Отзывы о книге Фарфор
marguzza12 мая 2023Некролог, который смог…
… стать самой ужасной книгой в моем личном списке самых ужасных книг (очень надеюсь, что ее высоту уже никто не возьмет).
Итак, рецензии обещали «душевную грусть», «очень светлую книгу», «теплоту советского детства», «добрую иронию», «сладкую ностальгию» и даже «терапевтический эффект». Поэтому я даже не знаю, к кому у меня больше вопросов: к автору, вывалившему чернуху и хтонь, замаскировав ее пафосным потоком сознания, в который он вплел триггерные для ностальгии поколения 30+ слова, или к читателю, который вот это вот все идентифицировал как доброе и светлое.
Каждому свое, конечно.
Что ж, к сути.
Итак, сюжета в книге нет. Это рандомные воспоминания взрослого дяди, который притворяется маленьким мальчиком, а мальчик этот рассуждает даже не как дядя, а как дедушка (потому что общается большую часть детства только с бабушками). Впрочем, иногда воспоминания из детства сменяются воспоминаниями недавнего настоящего. Почему? Потому что. Нет никакой концепции, композиции, ну либо она настолько эфемерно тонка, что разглядеть ее, а тем более нащупать, можно только существу вышних сфер.
Язык местами хорош, местами здорово смотрится яркая образность. Ключевое слово – местами. Потому что иногда казалось, что у автора под рукой плохонький генератор фраз.
Например:
«Анонсом вижу солнечную (окна на юг) бабушкину квартиру, но не приглядываюсь»*.
анонсом – это как вообще? да и так-то в квартире он уже был.
«мокрые фонтанные губы»
(про мальчика, который вынырнул из воды)
«белая сутулость выкатывается колесом»
(мальчик снял футболку)
«эмалированный орфографически неловкий бидон»
(это он описывает обычный бидон)
«мы согнуты и больно натянуты над ягодами»
(собирают чернику. боюсь представить, кого там куда натянуло)
«недосказанными глазками»
(это просто про взгляд)
«урологически расставил ноги»
(урологи, объясните, пожалуйста, как это)
Когда бессюжетная почти бессобытийная книга сплошь состоит из эпитетов и метафор, вязнешь от этих красивостей как муха в сиропе. Только это не сироп, нееееет. Это кисель, но не сладкий, а именно кислый, да еще и протухший, чертов бесконечный кисель, и он тянется-тянется-тянется… пока автор, не описывая ничего, продолжает сыпать описаниями и фразами, как из рога изобилия. Мы пошли, мы шли, шли, шли, пришли, пошли обратно, шли, шли… Или: а у бабушки в квартире было это, и это, а еще вот это, это, это… и НИЧЕГО. Если никто не умер, разумеется.
Потому что умирают в книге много. Нет, МНОГО. У автора просто какая-то фиксация на смерти. Короче, если я и ошиблась, то в минус, а не в плюс: 33 человеческие смерти, о которых упоминается в подробностях и повторах разной степени, и 1 хомяк. Его даже эксгумировали, и там заявлялась некая интрига, но автор решил ее оборвать.
Короче, если упоминается некий персонаж (что из себя представляют все эти люди – соседи, родственники, мимокрокодилы, мы, конечно же, не узнаем, основная инфа о них это: у некто муж/брат/сват пьет, либо наркоманит, либо у некто толстая ж…а, либо другой изъян и такие-то болезни), то в конце с 95% вероятностью будет «и умер/ла». Впрочем, мальчика это не особо трогает, в 10 лет ему совершенно плевать на чужую жизнь: когда семью из 6 человек на переезде сбивает поезд, он идет делать массаж своему приятелю (да, у него был целый один приятель, с которым он успел чуть-чуть потусить), приговаривая «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы». В читателе, конечно же, должна тут же всколыхнуться ностальгия, а не ужас от гибели мамы, папы и их детей. В мальчике же колышется только желание шлепнуть друга по попе.
Даже когда совершенно невинно гг вместе с соседками-бабульками идет собирать чернику, он прерывает абсолютно бессодержательный рассказ вот такой фантазией (внезапной, как чебуречная посреди леса):
«Нам сыто и спокойно. И тут грузовик сбивает меня. Тамара падает под колеса, и голова ее отлетает. Ладно-ладно, все это специальный эффект. Но прямо по нам, прямо по нашим ягодкам в 2001 году с силой пролегла автомобильная дорога М7, которая разделила лес на 2 части. Лиса не вернулась к лисятам… разлученные печальные животные».
Спасибо, что лис не убил. Но, конечно, плак-плак. Сочувствуем лисятам, голова Тамары скромно лежит в сторонке.
Дальше автор начинает как будто издеваться над темой смерти, на фиг ее обесценивая бесконечными упоминаниями где угодно.
То голова уснувшей девочки свешивается непременно «по-мертвому», то бабка смотрит на спящего и думает «если б он умер, то выглядел бы так же», то рабочие на крыше «спали крепко, будто умерли».
«Эти яблоки самые обреченные из всех, лежат в траве беленькие беззащитные, скоро умрут».
(а это они просто с мамой яблоки собирают)
«Мы поднимаем в гору черную смородину, которая станет вареньем, не опомнившись, за 5 минут. И красную смородину, которая будет долго и кроваво мучиться»
(господибоже и весь сонм святых, спасибо, что автор не добрался до колбасы, там же хватит драмы в лицах еще на главу)
«На подоконниках (а вот и покойники) стояли цветы и летом сохли, а зимой мерзли»
подоконники-покойники, что?
«в братскую могилу последнего разворота»
(это гг листает фотоальбом)
и там же:
«кроме дежурных вопросов: где это? кто фотограф? вернее, так: жив ли фотограф? даже так: когда умер фотограф?»
Дежурный вопрос – когда умер фотограф. Ну куда уж дежурнее. Так и представляю, листаю, значит, я в гостях у кого-нибудь фоточки: о, а где это? а не подскажете, когда умер фотограф?
ну и изюминка: смерть не просто неодушевленного чего-то, а даже неорганического!
«под пальто шарфик, где-то когда-то умерший»
Господииисусе, шарфик, шарфик! УМЕРЕТЬ не встать. Черт возьми, надо полистать бумажную книгу, очень надеюсь, что автор писал это слово капсом.
Ну и чтоб выдохнуть от этого СМЕРТЕЛЬНОГО (и ужасно скучного при всем при том) действа, немного о персонажах.
«А ты знаешь, что такое м…нда?»
(бабушка – десятилетнему внуку. правда он не понимает, почему она показывает себе на платье)
Любимая бабушка гг – не самая приятная личность, она никого не любит (ну разве что кроме своей ПОКОЙНОЙ сестры и внука), в лицо улыбается, лицемерит, а за глаза поносит и сплетничает (причем с внуком), обращая внимание мальчика на недостатки (по ее мнению) соседок. Внук безумно этому рад, и детство он проводит с бабушкой и ее «подружками», материться его тоже учит бабушка, собственно, именно так и выглядит то самое счастливое светлое детство (с пометкой 70+). Он растет таким удивительно чутким, что, когда одну из бабушкиных знакомых УБИВАЮТ, все, что его волнует – заметил ли преступник ее горб (на который ему указала бабушка). Короче, даже говорить об этой гнусной парочке неохота: неприятная старуха и ее мелкий бесчувственный подпевала.
Все. Можно перестать скрежетать зубами и выть, нервно посмеиваясь. И пойти вымыть руки и голову, чтобы вытравить формалиновый дух.
И, черт возьми, зачитать это настоящей умной и печально-светлой книгой о детстве. Или даже двумя (первые, что пришли на ум), записывайте: Рэй Брэдбери - Вино из одуванчиков и Рут Сойер - Роликовые коньки
А эту можно… похоронить?
_____________ *все цитаты записаны под диктовку аудиокниги, пунктуация и орфография могут отличаться
Содержит спойлеры
44 понравилось847
Комментарии 5
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Рецензия идеальна, спасибо
Рецензия - огонь!