
Как хорошо, что я взяла эту книгу в воскресный день, когда выходной и нет особой необходимости выходить на улицу, а можно просто с головой погрузиться в книгу, в мысли, в переживания. Вдоволь нареветься, прочувствовать, пропустить каждую строчку книги через себя... Здесь нет крови, нет вывороченных внутренностей, но повесть про войну, про жизнь обычного ленинградского дружного семейства, про выживание в дни блокады. Мурашки бегут по коже. Жутко и больно читать такие книги, но необходимо. Как же мелочны и нелепы наши переживания из-за нехватки денег на какие-то новые гаджеты, на деликатесы или на новую шмотку на фоне таких книг. Сложно сейчас себе представить как можно было жить в блокадном Ленинграде, а люди ведь не только жили, они работали, учились, помогали друг другу справится с бедой. Не смотря на трудности продолжали жить и верить, потому и выстояли. Город продолжал жить. Он жил без отопления в 30-градусный мороз, без водопровода, без электричества, иногда без радио и без газет, без нормального медицинского обслуживания, без еды. Все это на фоне смертей, бомбежки, болезней. Да что наши сегодняшние невзгоды - пыль, мелочь, дым.
Танечка, милая девочка, как больно осознавать, через, что тебе пришлось пройти, ведь ты совсем маленькая еще. А в эти тяжелые годы после 12 лет, тебя уже не считают ребенком, ты иждивенка, но уже не ребенок.
Иногда ей казалось, что война была всегда. Голод, холод, бомбежки, обстрелы, дистрофия, тревоги, очереди — все ужасные ненормальности стали обыкновением. И то, что смерть вошла в их дом, в дом Савичевых, не исключение, а само правило, правило войны. — Правило войны, — подтвердил дядя Вася. — Ни одна семья не может рассчитывать на снисхождение или милосердие. Судьбы людей, при всей их непохожести и самоценности, на войне делаются безымянными заложниками. Молодые и старые, женщины и мужчины, дети и калеки, гении и рядовые — все сгорают в пламени войны.
Маленькая девочка, на твоих глазах по очереди умирают родственники и ты начинаешь понимать, что ты можешь быть следующей, больше Савичевых нет.
Она совсем не ощущала себя. Попыталась выпрямить ноги, разжать скрюченные пальцы — не смогла, будто нет их вовсе. «Жива я или уже не жива, не жилица?» Да, точно так говорили о ней: «Не жилица». Не жилица. Не жилица! Будто током ударило, подкинуло на жестком ложе сундука. Почему? За что?! Измученная, страдающая душа возмутилась, восстала. Инстинкт самосохранения возродил утраченные, казалось, последние силы, остатний резерв, и, как уже случилось однажды, электрический импульс, пронизав с головы до ног, вернул способность к движению — основу основ жизни. Нет, она будет жить. Будет! Жить!
Этот маленький дневник, он даже не дневник вовсе, несколько страничек из маленького блокнотика и в нем всего лишь несколько строчек. Но в этих строчках вся жизнь блокадного Лениграда: война, бомбежки, голод, страх, боль, потери. Многие ленинградцы до сих пор продолжают называть этот город Ленинградом, как бы не меняло время его названия, для многих в памяти он таковым останется навсегда.
Савичевы всегда жили в Ленинграде и будут жить!
Это повесть, она не слишком велика по объему, но читается очень не легко...

Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Очень жаль, что все так закончилось... Ведь Таня-то могла спастись... Хотя бы Таня.
Когда умирают дети всегда тяжело на душе, ну где же Бог, ну им-то за что такие мучения...