Удивительные вещи иногда происходят. Сегодня полезла в шкаф за словарём и обнаружила рядом с ним стихи Олега Григорьева. Не было его у меня. Хотелось эту книжку, выпущенную уже два года назад в общем-то небольшим тиражом, но не случилось. "Птицв в клетке" - самое полное собрание его произведений. Все поголовно удивляются, что я люблю ТАКОГО поэта. А я люблю. Мне говорят: он детей не любит. А я говорю: да он же играет, не может он детей не любить: сам почти как ребенок. Запойный, сидевший, проживший неполных пятьдесят лет ребенок, никак не желающий взрослеть. В мемуарах рассказывают: он очень долго всем говорил, что ему 17 лет, да и выглядел он именно на них : был невысок, моложав, тонкой кости... Мне говорят: он жестокий до извращенности (ужас: в 16 лет написал стихи про электрик Петрова). А чего тут жестокого? Просто смеётся. Над этим обычно не смеются, ну не так... А "Сон смешного человека" у Достоевского? Ведь и смех бывает страшным, а порой и ритуальным. Мне говорят, что стихи у него неправильные. Я отвечаю, что неправильные, негладенькие стихи, пожалуй, лучше и ближе всего. А у Григорьева они разные. И вообще, странно обвинять поэта, что мир таков, каков он есть: страшен и абсурден. А вот кто притащил в мой дом Григорьева так, что я не заметила, не знаю. Узнаю: дам по шее: книжки в руки отдавать надо!
Ни баб, ни выпивки, ни денег - Такое злое было лето. Я закопался в муравейник - Плоть обглодают до скелета.
Ему не надо есть и пить. Лежи себе в тиши. Ни танцевать, ни баб любить - Питайтесь, мураши!
Однако бедный мой скелет Остался в бренном теле. Стащили те меня в кювет - А есть не захотели.