Портрет

Творчество, критика, продвижение/проталкивание, душевная хрупкость и черствость...

Критик и художник - две стороны одной медали. Хотя говорит только художник, мы видим историю его глазами и критик - исчадье ада. Но вдруг, в конце... Или не в конце. Признаки были. Зависит лишь от читательской податливости, ведомости.

Детектив или нет? Конец был предсказуем, но не полностью. А психологическое давление - нет. Да и финал может быть неправдой. Ненадежный свидетель, фальшивое признание... Именно в финале становится очевидным, что персонажи одинаковые как две капли росы.

Монолог, читается на одном дыхании. Много интересных мыслей про природу творчества. Фон - искусство импрессионизма, пост-импрессионизма, авангарда и маленькая провинциальная группка художников, которая хочет научиться так же. А это бессмысленно. Надо по-своему.

Итак, "Портрет". Сюжет книги не столь уж замысловат. Уильям Нэсмит, известный лондонский критик приезжает в гости к своему другу – художнику Генри Мак- Альпину. Последний обитает на одном маленьком островке у французского побережья. Однако его приглашение написать портрет Уильяма оказывается лишь предлогом. На самом деле Генри Мак-Альпин задумал иное.... Хладнокровное убийство! Очень необычная книга. Даже для творчества Йена Пирса. Бесконечный монолог. Много красивостей, изысканный стиль. И всё это лишь для того, чтобы отнять жизнь у ближнего.

Меня в этой книге поразило одно. Генри не просто совершает убийство своего ближнего, он ещё и старается расцветить сие деяние всевозможными красками. Он сам выносит Уильяму приговор, и сам же приводит его в исполнение.
Но сколько же мерзости заключено в его словах:
"А, друг мой! Вот еще одно — еще и еще одно — переживание, которого вы не изведали в вашей жизни, — осознания, что кто-то хочет причинить вам зло и успешно осуществляет это, не встретив ни малейшего сопротивления. Огромная прореха в вашем существовании."
Думаю, тому, что вам так трудно встать, причиной вино, которым я вас угостил. Сильный вкус, который вам так не нравится, прячет очень многое. Не тревожьтесь. Просто будете нетвердо держаться на ногах. Я это знаю. Мои бессонные ночи заставляли меня экспериментировать со многими настоями, и мне известно действие их всех. А этот вызывает только некоторую вялость и слабость, но к утрате сознания ни в коей мере не приводит." Этот изувер использует для достижения своего дьявольского плана некое средство, которое парализует человека.

"На моем портрете я придал вашей коже зеленые и бурые оттенки, затенил ваше лицо, показывая, что мне известен мрак внутри вас.
Тот, который на мольберте, можно отправить на выставку Королевской академии. Прекрасная последняя дань памяти старого друга и, вполне вероятно, поспособствует моей карьере. Они же не поймут, что лесть, которую они видят, это далеко не только подобострастие, и будут платить, чтобы то же присутствовало и в их собственных портретах, и я с удовольствием окажу им такую любезность. Затем я презентую его вашей вдове. Я был последним, кто видел вас живым, вашим старейшим другом, — такой добрый жест, чтобы смягчить ее горе. Она будет благодарна, и — кто знает? — возможно, результатом станет нечто большее, чем благодарность. Я буду ей более хорошим мужем, чем вы, старый друг".

У меня они вызвали не просто отторжение, а аллюзии с героем Томаса Харриса. Духовный облик Генри в "Портрете" практически идентичен образу Ганнибала Лектера. Несмотря на то, что их разъединяет целая эпоха, на мой взгляд, Мак-Альпина можно причислить к духовным наставникам Лектера.

Очень сложный роман для восприятия. Его на "Ура!" примут искусствоведы и любители психологических детективов. Отчасти он может иметь успех у поклонников Патрика Зюскинда. Большинство же почитателей творчества Йена Пирса он разочарует. Из несомненных достоинств "Портрета" можно пожалуй выделить его камерность и наличие ограниченного количества действующих персонажей. И, безусловно, оригинальность исполнения - пространный монолог одного из героев. Второй герой "Портрета" на протяжении всего монолога безмолвствует.

Иногда сильно жалеешь, что прочитал уйму всяких книг, и в результате этого восприятие некоторых текстов уже не может быть таким ярким, как они того заслуживают. Не можешь в полной мере удивляться хорошей подаче материала, восхищаться тонким обыгрышем сюжета, поразиться финальным откровениям. Именно к таким размышлениям меня подтолкнуло чтение этого небольшого филигранно выполненного романа. Хотелось бы прочитать "Портрет" в юности, полностью подставиться под эмоциональный "удар" автора и пережить соответствующие впечатления. А не холодно одобрять мастерство и ждать, когда наступит развязка, в которой не сомневаешься.

В интервью, посвящённому выходу романа, Пирс сказал, что не намеревался делать развязку тайной - напротив, он понимал, что читатель предугадает, к чему всё идет. Для него главным было создать драматическое напряжение. Так что предсказуемость сюжета нельзя записывать в недостаток романа - это не детектив, скорее криминальное повествование.

Наверное, даже несмотря на сравнительно небольшой объём, "Портрет" не представляет собой книгу лёгкую и захватывающую; обилие отступлений (многие из которых, как выяснится впоследствии, имеют прямое отношение к финалу), чисто профессиональных разглагольствований, даже попыток подведения психологических итогов могут сделать чтение несколько вязким и местами трудоёмким - вряд ли каждый читатель готов ассоциировать себя с главным героем! Да и форма монолога непривычна и требует подстройки. Если не бояться этого, но интересоваться проблемой таланта, поиска индивидуальности и поисков компромисса с общественным вкусом, роман обещает много интересного и предоставляет обильную пищу для размышлений. Разные типы отношения к успеху и творчеству, приобретения и потери, с ними связанные, получили практически архетипическое воплощение. Ну а людей, не столь заинтересованных в проблемах творческой личности, наверняка привлечёт психологическая палитра персонажей. одновременно боящихся и жаждущих. Неужто всё же путь вверх всегда проходит по головам других?

Признаться, это один из самых странных детективов, которые мне довелось прочитать, причём в этой странности есть что-то настолько завораживающее, что она интригует, а не раздражает.

Несмотря на абсолютную камерность романа и то, что на события он, мягко говоря, не богат, читать было очень интересно. Повествование организовано своеобразно: как бы в форме диалога между портретистом и моделью, но говорит всегда один. О реакции второго участника беседы можно только догадываться - и тоже только по тому, что упоминается в словах художника, иронизирующего над выражением чужого лица.

История начинается как бы совсем невинно: уже не особо молодой художник удалился в добровольное изгнание куда-то во французскую глубинку, где проживает свои дни в окружении моря, картин и местного священника, к которому ходит на исповедь, но вдруг к этому художнику является его старинный друг, известнейший критик, и просит написать портрет. Подразумевается, что таким образом художник снова почувствует вкус к жизни, нащупает смысл своего искусства и вернётся в прекрасное светлое общество английского бомонда, где снова будет творить.
И всё ещё как будто бы невинно художник соглашается, по крайней мере, на ту часть, где фигурирует написание портрета.

Но постепенно его монолог всё набирает и набирает обороты. Совместная история художника и критика, которая казалась вполне крепкой дружбой, перекрашивается в мрачные тона из взаимного использования и манипуляций, обрастает старыми постыдными тайнами и скелетами в шкафах. Там появляются и измены, и скрытое убийство, и публичные унижения, и много чего ещё. А под конец так и вовсе всё становится историей мести, причём мести самой по себе уже бессмысленной, потому что единственное, что для Генри Мак-Альпина имеет смысл - оправдание в глазах женщины - невозможно.
И из этого его монолога так и не становится до конца понятно, чего он добивается и за кого мстит - за самоубийцу, за убитую, за разрушенные критиком карьеры или, может, за самого себя и самообман, который так старательно выстраивал.

Финал истории вряд ли можно назвать хорошим. Может быть, справедливым; да и то лишь отчасти. В любом случае, рассказчика не получается счесть положительным персонажем, хоть он и пытается исповедоваться в своих грехах. Он - антигерой, безмятежно рассуждающий о красках портрета, напоминающего утопленника, и набросках, сделанных с трупов, расчётливо планирующий чужую смерть как бы во имя той, которую вроде бы любил, но которую при этом так и не смог принять до конца.
Впрочем, его (не)друг-критик ничуть не лучше. Он ведь тоже приехал не по большому желанию встретить Генри, нет, его единственной целью явно было узнать, что тот знает о его любовнице и, при необходимости, заткнуть ему рот.

Они стоят друг друга.

И вся эта странная, изломанная, какая-то вся наизнанку вывернутая дружба здорово оттеняется художественными подробностями о красках, цветах, формах, художниках, выставках и авангарде в едва родившемся XX веке. Именно искусствоведческая часть в романе на высоте.

Книга... Своеобразная, правда, и даже очень. Но мне она понравилась - меланхоличностью и камерностью атмосферы, тёмными тонами портрета и лёгкой нотой недосказанности в конце. Это совсем не та приятная и лёгкая история, которую я почему-то ожидала от Пирса, это холодный и мрачный роман, где положительных героев нет вообще и где никому не получается сочувствовать, но чем-то он меня зацепил.

Как бы то ни было, она плакала. Я Подумал, что просто из-за болезненного состояния. Нет, истинная причина заключалась в том, что из-за болезни она не могла ни рисовать, ни писать. Накануне в отчаянии она попыталась добраться до стола у окошечка, чтобы нарисовать что-нибудь. Что угодно. "Это мания, - сказала она. - Я с ума схожу, если не могу использовать руки. Это всё, что у меня есть, единственное, из-за чего стоит вставать по утрам". Вы это понимаете? Я - да, однако едва-едва. Порой я ощущаю то же, но без маниакального напряжения. Для неё это было то же, что дышать. Уберите - и они начинала задыхаться. Невроз? Истерия? Да, не сомневаюсь. Но она не желала исцеления.

__________________________________

Четыре года отшельничества, их не выбирают просто так...
Художник, приехавший на остров, где его окружают далёкие от живописи люди, занимающиеся рыбацким промыслом. Казалось, что он устал от богемной суеты и хочет простого общения. Природа, люди... Натура, характеры... чтобы всё это выплеснуть на холст. Но нет... Он пестует обиду, совершенствуя технику... Месть очевидна, но мотивы? Их много, но обоснованны ли они? Зависть к успеху? Но ведь критик и художник не соперники. То, что отняли возможность любить? А может это злость совсем другая? Разочароваться в любимой женщине, чувствовать себя растоптанным, но невозможность сказать ей что-то гневное и унижающее и толкает на такие поступки? Бессилие...

Книга-монолог на двести страниц. Дни у мольберта наедине с натурщиком, перемежаются с одинокими ночами. Он рисует старого друга, от которого за всё повествования мы не услышали ни слова, не увидели ни одного движения, но могли почувствовать его состояние. Мне представляется оно очень разным. От высокомерного и себялюбивого в начале и до испытывающего животный страх в конце. Художник-рассказчик же всегда ровен. Думаю, что он расчётливо-циничен, я не вижу смены его настроения, его эмоций. Самолюбование? Возможно.. Но скорее всего упивание собственной властью. Ведь, перед ним сидит человек, который мог одной своей статьёй уничтожить любого художника или вознести на вершину, а теперь он сам решает какие эмоции, какие переживания он подарит слушающему в те или иные минуты. Он обвиняющий и судья, и он же палач. Да, и секретарь суда - тоже Он! Портрет, словно протокол, где на холст вместе со слоями краски ложатся все поступки обвиняемого. Но объективен ли художник? Быть может в творческом порыве он не заметил как нанёс штрихи и своего характера?

Дальше...

Дни, которые были проведены вдали от цивилизации, когда живописец был так далёк от неискренности богемного мира могли помочь найти новые краски для его жизни, новые цели, он мог стать ещё более искусным художником. Но не желание оттачивать своё мастерство, а лишь обида, зависть и злоба двигали этим человеком всё время.
Хотя, не совсем так. О мастерстве он не забывал. Ведь, он собирается стать великим, вернуться в свет, а для этого его полотна должны быть великолепны.
Ведь не даром один из первых вопросов заданный натурщику был:

PS
__________________________________
Картины с Джеки, написанные так, как мне бы никогда не удалось написать, заставившие меня осознать все мои недостатки.
Она написала личность, а не просто натурщицу в позе, бросающей вызов художнику.
У её Джеки был характер. Она была реальной женщиной, бурлящей эмоциями, выписанной с нежностью и лаской, а не манекен с пустым лицом, прячущий услужливую глупость.
Она проникла за грубость и нашла красоту, а не просто пышное тело, которое видел я, пока тратил время на демонстрацию того, как искусно я владею техникой.
Но там стояли и другие картины...

Английский художник уединился на одном из островов во Франции. К затворничеству его привело разочарование в лучшем друге, которому он бесконечно доверял и умом которого восхищался. Художник знал о его тщеславии, высокомерии и т.п. недостатках (друг был художественным критиком), но был страшно поражён, что ради сохранения престижа он пошёл на преступление.

Художник несколько лет осмысливал ситуацию, своё место в ней и пришёл к выводу, что необходимо отомстить. Был разработан план, и критик, ничего не подозревая, как бы по собственному почину, приезжает на остров для того, чтобы позировать для написания портрета.

Несколько дней продолжаются сеансы, в течение которых художник ведёт беседу с бывшим другом, которая выписана в виде монолога. В результате повествование из ожидаемого детектива переходит в хорошо написанный роман со свойственными ему длиннотами, скучными местами, но на хорошей литературной основе: поскольку роман признанного детективщика детективом как таковым не является.