Рецензия на книгу

• 

  M_Aglaya

  19 мая 2013

  Э.Маккормак пишет очень странные книги. Раньше читала «Летучий голландец». Впечатления неопределенные. После второй книги стало в целом более понятно. Наверно, надо прочитать еще что-нибудь, и будет с каждым разом все яснее и яснее.
  Я так думаю – это совершенно абстрактные книги. Безотносительно к реальной действительности. Автор дает какую-то сюрреалистичную картинку, причем дает по частям, любовно описывая каждый фрагмент. Когда книга закончена, картинка дана целиком, но в наборе. Читателю предоставляется самому решать, что он увидел в итоге. Самому сложить фрагменты в единое целое. И абсолютно неважно, будут сложены фрагменты так или по другому – все равно это будет какая-то картинка… Вот. Только так я пока могу выразить впечатление от данного автора.
  В принципе, мне такая манера писания книг не очень нравится. Но Маккормак действительно пишет очень выразительно. Приятно просто читать, представлять описанное. А еще, по ходу книги, появляются и всякие интересные и неожиданные мысли и наблюдения.
  А может, это просто современное отношение к книге? Например, раньше, похоже, было вполне естественно, что кто-то садился и писал «максимы», «наблюдения», «опыты», «афоризмы». Просто записывал мысли, что ему приходило в голову по тому или другому поводу. А сейчас, может быть, требуется, чтобы в книге был какой-то сюжет, чтобы все было связано… Вот и придумывается какая-нибудь невозможная история, чтобы на нее наложить все те же «максимы» и «опыты».
  Сюжет книги описывать бессмысленно. Это надо воспринимать так – или сюжета нет вообще, или его можно описать только полностью. А если кто-то захочет прочитать, то ведь будет уже не интересно. Разве только что-нибудь в виде аннотации…
  В общем, дается некая страна… В этой стране – дается маленький городок. В городке крупным планом – несколько человек. Они – действующие лица, остальные горожане (и приезжие) только массовка. В городке происходят странные события: сначала обнаруживаются разрушенные памятники, потом – происходят загадочные убийства, потом – город просто начинает исчезать с лица земли, сначала умирают животные, потом дети, потом взрослые…
  Может быть, эта страна находится в нашем мире, может быть, нет. Названий никаких нет, так может быть только намеренно. Только – Континент, Остров, Колония, Север, Юг… Если читатель хочет, может попробовать соотнести с реальной картой мира. Но, видимо, лучше воспринимать все абстрактно. Как аллегорию. Точно так же, при описании городка автор пишет: Кафе, Библиотека, Аптека, Антикварная Лавка, Околоток. Индивидуальные названия и признаки не так уж важны. Абстракция, все абстракция. Или, как подчеркивает автор – Мистерия. Ведь именно для этого все затеяно?
  Там, в книге, есть рассуждения по поводу мистерий – древних и средневековых. Может, Маккормак решил создать мистерию современную? А что – получается интересно: в древности, мистерии (по автору) строились вокруг священных таинств, отправление религиозных культов. В средние века – вокруг тайны ремесла, закрытых от посторонних цехов ремесленников, со своими (профессиональными?) секретами. А что является тайной в наше время, когда и религия, и ремесло практически поставлены на поток – массовое производство? Тайна смерти? Тайна убийства/преступления? (там, в книге, целая глава посвящена теории преступления. Очень интересно).
  Или – тайна правды и лжи? Может быть, и так. Там, в книге, много об этом говорится. Что такое правда, да. В мире слишком много слов. Слова только все запутывают. Мы слишком полагаемся на слова, и при этом забываем, что понятия, которые они обозначают, на миллионы лет старше, и пришли еще из времен, когда слов не было. Где-то там в книге об этом есть.
  

  
  
  «Интересно, а может, мы состоим из того, что видим, как из того, что едим; может, то, что мы видим изо дня в день, образует нас, как пища, на которой мы выросли.»
  

  
  Вот это, я думаю, нужно принять к сведению, и стараться, чтобы вокруг было как можно больше красивого…)))
  

  
  
  «Он открыл антикварную лавку напротив Парка и погрузился в историю своей новой родины… Ибо, невзирая ни на что, в историю Якоб верил по-прежнему. Он верил, что обладание прошлым государства – почти то же самое, что обладание его твердью. Он хотел, чтобы история его приемной страны была доброй – такой, чтобы добрый человек мог встроить в нее свою жизнь.»
  

  
  Это, вообще, интересно – такой взгляд на историю. Особенно актуально для нас, поскольку мы все никак со своей историей не можем разобраться и успокоиться. Вот только, боюсь, у нас еще не стараются, чтобы история страны стала доброй… Но, с другой стороны, в книге это тоже проблематично – что же все таки идет вперед: добрый человек или добрая история страны? Может ли быть доброй история страны, которую делают обозлившиеся и отчаявшиеся люди?
  И маленькая притча, вполне отражающая дух книги:
  

  
  
  «Она была ничего себе девочка. Семья любила ее, и она любила их. Она от рождения была слепа как крот. Когда ей было двенадцать, доктора в столичной больнице сделали ей операцию на глаза, и она смогла видеть. Но ей не понравилось видеть. Она не выносила даже вида своей сестры, которая всегда была ей лучшей подругой, и к тому же – ее копией. Она сказала, что собака – единственное существо, которое выглядит так же прекрасно, как она и ожидала; и тени. Еще ей тени понравились. Родственники уговаривали девочку посмотреться в зеркало, но она сказала, что знает – она возненавидит свой облик, как возненавидела облик своей сестры, и поэтому смотреться в зеркало не будет. Целыми днями она сидела в комнате, выключив свет, и гладила собаку, а месяц спустя ткнула себя двумя спицами в глаза. Ее забинтовали, и она опять стала счастлива. Счастлива была как королева.»
  

  
  Мрачновато. Перекликается с основным мотивом книги, который в конце своей истории повторяет каждый персонаж: «Правду может говорить только тот, кто слишком мало знает.» А тут, получается: увидеть может только тот, кто слишком мало видит? И дальше – если ты знаешь все, то ты не сможешь выделить что-то одно и считать это правдой. Если ты видишь все, то ты не можешь увидеть отдельные составляющие картины/не видишь ничего? Парадокс…
  

  
  
  "Когда остальные стали умирать, я отправился к ним. Оказалось совсем несложно выманить у них разрешение записать нашу историю… Им это понравилось – при условии, что в моем рассказе они будут интересны. Как это по-человечески, правда? Они желали стать элементом чего-то осмысленного, как и те ремесленники из мистерий сотни лет назад… Я как будто строил красивое здание из нескольких груд кирпича… Записывать оказалось трудно. Слова стали… будто пираньи – они пожирали все, во что вонзались их зубы, и я не в силах был им помешать. Я боюсь слова нас не освобождают. Они слишком весомы. Берегитесь избытка книг. Я в молодости слишком много читал. Ах, читатели! Мы теряем невинность прежде всех остальных. И затем жаждем красоты и ужаса, и восторга, а в реальной жизни их запасы ограничены.»

  10 понравилось

  0

  239