Отзывы о книге Циник
olgavit22 февраля 2021Господа, вы звери
Вспомнилась мне эта фраза из фильма Никиты Михалкова "Раба любви".
Я, наверно, была странным ребенком, я никогда не любила ходить в зоопарк, тогда к нам приезжали передвижные зверинцы и одного посещения мне хватило. Кругом клетки, в них какие-то уставшие, замученные животные, плюс жуткий запах.
Циник- управляющий зверинца Сюсин, пьяный в грязной сорочке и засаленном фраке вызывает сразу же отторжение, еще большее, чем сам зоопарк, всплывший из детской памяти. А его разговоры с бессловесными тварями напомнили Светлакова с пивом на диване, беседующего с телевизором из "Нашей Раши". Вот сколько сразу ассоциаций от короткого рассказа.) Сюсин представляет зрителям животных, подтрунивая надо львом и безжалостно издеваясь над кроликом ( все правильно, не наоборот же.) Так он проходит от вольера к вольеру, поведение управляющего становится все более злым и вызывающим. Публика возмущается, негодует, ее тошнит от обращения Сюсина с животными, от его речей. А что в итоге? А в итоге оказывается только этого и ждет. Толпа, жаждущая хлеба и зрелищ. Так кто здесь животное?
Коротко и как всегда актуально.
24 понравилось290
Комментарии 6
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Возможно, слишком короткая рецензия. Возможно, не сам Сюсин себя в этот зоопарк поместил. Ранний Антоша Чехонте, конечно, уже.
Вы были чудесным ребёнком) И наверное чудесное в вас сохранилось. Зоопарки... такой пережиток прошлого. А заголовок рецензии у вас отличный. Вспомнил эту дивную сцену из фильма. А ещё вспомнил стих Набокова
В зверинце
Тут не звери, а боги живут! Ослепленный любуется люд павлинами, львами... А меня почему-то привлек ты, пушистый, ушастый зверек с большими глазами. Отыскал тебя в дальних краях путешественник в синих очках, в кокосовой шапке и, с добычей вернувшись назад, написал по-латыни доклад о складке на лапке... Ходит, ходит, не видя людей, желтый лев за решеткой своей, как маятник медный; рядом - белый сияет павлин... Кто заметит тебя? Ты один, тушканчик мой бедный! И с тоскою великой любви я в глаза углубляюсь твои, большие, больные: в них вся жалоба жизни моей, в них предсмертная кротость детей, страданья родные...