Рецензия на книгу

• 

  Olke24 октября 2013 г.

  Как бы то ни было, она плакала. Я Подумал, что просто из-за болезненного состояния. Нет, истинная причина заключалась в том, что из-за болезни она не могла ни рисовать, ни писать. Накануне в отчаянии она попыталась добраться до стола у окошечка, чтобы нарисовать что-нибудь. Что угодно. "Это мания, - сказала она. - Я с ума схожу, если не могу использовать руки. Это всё, что у меня есть, единственное, из-за чего стоит вставать по утрам". Вы это понимаете? Я - да, однако едва-едва. Порой я ощущаю то же, но без маниакального напряжения. Для неё это было то же, что дышать. Уберите - и они начинала задыхаться. Невроз? Истерия? Да, не сомневаюсь. Но она не желала исцеления.

  
  __________________________________

  Четыре года отшельничества, их не выбирают просто так...
  Художник, приехавший на остров, где его окружают далёкие от живописи люди, занимающиеся рыбацким промыслом. Казалось, что он устал от богемной суеты и хочет простого общения. Природа, люди... Натура, характеры... чтобы всё это выплеснуть на холст. Но нет... Он пестует обиду, совершенствуя технику... Месть очевидна, но мотивы? Их много, но обоснованны ли они? Зависть к успеху? Но ведь критик и художник не соперники. То, что отняли возможность любить? А может это злость совсем другая? Разочароваться в любимой женщине, чувствовать себя растоптанным, но невозможность сказать ей что-то гневное и унижающее и толкает на такие поступки? Бессилие...

  Книга-монолог на двести страниц. Дни у мольберта наедине с натурщиком, перемежаются с одинокими ночами. Он рисует старого друга, от которого за всё повествования мы не услышали ни слова, не увидели ни одного движения, но могли почувствовать его состояние. Мне представляется оно очень разным. От высокомерного и себялюбивого в начале и до испытывающего животный страх в конце. Художник-рассказчик же всегда ровен. Думаю, что он расчётливо-циничен, я не вижу смены его настроения, его эмоций. Самолюбование? Возможно.. Но скорее всего упивание собственной властью. Ведь, перед ним сидит человек, который мог одной своей статьёй уничтожить любого художника или вознести на вершину, а теперь он сам решает какие эмоции, какие переживания он подарит слушающему в те или иные минуты. Он обвиняющий и судья, и он же палач. Да, и секретарь суда - тоже Он! Портрет, словно протокол, где на холст вместе со слоями краски ложатся все поступки обвиняемого. Но объективен ли художник? Быть может в творческом порыве он не заметил как нанёс штрихи и своего характера?

  Дальше...

  
  Дни, которые были проведены вдали от цивилизации, когда живописец был так далёк от неискренности богемного мира могли помочь найти новые краски для его жизни, новые цели, он мог стать ещё более искусным художником. Но не желание оттачивать своё мастерство, а лишь обида, зависть и злоба двигали этим человеком всё время.
  Хотя, не совсем так. О мастерстве он не забывал. Ведь, он собирается стать великим, вернуться в свет, а для этого его полотна должны быть великолепны.
  Ведь не даром один из первых вопросов заданный натурщику был:

  
  "Как по-вашему, кто выйдет победителем из этого нашего поединка? Художник или позирующий? Будет ли это "Портрет джентльмена кисти Генри Морриса Мак-Альпина" или "Портрет Уильяма Нэсмита кисти неизвестного художника"? Национальная галерея или Национальная портретная галерея. Что же, посмотрим. Ваша слава против моих способностей, а результат станет известен, когда мы оба уже давно будем покойниками. Я вас не обману, обещаю. Я не подпишу полотно и забуду обозначить ваше имя. У нас будут равные шансы узнать, в чью пользу решит потомство.

  
  Спасибо Йену Пирсу. Книга интересна ещё и и тем (а возможно, что именно этим в большей степени ценна), что он рассказывает о мастерстве художников. Кто-то делает акцент на технику и этим творит совершенные для взгляда полотна, а кто-то рисует несколькими мазками, передающими суть, и эти картины приковывают, заставляют возвращаться. В живописи, как и в любом творчестве нет единого шаблона. Почему одни работы оставляют равнодушными, а другие ещё долгое время будоражат память, мы их ещё не видим, но продолжаем чувствовать? На этот вопрос помогает ответить писатель. Генри и Эвелин. Эти два персонажа, как противопоставление друг другу. Их отношение к жизни, к живописи, их понимание самих себя, их души...
  

  
  Не понимаю, как она умудрялась. Я бы в подобных обстоятельствах исчах. очень мило быть повенчанным со своим искусством, но кто-то же должен это замечать.Кто-то же должен одобрять, или ценить, или покупать. Нет человека, настолько сверхъестественно уверенного в себе, что ему не требуются рукоплескания, пусть еле слышные и спорадические. Но Эвелин редко выставляла свои картины и вряд ли продала хотя бы одну. Она оставалась абсолютно неизвестной, забытой большинством из тех, кого знала в Париже, и никем всерьёз не воспринимаемой. Мало кто вообще знал, что она занимается живописью. Однако ничто из этого, казалось, не производило на неё никакого впечатления. Более того - словно бы подбодряло: примерно тогда я увидел огонь в её глазах, уверенность в себе, которая могла сойти за счастье.

  
  Писать картины для истинного художника - это потребность. Для одних это желание изобразить впечатления от увиденного, полученного извне. Для других - отображение внутреннего мира, невозможность скрыть свои эмоции. И тогда действительно ли верно, что
  

  
  Картины - это обитатели свободного воздуха, им требуется дышать, чувствовать внимание, или они исчахнут. Засунутые в подвалы музеев или художественных галерей, повёрнутые к стене в мастерских, они умирают. Ведь существуют они не для этого.

  ?

  Быть может не каждое полотно нуждается в этом и оголение души, которое порой происходит в мастерской мастера и так ему необходимо в какой-то момент очень личное?..

  PS
  __________________________________
  Картины с Джеки, написанные так, как мне бы никогда не удалось написать, заставившие меня осознать все мои недостатки.
  Она написала личность, а не просто натурщицу в позе, бросающей вызов художнику.
  У её Джеки был характер. Она была реальной женщиной, бурлящей эмоциями, выписанной с нежностью и лаской, а не манекен с пустым лицом, прячущий услужливую глупость.
  Она проникла за грубость и нашла красоту, а не просто пышное тело, которое видел я, пока тратил время на демонстрацию того, как искусно я владею техникой.
  Но там стояли и другие картины...

  6 понравилось

  514