательности, но лишённая искусственного драматизма и надрыва. Очень по-японски.

  Вторая часть "Дочери самурая" удивительнее, поскольку упомянутого конфликта с преодолением себя и превращением в американку тут нет. По крайней мере, на бумаге. Да, Эцу называет многие западные традиции странными и непривычными, бесконечно их сравнивает, но достаточно быстро вливается в поток, включая принятие христианства и владение языком, не чиня препятствий ассимиляции. Для неё новая американская жизнь чудная, но при этом вполне комфортная и привлекательная. В том числе и потому, наверное, что горбатить спину и стоять за станком ей не приходится.

  В финале повествование закольцовывается: Эцу на время возвращается в Японию, видит родной дом, но с высоты прожитых лет оценивает всё философски, по-прежнему не сталкивает миры лоб в лоб. Наоборот: чем дольше она находится в США, тем меньше различий видит в людях и жизни в целом. Несмотря на разительные противоречия Востока и Запада, души везде одинаковы, подытоживает она свой роман.

  41 понравилось

  0

  1,5K