Рецензия на книгу

• 

  Loley

  20 июня 2014

  Ровно год назад мне посчастливилось подсмотреть за охотой моей кошки на полусонного и уже слегка потрепанного ночного мотылька. Лолли двигалась изящно и легко, морда вытянулась, глаза почернели, усы встопорщились двумя нестриженными лужайками. Жертва же неуклюже взмахивала крыльями и отступала, тем самым загоняя себя в угол окончательно. В кульминационный момент, когда охотнице ничего не мешало прыгнуть на добычу, похоронив ее под весом лап и когтей, несчастный решил действовать. Он взлетел из последних сил, но не прочь от страшного зверя, не в обход ему, не с намерением пролететь над. Направлялся четко в морду, будто намеренно хотел причинить боль обидчику, даже ценой собственной жизни!

  Прочитав произведение Риса за один присест, жадно глотая строчку за строчкой, я бессознательно восстановила ту картину в памяти. Словно она и не забывалась никогда. Удивительно, правда, на что порой готово существо, загнанное в угол? Понимая, что ничего не теряет, делает то, чего никто не ожидал. Да что уж тут, и сам от себя не ожидал!

  
  Сейчас я, как никогда в жизни, чувствовала себя сильной, уверенной в себе, способной на многое. Жизнь жестока. Жизнь – это джунгли. Жизнь – это война. Теперь я это понимала. И принимала. Я больше не собиралась быть жертвой. Никогда.

  Главные героини книги, шестнадцатилетняя Шелли и ее сорокавосьмилетняя мать, персонажи, которых лично я по жизни очень боюсь. Почему? Все просто. Возьмем к примеру меня. Я и пощечину могу отвесить за одно неосторожное слово, и сорвать злость на человеке из-за испорченного настроения, и жестоко пошутить в ответ на шутку, куда как менее обидную. Это все следствия нестабильного эмоционального фона и скверного характера, да. Но! От меня всегда знаешь, чего ожидать, я предсказуема, как валенок. Муж шутит, что по глазам определяет, когда бежать. Радужка у меня темнеет в приступе загорающейся ярости.

  А чего ожидать от апатичного, невозмутимого и сдержанного товарища? И как понять, что в принципе нужно чего-то ожидать, а не, как обычно, слегка забитый товарищ все стерпит, примет как должное, и ни один мускул не дрогнет на его лице?

  Шелли - жертва школьных садисток, известных, как сама их величает, девочек. Вечно забитая, молчаливая, податливая жертва, у которой хоть кан-кан на голове танцуй, она и слова не скажет.

  
  Травля началась где-то в марте. Я так и не поняла, что послужило толчком. Наверное, у жестокости своя логика. Я не могла никому пожаловаться. Не забывайте, ведь я мышь. Для меня куда более естественно молчать, страдать в одиночку, замереть в надежде, что меня не увидят.

  Ее мать - увеличенная копия ее самой. Молодая по сути женщина, чувствующая себя настоящей развалиной после тяжелого развода и раздела имущества, на которое даже не пыталась претендовать. Муж сказал делить, значит, делить. Что уж тут.

  
  Мой отец ушел из семьи полтора года назад, променяв нас на свою секретаршу. Она отказалась от права на долю его пенсии, отказалась от алиментов, даже вернула некоторые подарки. Единственное, от чего она не отказалась, это - я. Да и то лишь потому, что суд принял во внимание мое отчаянное желание остаться с мамой.

  Они обе - мышки и, подобно любой уважающей себя мышке, эти две искали себе норку, в которой можно было бы спрятать носики и обогреть лапки. А заодно спасти себя от воспоминаний о любых злых девочках на свете. И неверном муже, сбежавшем из благополучного брака к молодой расфуфыренной зайке. Но судьбе было угодно, чтобы на их норку обратил внимание хищный, пьяный, а скорее всего напрочь обдолбанный, кот. Он унизил и без того невысокие достоинства мышек, прошелся по ковру их норки, не разуваясь, напугал, избил и обезвредил. Хотя что там было обезвреживать, собственно?

  
  Грабитель оказался моложе, чем можно было предположить по его голосу. Находясь в пяти шагах от него, я улавливала запах алкоголя. Он явно был пьян, и в то же время он был более чем пьян. Дрожащие и перепуганные, мы послушно исполняли каждую его волю...

  Гордон Рис переворачивает сознание своего читателя, показывая, как на грани отчаяния и обиды поведет себя забитый человек; что за метаморфозы происходят в его сознании, взрывая мозг агонией, в которой умирают и страх, и спокойствие, и невозмутимость. Страшно столкнуться когда-либо с такими вот мышками. Еще страшнее довести их до состояния взрыва внутри, этот вулкан безжалостно накроет с головой. И недавно серенькая мышка на твоих глазах вдруг превратится в мышенатора, громящего все на своем пути.

  
  Он уходил, оставляя позади себя двух беззащитных женщин, которых унижал, мучил и оскорблял. Даже сегодня я не могу точно сказать, что заставило меня сделать то, что я сделала. Я разорвала оставшиеся на ногах веревки, схватила с обеденного стола нож и выбежала в сад за ним.

  Безоговорочно понравилось. Хочу еще!

  13 понравилось

  89