Рецензия на книгу

• 

  Cuore20 января 2023 г.

  Неизвестная величина

  На первом съезде советских писателей в 1934 году Илья Эренбург выступал с речью: ««Мы не машинами удивляем сейчас мир – мы удивляем мир теми людьми, которые делают эти машины». Труд делает человека человеком, трудиться во благо науки – подвиг, только тот, кто жертвует собой во имя труда, чего-то в жизни достигает. Конечно же, про все эти подвиги нужно было писать - литературе нужны были фабрики, заводы, больницы, институты, а там уж соответственно - рабочие, инженеры, врачи, ученые. Производственный роман в СССР – вопрос непростой и любопытный, но редко (или сказать «почти никогда») бывал «женским», но наша история, как говорится, исключение. Популярная в семидесятые писательница И.Грекова написала повесть про житие-бытие сотрудников одной кафедры, и – конечно, повесть стала популярной.

  Повесть эта называлась «Кафедра» была написана в 1978 году, а спустя четыре года появилась на советском телевидении и его экранизация. Производственная история, что на бумаге, что на экране, завораживала – собственно, отчасти потому «Кафедру» и экранизировали – перипетии взаимоотношений сотрудников кафедры, личное, сплетенное с рабочим, человеческое и карьерное, роль женщины в работе и жизни (а могут ли эти самые женщины работать?) – темы едва ли не вечные, до сих пор актуальные. Интерес к «Кафедре» неудивителен, книгу сметали с полок и, как пишут, «зачитывали до дыр». Собственно, ожидаемо - почти три года спустя Грекова вновь возвращается к теме и напишет наконец-то не повести или рассказы, как она делала в общем-то всегда, а Настоящий Производственный Роман – «Пороги». С кафедры сюжет переезжает в петербургский НИИ КАТ («зловещее название, но к счастью», - говорит один из героев, - «сейчас мало кто знает,что «кат» — это «палач»). Начинается всё с главного в общем-то героя Юрия Нешатова, случайно пришедшего в НИИ получить подпись о том, что он для этой работы в институте не годен. Работать он не хочет, или, скорее - не может, по причине страшной трагедии прошлого, но, как говорится, куда ты денешься с подводной лодки, ведь бывших героев труда не бывает.

  Нешатов – герой, с которого повествование начнется и с которым оно закончится, сложный «лишний» человек. Самоотрицание – всегда всё отрицает, даже его фамилия начинается с «не» - он давно отказался от любви, семьи, от самого себя, от жизни в целом. Как видят его другие– зажатый рот без улыбки, зубов не видно, похож на сову, зловещий молчун,сидящий в углу, наблюдающий за всеми. Я бесталанный, говорит он о себе, я ничего не могу, у меня нет друзей, нет души. В том, что душа у него всё-таки есть, уверен встречающий его профессор Борис Михайлович Ган, убеждающий Нешатова прийти к ним на работу.

  Дальше происходит знакомство с отделом, занимающимся разработкой то ли советской «Алисы» (с приветом «Яндексу»), то ли роботов-доставщиков (с приветом, собственно, туда же) – в общем, совершенно проактивные разработки, удивительно звучащие параллельно периодически упоминаемой и свежей в памяти некоторых героев блокаде и прочих примет времени,  но очень далеким от условного «Алиса, включи-ка ты мне Раммштайн».

  «Алиса» у отдела, впрочем, как-то не получается, роботы-многоножки чаще падают чем ходят, да и в целом, то фотоны не завезли, то протоны, ну вы поняли – НИИ крутится, как может. В отделе происходит Жизнь, немножко понедельника, который начинается в субботу, и немножко драмы про служебные романы и дефицитную воблу, а мы постепенно выясняем детали про мрачное и трагическое прошлое Нешатова, понимаем его ужасающее одиночество человека, который в новостройке на окраине слушает, как «кричат» поезда и различает их по звукам и гудкам.

  Нешатова «ведут» по жизни и другие люди, помимо Гана, испытывающего к нему едва ли не отцовские чувства, параллельно переживают и болеют за него и другие – Анна Кирилловна, доктор наук, в прошлом работавшая с Нешатовым (немолода, но - блестящий специалист), в целом – любимый образ у Грековой, встречающийся и в других ее книгах. Порой образ этот зовут как-то иначе, но жизнь, судьба и «голос» персонажа идентичен. В «Порогах» Анна Кирилловна – женщина, которая «даже диссертацию защищала Восьмого марта», имеющая троих детей, семью, карьеру, побывавшая на фронте, героиня со всех сторон, но кто бы знал, какой ценой все это заполучившая. Уже и внуки, и дочка, которая тоже рвётся на работу, но Анна Кирилловна и хочет «бабушкиной» участи, и в то же время в ужасе от нее – еще не пришла пора, еще столько дел, а как же моя наука, какие мне борщи. В случайной очереди ее обзывают старухой и «пора тебе в крематорий» - после этой сцены следует молчаливое возвращение домой с пакетами с фруктами, купание младенца в ванночке, совершенно спокойное, едва ли не отрешенное размышление о собственной жизни, а затем, по сюжету, и о чужой – любовники, цитаты из Пушкина, покупка колготок.

  И жизнь, и слезы, и любовь, на советской кухне под запахи дефицитных апельсинов.

  Помимо, собственно, этой бытовухи «про людей» в отделе НИИ происходит и преступление – на звезду и главу отдела Фабрицкого (фамилия как будто бы артиста театра – таков он и есть по сюжету) пишется первая, а затем и сорок первая анонимка. Фабрицкий болван, пишет автор анонимки, спит с секретаршей, а еще в отделе та спит с этим, этот деверь того, а это все – родственники этого, а сам вон тот берет взятки, а сын его вот это, а возит он домой на машине вон ту, а отдел вообще наукой не занимается, я вам сейчас всё-всё про них расскажу.

  Подобные анонимки доводят некоторых до сердечного приступа, других до детективной истерии, а третьих – но это, собственно, логично – до партийной комиссии, которая начинает расследование занятий этого отдела, того и гляди, Фабрицкого уволят, а судьба остальных останется под научным вопросом. Задача – выяснить, кто автор анонимок, уж не новенький ли для отдела молчун? А может быть, это старик-профессор, или та ветреная болтушка, а может быть, сочинитель плохих стихов, или, в конце концов, сам аппарат «синтетической речи» пишет эти доносы, анализируя болтовню отдела? Палач, упомянутый в самом начале текста (зашифрованное где-то в аббревиатуре НИИКАТа) действительно появляется в финале. Нужно решить эту формулу, вычислить этот загадочный игрек. Но так ли важен здесь факт, кто это будет?
  
  Человеческая природа (допустим, спорно, но всё-таки) порой куда занимательнее формул, потому что не поддается прогнозированию. Порог, вынесенный загадочно в заголовок,  помимо прочего, величина показателя, при которой возможно проявление определённого свойства – с физикой, лирикой, с предметами ,с людьми. Чистая математика в литературе: дано условие, среда, в которой развивается элемент, далее происходит научный опыт, разумеется, созданный искусственно – дальше можно наблюдать, к чему привел опыт, была ли реакция?
  

  И.Грекова, как несложно догадаться – псевдоним, отсылающий нас куда-то к оси координат с иксами и игреками, взятый талантливым математиком, автором учебников по теории вероятности, доктором технических наук Еленой Вентцель. Отец был математиком, мать филологом, дочь взяла лучшее от обоих – и тут, честно говоря, можно кино снимать в стиле «Поймай меня, если сможешь», но представьте сюжет – днем героиня преподает теорию вероятности студентам, а ночью под псевдонимом пишет книги, которые те же самые студенты обсуждают между парами?

  Публиковать ее, впрочем, стали куда позже, чем она начала писать – то повесть укоротить, то переписать, роман «Свежо предание» и вовсе лежал в столе с шестидесятых, чтобы выйти в свет в девяностых (предание, действительно, свежо). И везде, во всех текстах, физика с лирикой – помимо кухонных«и жизнь, и слезы», наука, карьера. Последнее, в действительности, порой может принести немало счастья – радоваться удачной формуле можно не меньше, чем удачному замужеству, но в то же время, важно, чтобы рядом был кто-то, кто скажет, что душа твоя – во-первых, существует, а во-вторых – бессмертна.

  Как и любая формула.

  26

  504