Рецензия на книгу Бартлби и компания: Энрике Вила-Матас — Kolombinka
Kolombinka29 марта 2023Не можешь не писать? Не пиши (с) Жванецкий
Энрике Вила-Матас - проза для интеллектуалов и гурманов, книжные мистификации, литературные загадки, романы-игры. "В испаноязычной словесности книги Вила-Матаса, не умещающиеся в литературные каноны, сопоставляют с произведениями таких же «редких птиц» — Роберто Боланьо и Сесара Айры." Кто это, бог ты мой. Если такие же кулинары для интеллекта, как Вила-Матас, то надо запомнить имена, чтобы случайно не познакомиться. Книжку Вила-Матаса в 200 с небольшим страниц тянула дней пять. Если дико странный Олеша со своей "Завистью" хотя бы увлёк (в порядке бреда), то Бартлби с компанией только раздражали пустотами смысла.
Возможно, это очень тонкая игра - признаюсь, я не поняла и не оценила. Больше половины писателей, которые упоминаются в тексте, мне категорически неизвестны - и мне глубоко по барабану, что они перестали писать, я ничего не потеряла. Первое время выписывала фамилии, чтобы посмотреть кто это, потом бросила - зачем? Всё настроение романа вопит о лени, причем о лени, как писать, так и читать. Можно сказать, почти заразилась. Из новых имен меня заинтересовал только Жюльен Грак.
Ожидания были высокие, у книги хорошие оценки, поэтому на первых страницах я еще искала смысл, логику, идею какую-нибудь завалящую. Но вскоре меня посетило чувство, что я читаю сгенерированный нейросетью текст. Набор слов, якобы связанных между собой.
Если скрестить Холостяка Кафки с писцом Бартлби, придуманным Мелвиллом, получится человек-гибрид, которого я пытаюсь сейчас себе представить и которого впредь буду называть Скаполо («холостяк» по-итальянски): он похож на странное животное – «наполовину котенок, наполовину барашек», которого Кафка получил бы в наследство.
На двадцатой фразе в таком духе я сломалась. Ну, не книжный я гурман, у меня от такой ахинеи несварение случается. Сложно понять, как скрещивание барашков связано с основным стержнем романа - исследованием судеб разных писателей направления Нет.
Исследование - это я польстила. Комментарии по пунктам. Роман-комментарий - вообще идея так себе, по крайней мере, не с таким прыгающим сознанием шизика, как у лирического героя (не будем смешивать писателя с персонажем). Такое произведение пытается запустить своего создателя в первый ряд, туда где Джойс и Набоков. Кхм, отличная мания величия. У героя она точно есть, вот прелестная заметка:
В конторе прознали о том, что я симулирую, и с треском уволили. Страшная драма, холодный пот, дикий ужас – но в трагедии моего увольнения тотчас сверкнула и забавная сторона. Сразу скажу, что я решил ни строки не посвящать своему несчастью в этом дневнике: оно того недостойно. Но, не удержавшись, взял и, давясь смехом, написал следующее: «Впредь я не намерен уделять внимания дурацкому событию – потере работы, лучше уподобиться кардиналу Ронкалли, который в тот день, когда его избрали главой католической церкви, оставил в своем дневнике скупую запись: «Сегодня меня сделали папой». Или Людовику XVI, не отличавшемуся большой прозорливостью, ибо в день взятия Бастилии он пометил в дневнике: «Ничего».
Чудное сравнение бед - уволили за симулирование с одной стороны, кардинал и король с другой. Хочется воскликнуть: "Галантерейщик и кардинал - это сила!"
Ближе к концу автор комментариев говорит, что они напоминают заполненные квадратами плоскости Мондриана и на глазах изумленной публики заключают себя в бесконечности. В смысле превращаются в ничто. Со стремления к ничто начинается объяснение, что же такое направление Нет. Писатели перестают писать - почему, о почему, за что, зачем, что за тяга к саморазрушению. Честное слово, такое ощущение, что человек живёт в парадигме: "Родился - литература - умер". Глупость какая-то.
К тому же герой не воспринимает человека-творца без материального воплощения творчества. Собственно, отсюда его слабоумное желание выяснить, почему тот или иной человек перестал писать (или даже не начинал)). Сложилось впечатление, что комментарии затеяны, чтобы оправдать леность героя. Он слинял с работы, чтобы толочь воду в ступе. Так ему даже в лом оформить отдельные заметки в цельный текст. Потому что эмоционального в них в разы больше тезисного, там не наскрести на исследование. Зато кони...
Однажды я целое лето воображал себя конем. С приближением ночи это становилось навязчивой идеей. Я ужасно страдал. Едва мое человеческое тело оказывалось в постели, как меня начинали одолевать воспоминания о том, как я был конем.
И причём тут синдром Бартлби? Здесь явно физическая причина отказа от писательской карьеры - у него не ручки, у него копыта.
В книге почти нет занимательных, интересных эпизодов, - то банальности, то генератор слов, то внезапные, ни на чем не основанные выводы. Если у писателя широкий кругозор, то я жду, что он будет им делиться, а не играть сам с собой.
Вероятно, он рассудил: «Мы робки с женщинами, Бог существует, но у Христа не было библиотеки, мы же никогда ничего не добьемся, ладно, кто-то по крайней мере придумал достоинство».
Мало того, что текст разделен на комментарии, так внутри них фразы выстреливают, как пистоны, разбросанные школьниками под ногами гуляющей публики. Вот эпизод с походом в ресторан в обнимку с "Дневником" Гомбровича - смех над Блуа и его воплями души - потом вдруг взгляд-рентген и прозрение пищеводов посетителей кафе - расстроился, ушёл. "Я заплатил, вышел на улицу и, уже подходя к своему дому, несколько минут раздумывал над тем, что иногда мое настроение напоминает такой климат, при котором жарко днем и холодно ночью." Акваланг и холодильник для курящих. О чём эта игра? Какая связь с темой исследования, кроме того, что у героя психика не в порядке и ему лишь бы чем заниматься, только не работать и не жить?
Да, развенчание мифа о молчании в некоторой мере лишает значимости и весомости мои изыскания, но с тем большим удовольствием я сажусь за продолжение работы. Ведь это помогает скинуть с плеч – не отступая от цели – некий груз, снять напряжение, вызванное страхом провала.
Отличная мотивация для писателя. Пиши любую ахинею, всё равно она никому не нужна, потому что не имеет значения. Пусть выводы выпрыгивают из-за угла с кровожадным улюлюканьем и, не давая очухаться, погребают под собой читателя-мимокрокодила, рискнувшего окунуться в испанские игры этого романа и примерить испанский башмачок.
Друзьям порекомендовала не совершать моей ошибки, не читать Вила-Матас без особой нужды. Скажите синдрому Бартлби твёрдое Нет.
30 понравилось350
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым