Рецензия на книгу

• 

  3oate

  17 июля 2014

  Вы настороженно относитесь к евреям? Тогда мы идем к вам!
  "Библейский зоопарк" - настоящая таблетка от стереотипов и предрассудков, связанных с жителями Израиля.

  Чтобы меня не закидали тапками, сразу замечу: я против евреев ничего не имею - ну вот совсем. Более того, я в принципе против проявлений национализма и считаю, что представитель любого народа может обладать любым характером, может быть как прекрасным человеком, так и мерзавцем - эти черты никак не зависят от национальной принадлежности. Это касается и евреев, и русских, и кавказцев, и арабов - всех. Однако существуют каким-то образом засевшие в голове стереотипы о склонностях к определенным вещам, вроде русские - алкоголики, американцы - недалекие, жители мусульманских стран - религиозные фанатики. Мы не воспринимаем это серьезно (я надеюсь))), но такое есть.
  Так вот к чему я это всё. Если подумать, моё представление о типично еврейском характере до чтения "Библейского зоопарка" было таким: уверенность в себе, себялюбие выше среднего, крайняя "свойскость" в смысле деления окружающих на своих, дорогих, и чужих, на которых, в общем-то, плевать и с которыми надо очень осторожно, несколько иррациональное мышление и общительность, бывает, что вздорная, или даже с долей хамства. И мамаши-наседки в каждой семье, да. После же прочтения книги эта картина сильно изменилась в лучшую сторону, и под конец еврейский народ вызывал разве что не нежность.)

  Вот какие качества израильтян выделяет Линор Горалик, снабжая каждое своё утверждение забавными примерами из жизни.

  Красноречие:

  
  Видишь на блошином рынке в старом Яффо группу рачительных американских туристов, осторожно заглядывающих в сложенную из фанеры лавочку, тускло поблескивающую чьими-то заблудившимися сокровищами. «У нас потрясающие цены, потрясающие! — с нажимом клянется зазывала. — Знаете, какие у нас цены? От одного шекеля!» «От одного шекеля?» — ахают туристы. «Да, от одного шекеля!» — «А что есть за шекель?» — «За шекель все кончилось». Не думала же ты, реальность, что сможешь укусить израильского изобретателя за язык? Нет, она не думала. Она уже давно не знает, что думать. Она смирилась.
  

  Деятельная изобретательность

  
  Если бы не израильская изобретательность, израильские отношения с реальностью очень походили бы на русское «авось». Израильтяне привыкли быть готовыми ко всему и по мелочам не парятся. Однако русское «авось» предполагает, что кривая сама как-нибудь вывезет тебя из очередной переделки, а израильское «авось» — деятельное: оно не ищет решений, зато ищет способ расцветить эту самую кривую. Украсить ее каким-нибудь бантиком.
  
  Израильская изобретательность — это еврейская изобретательность минус необходимость судорожно выкручиваться. То есть израильская изобретательность — это еврейская изобретательность со всей ее безжалостной самоиронией и абсолютной непредсказуемостью, но лишенная всякой нервозности. Это неспешная изобретательность, задача которой — показать реальности дулю, причем сделать это ради чистой красоты жеста. Ошеломленная реальность иногда в ответ брыкается и суетится, но чаще всего изумленно садится на задние лапки и дает сделать с собой примерно что угодно.
  

  Некоторая иррациональность мысли также присутствует:

  
  Израильтянину ничего нельзя доказать, если он сам этого не захочет: у него израильская изобретательность, и в его личной реальности причинно-следственные связи могут быть устроены совсем не так, как в твоей. Вот в Тель-Авиве на богемной улице Шенкин крошечного роста рыжеволосая красавица на крайних сроках беременности выбирает себе свадебное платье. Вокруг нее бегают мама, сестра, лучшая подруга и продавщица уникальной разновидности, встречающейся только в Израиле: она не камелопард Даня, деньги для нее — тьфу, она хочет, чтобы покупателю было счастье. Особенно, понятно, чтобы было счастье невесте на сносях. Ей все хотят счастья, этой невесте, потому что с ее интересным характером счастье бы ей очень, очень пригодилось. Невеста рыдает, отбрасывая платья одно за другим. Платья падают на пол с каменным стуком. «Я в этом толстая! — кричит невеста. — Я в этом толстая!..»
  

  Осторожность и оптимизм

  
  История дала израильтянам много поводов быть осмотрительными, а израильская осмотрительность, в свою очередь, стала основой двух уникальных свойств местного характера: израильской тревожности и израильского оптимизма. ... Израильская тревожность — это тревожность совершенно особого свойства: ее цель — с облегчением убеждаться, что все хорошо. Так израильская тревожность становится основой израильского оптимизма. Этот прекрасный, уникальный оптимизм проистекает из невозможности париться столько, сколько Израиль предлагает тебе париться. Поэтому попарься-попарься и переставай, нечего. ... Израильская тревожность в сочетании с израильским оптимизмом создают совершенно особую схему светского разговора. Нормальный светский разговор построен по схеме «сейчас все хорошо, а будет еще лучше». Израильский светский разговор построен по схеме «сейчас все плохо, потом станет хуже, потом еще хуже, и в результате все будет отлично». ... Сначала будет потоп, потом морская болезнь, потом какие-то глупые птицы, все время прилетающие обратно, потом все будет отлично. Сначала будет рабство, потом неприятная история с младенцами, потом долгие препирательства с фараоном, потом сорок лет в очень непростой обстановке, потом все будет отлично. Сначала будет один Храм, потом второй Храм, потом две тысячи лет скитаний, потом все будет отлично. Это, если подумать, очень утешающая тенденция.
  

  Доброжелательность и стремление сделать окружающим "хорошо". Насильственными методами))

  
  Весь Израиль хочет сделать тебе хорошо. Это очень важно понять и учесть хотя бы из соображений собственной безопасности, поэтому я повторю еще раз: весь Израиль хочет сделать тебе хорошо. Даже если для этого тебя придется повалить, связать и сесть сверху.
  Мы тут открытые, добрые люди. У нас развиты поразительная чуткость и уникальная способность к сопереживанию. Нам не все равно, что происходит с нашим ближним. Мы умеем радоваться жизни и готовы костьми лечь, чтобы другие люди тоже как следует ей порадовались. Поэтому весь Израиль хочет сделать тебе хорошо. Весь Израиль хочет сделать тебе хорошо, дружок; весь Израиль хочет сделать тебе хорошо, бубале, хабиби, скотина ты эдакая. Поэтому, если ты заметил, что Израиль собрался сделать тебе хорошо, — лучше сдавайся сразу. Твоя задача — не победить, а выжить. ...
  Но если нам удается смириться, открывается удивительный факт: попытки Израиля сделать тебе хорошо насильственными методами срабатывают. Не очень понятно, почему срабатывают, — но тебе и вправду становится довольно-таки хорошо. Это устроено, как с кокаином или, скажем, с клизмой: процесс — так себе, а результат — ничо. Наверное, в противном случае данной страны давно бы тут не стояло. Да, то хорошо, которое ты получаешь, — это совсем не то хорошо, которого ты ждал. Это, возможно, даже не то хорошо, которое тебе нужно. И это уж точно не то хорошо, которое ты планировал. При других обстоятельствах ты бы, возможно, вообще усомнился, что это хорошо.
  Но, как ни странно, это хорошо.
  

  В конце еще, кстати, приведен список мест, в которых стоит побывать во время путешествия в Израиль. Не такой, как в туристических справочниках, а скорее, глазами местного, с комментариями. Интересно было бы проверить)

  Помимо, собственно, прекрасно раскрытой основной темы книги, не могу не похвалить стиль Линор Горалик. Это не первое с нею знакомство, и меня в каждой книге восхищает её способность тонко подмечать нюансы характеров и взаимоотошений, меткие наблюдения за происходящим вокруг и талант увлекательно изложить всё это на бумаге. И ещё юмор Горалик я люблю. То, как пишет этот автор, совершенно "моё", читать - огромное удовольствие. Даже никаких особенных сюжетов не надо - таких небольших зарисовок о жизни, как в "Библейском зоопарке" или "Говорит", вполне достаточно. Хочется прямо на цитаты растащить, но цитаты, увы, получаются плохо: в отрыве от остального текста уже совсем не то впечатление.

  
  В кафешке на Флорентине матерый длинноволосый красавец в расстегнутой клетчатой рубашке с обрезанными рукавами поудобнее укладывает на своем по-сунамитски загорелом животе довольно беспокойного французского бульдога. Бульдог роняет слюни в меню и смотрит на хозяина выпученными, как старые автомобильные фары, глазами.
  — Как его зовут?
  — Моисей.
  — Почему Моисей?!
  — Так он и есть Моисей.
  — В смысле, тот самый Моисей?
  — Да, тот самый Моисей.
  — Почему ты так думаешь?
  — А он умеет на прогулке так изгваздаться, что перед ним вода в ванне от ужаса расступается.

  22 понравилось

  1

  195