Рецензия на книгу

• 

  elena_02040712 сентября 2012 г.

  Рифмоплетство – род искупительного вранья.
  Так говорят с людьми в состояньи комы.
  Гладят ладони, даже хохмят, - влекомы
  Деятельным бессилием. Как и я.
  

  Всему свое время. Людям, книгам и, конечно же, стихам.

  Полозкова прошла мимо меня года этак четыре назад. Тогда знакомый знакомых впервые привозил ее в Харьков. Она - еще не такая известная, не такая раскрученная. Я - циничная, замотанная и ленивая. Тогда не состоялось.

  А вот недавно на глаза попался пинающий болиголов Арчет (ага, тот, который "спите с теми, кто снится"). И когда Арчет стал в некоторой степени легким наркотиком, соболезнующие подруги "подсунули" Полозкову. И... состоялось.

  Стихи, наверное, как подруги, мужчины, цветы, запахи, чувства - либо твое, либо не твое. Полозкова - мое. Мне нравятся эти рваные фразы. Неожиданные метафоры и эпитеты. Неожиданное матерное словцо. Мне нравится то, что она пишет о том, что я вижу вокруг. О том, что когда-то приходилось чувствовать, о том, что хотелось бы забыть, но не забывается.

  Нравится прямота. Честность. Открытость. Нравится пронзительность. Нравится в общем.

  Очень настроенческое, но если пришлось по душе, то очень приятно иногда снова нырять в эти рваные строфы. Пока есть еще время...

  
  Время быстро идет, мнет морды его ступня,
  И поет оно так зловеще, как Птица Рух.
  Я тут крикнула в трубку – Катя! – а на меня
  Обернулась старуха, вся обратилась в слух.
  Я подумала – вот подстава-то, у старух
  Наши, девичьи, имена.
  Нас вот так же, как их, рассадят по вертелам,
  Повращают, прожгут, протащат через года.
  И мы будем квартировать по своим телам,
  Пока Боженька нас не выселит
  В никуда.
  Какой-нибудь дымный, муторный кабинет.
  Какой-нибудь длинный, сумрачный перегон.
  А писать надо так, будто смерти нет.
  Как будто бы смерть – пустой стариковский гон.

  40

  2K