Рецензия на книгу

• 

  Unikko

  21 февраля 2013

  "С 8 сентября 1941 года по 22 января 1944 года на город было сброшено 107158 авиабомб, выпущено 148478 снарядов, убито 16744 человек, ранено 33782, умерло от голода 641803 человек".

  
  Надпись у входа на Пискарёвское мемориальное кладбище.

  «Умерли все.
  Осталась одна Таня».
  Эти слова знакомы всем, кто жил или учился в Ленинграде-Санкт-Петербурге. Когда-то они были известны во всем мире. Дневник Тани Савичевой…

  Тяжело читать книги о войне, концлагерях, блокаде. Тяжело???!!! Что эта «тяжесть» в сравнении, только в попытке сравнения с тем, ЧТО пришлось пережить им. Эх, «тяжело читать»…
  Да, это испытание для наших (читателей) чувств, для нашей способности смотреть, не отворачиваясь, на страдание, для умения сопереживать. А мы способны? Мы достойны того, что совершили ради нас?

  Книги и фильмы о войне тематически «прошли» несколько этапов: сначала, уже в первые послевоенные годы, появились произведения о войне героической, как месте для подвига. Затем, где-то в семидесятые, войну стали показывать как нечто бессмысленное, нечеловечески жестокое, неоправданное. В недавнее время популярностью пользуется «изнанка войны» - рассказы о зверствах освободителей и несчастных фашистах, и альтернативные варианты развития событий. А скоро война и вовсе забудется…

  То же с воспоминаниями очевидцев: после войны рассказывать (в нашей стране, по крайней мере) было некому: все и так видели, наоборот, хотелось скорее всё забыть. Рассказать родившимся и подросшим детям – да, но и здесь с оговорками: надо было работать (и много), восстанавливать свою жизнь, времени на разговоры не было. А затем появились внуки – вот они, нынешние 30-40 летние, «впитали» в себя рассказы бабушек и дедушек. Сейчас ветеранам, блокадникам под 90, на рассказы правнукам сил у многих уже не осталось. Поэтому «внуки» обязаны помнить и передать дальше, на них лежит ответственность сохранить связь времен, чтобы слова «Никто не забыт и ничто не забыто» никогда не стали только словами.

  Наверное, значительную часть воспоминаний о войне занимают рассказы детей, тех, кому в 1941-ом было 12-16 лет, переставших быть детьми по военным меркам, но по возрасту ярко, жадно воспринимающих окружающий мир. Поколение Ленки-пенки… (А значительную часть – поскольку выжило их больше, чем представителей более старшего поколения, скошенного войной). Многотысячные числа смертей, писал Ремарк, воспринимаются уже абстрактно, это статистика, смерть одного человека — трагедия. Поэтому столь личная, почти «дневниковая» проза от лица одиннадцатилетней девочки, взывает особенно сильные чувства, царапины на сердце.

  «Ленка-пенка» - книга художественная, и в этом одновременно её достоинство и большой недостаток. С одной стороны чёткая, законченная композиция, «закрытый» финал, единообразный в течение всей книги стиль (хоть и смущает порой лексика девочки-ленинградки, пусть и имеющей двух старших братьев), с другой – эта художественность лишает повествование правдоподобия, той достоверности, что присуща дневнику Лены Мухиной или Юры Рябинкина. Слишком много «осмыслений», которые могли появиться только много после войны, нередко встречаются «мысли будущего», невозможные во время описываемых событий, поэтому ощущение художественной и только книги не покидает. Но разве это такой уж большой недостаток?

  Вряд ли тот, кто читал раньше о блокаде, узнает из этой книги что-то новое. Но есть у романа одно абсолютное достоинство – год написания. Замечательно, раз волнует эта тема современных писателей, и «Книжный вор» тут как пример, замечательно, низкий поклон им. А здесь ещё и знание фактического материала значительно больше, чем у автора «Вора…», а мелодраматизма меньше.

  29 понравилось

  1

  963