Рецензия на книгу

• 

  prrr

  23 мая 2013

  Маргарет Митчелл писала "Унесенных ветром" 10 лет. Васнецов "Богатырей" - 17. Александр Иванов "Явление Христа народу" - 20 лет. Лев Засецкий свои заметки - 25 лет. Записи последнего не обладают ни художественной, ни литературной ценностью, но тем не менее являются несравнимо большим подвигом, чем шедевры знаменитых авторов.

  Представьте, что вам 21 год. Вы студент механического института, и вся дальнейшая жизнь предстает перед вами во всем своем великолепии, и будущее прекрасно. Впереди завод, аспирантура, труд на благо своей родины (и для вас это не пустой оборот речи). Но 22 июня 1941 года вносит в ваши планы коррективы, а наступление в марте 1943 года меняет ее в корне: осколок попадает в затылочную часть головы, и вы просыпаетесь абсолютно другим человеком. Вас спрашивают: "Как вы себя чувствуете, товарищ Засецкий?". А вы понятия не имеете, кто этот Засецкий. Вы просыпаетесь ночью от странного чувства в области живота, но не знаете, что это: вы чувствуете, что что-то нужно сделать, что это какая-то потребность организма, но не знаете какая. Вы смотрите на надписи на двери, и вам кажется, что это написано не по-русски. Вы не помните имя матери, слов "стол", "кошка", "карандаш". Но, ввиду специфики повреждения, вы осознаете свое положение. Вы осознаете кем вы были, и понимаете, в какой раздробленный кошмар превратилась ваша жизнь. Вы даже убеждаете себя, что это сон, потому что не может же с вами, молодым, красивым, умным, такое произойти, но сон как-то слишком затягивается. И тогда вы начинаете учиться заново, как пятилетний ребенок, и собирать свою память по кускам. Внезапное открытие: не обязательно писать по буквам, можно задействовать сохранившуюся в руке моторику, - дает вам потрясающую возможность. Вы можете писать. Пусть вы не в состоянии прочитать собственный текст, вы можете писать. И ваша жизнь обретает какой-то смысл: записать все, чтобы слова немного осели; записать свою историю, чтобы помочь ученым в исследовании работы мозга; чтобы люди поняли, насколько удивительным инструментом они обладают.

  Слова распадались. Чтобы составить фразу, нужно было писать уже пришедшие слова на бумагу, иначе они потеряются, когда придут новые. Чтобы вспомнить нужные, точные, он слушал радио и ждал, когда их скажет диктор. Иногда, в лучшие дни, он писал по две страницы, и пару дней после мучился от страшной головной боли. При этом процесс запоминания новых слов был осложнен нарушениями картины зрения:
  (схема зрительного поля до и после ранения, нарисованная самим больным)

  Нам кажется, что все очень просто и очевидно. Вот стол, на нем стоит чашка, слева от нее лежат ножницы. Но этот подход в корне не верен, наш мозг оперирует миллионами ассоциаций, отношений, инверсий:
  

  
  Вещь не проста. Она имеет много свойств. Биллиард похож на стол; его сукно похоже на зеленое поле; под ним — грифельная доска, в каждом углу и посредине — сетки... и по нему катятся шары, а стоит он посередине комнаты... А как найти нужное слово — «биллиард»? Не стол, не сукно, не поле, не сетки, не шары, а «биллиард»... И шары складываются пирамидкой... «Пирамидка»? А не «кучка»? Не «гнездо»? Не «тройка»? Как из множества свойств выделить нужное, задержать всплывающие посторонние ассоциации, из тысячи связей выделить одну, только одну, нужную?

  
  И Лев Засецкий посвящает всю свою оставшуюся жизнь распутыванию этих лингвистических детективов. Загадочных соотношений слов: в чем разница между маминой дочкой и дочкиной мамой? Кто из них кто? А чем отличается брат отца от отца брата? И как понять, если человек говорит тебе: "Если бы я не успел на поезд, я бы его не встретил" - успел он или нет? Встретил или не встретил?

  Это не трогательная история в духе "Цветов для Элджернона", она вообще имеет небольшую художественную ценность: Засецкий не писатель, Лурия - врач, - в ней нет ни хорошего, ни плохого конца, но это книга о подвиге. Об огромном труде человека, который, осознав свое ужасающее положение, не сдался. Который до последнего трудился, всегда пытаясь выполнять хотя бы самую простую работу, чтобы не чувствовать свою бесполезность. Человека, который пусть и не собрал свой мир из миллиона разрозненных кусков, но ни на секунду не прекратил за него бороться. Он хотел назвать свои записки "История страшного ранения", а назвал "Опять борюсь...".

  29 понравилось

  9

  1,4K