
Финская журналистка Анна-Лена Лаурен в своем писеве долго и глупо рассуждает о том, что 9 мая в нашей стране - один из самых почитаемых праздников, сравнимый разве что с Новым Годом, - и долго возмущается, что, мол, как же так, эти русские празднуют то, что тиран Сталин потом захватил все окружающее пространство, терроризировал его, и вообще как можно этому радоваться. Милая финочка почему-то упускает из виду, что эта война забрала 26 млн наших граждан, и почти у каждого деды если не сидели, то уж точно воевали. Наболевшая тема, тяжелая тема. Поэтому книги об этом будут читаться. И от этих четырех лет осталось много чудовищных памятников, но один из самых страшных, по-моему, - это дневник Тани Савичевой. 41 лаконичная строчка, которая несет в себе боль и ужас, к ним ни прибавить, ни убавить. И вот, военный в отставке Илья Миксон решает написать книгу про Таню. Пошлость, пошлость, какая чудовищная пошлость, - твердила я себе все время прочтения. Я даже в общем-то не поняла смысла этой повести - издание 91 года намекает нам, что это не была попытка написать приторно просоветскую книгу, что тогда? Спекуляция на известной трагедии? Это даже не вторичная книга, она третична: все время прочтения меня не отпускало ощущение, что это уже было прочитано, что я это уже видела, а видела я это в реальных воспоминаниях, реальных дневниках. - Но что же делать автору, который пытается восстановить жизнь Тани, - спросите вы меня,- он читал воспоминания людей, переживших блокаду, пытался быть достоверным. - Не переписывать это все почти дословно - отвечу я вам. Не вставлять туда фразы реальных людей, которые маловероятно принадлежали членам Таниной семьи. Не делать героев такими рафинированными. Книга фонтанирует дешевыми моралями, глупыми ненужными сценами - Таня жертвует потерявшему карточку хлеб, а тот потом он ей на рынке отдает лук (сцена ненужная, кроме пошлого морализаторства ничего не несущая, ведь умерли все), - некоторые места для особой внушительности вообще выделены жирным; я даже переписывать их не хочу, я вам прям скрином добавлю:


Как это...пошло. Агрх. Книга очень художественна, все время прочтения вас не отпускает чувство фальши, потому что автор не мог знать какими были эти люди, он их просто сам придумал, придумал свою повестишечку, вписав между строчек слова из таниного дневника. Он выдумывает каких-то героических друзей, дурацкие ненужные события, однобокие характеры. Это могла бы быть просто дурная детская книжка; если вам хочется сочинить свою пошленькую историю о блокаде - напишите ее о Мане Травичевой, хоть обпишитесь, чувствительные девочки поплачут, а мне это не придет в голову читать. Но надругаться над этим памятником, вещдоком Нюрнбергского процесса, над этими глубокими и тяжелыми строчками, - увольте. Должно быть в жизни что-то святое.

Комментарии 6
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
ну в общем это нормально для автора - пропустить через себя, додумать, однако это такая тема, что надо или очень хорошо или никак звучит как жуткая спекуляция на святом
из реальных в смысле из других литературных источников, не имеющих к Савичевым никакого отношения