Рецензия на книгу
Странник. Путевая проза
Александр Генис
rvanaya_tucha12 июня 2012 г.Это оказалось абсолютно не тем, чего я ожидала.
Я настолько привыкла к присутствию имени Александра Гениса в моем культурном контексте, что, хотя я на самом деле ничего из него не читала, мне стало казаться, что я его знаю – а оказывается, не имею о нем ни малейшего понятия.Это настолько не традиционные путевые заметки – хотя что я, собственно, представляю, когда говорю «традиционные путевые заметки»? Пожалуй, в моих них должны быть классические описания: природы, города, местных жителей, отеля, транспорта – всего, в общем-то; да, точно. А размышления пусть лишь вызываются этим описанным, но не замещают его. Хороший, добротный традиционный поэт странствий в моем сознании должен вкусно говорить про еду, красочно расписывать цвета, одежды, закаты и рассветы, мудро рассказывать о знакомых и незнакомцах на своём пути.
У Гениса «Странник» погружен скорее в себя, чем в окружающий мир. Меняющиеся вокруг города и страны оказываются только причинами рассказать, что нового сложилось в голове. Да он и сам об этом говорит, впрочем, в своей обычной манере:Какое отношение эта меланхолическая обстановка имеет к географии? Что делает эту литературу путевой?
Повод. Не впечатлениями дарит нас дорога, а состоянием. Путешествие — опыт самопознания: физическое перемещение с духовными последствиями. Встроив себя в пейзаж, автор его навсегда меняет — на уставшую реку, строй вошедших в нее фасадов и умелый, как в неспешном менуэте, парный парад горожан, собравшихся на предвечернее paseo. Говоря одним словом, Флоренция.
(Я, честно, не поняла, почему Флоренция. Наибольшая часть генисовских силлогизмов и логических изречений так и осталась для меня загадкой – а для меня путевые тексты не должны быть, не должны быть такими!) «Мастер нон-фикшена» заворачивает всю череду вполне, может быть, любопытных и ясных мыслей в такие лексические, фразеологические и синтаксические обертки, что в какой-то момент мой уставший взгляд просто начинал скользить по тексту, не собирая никакой информации. Я не вижу в этом смысла, на самом деле. Что более значимо для путевой прозы – игра со словом или мир, описываемый этим словом? Мне кажется, всё-таки второе, а за виртуозными пассажами на поле языковой игры мир уже плохо различим.«Путешествие – чувственное наслаждение, которое, в отличие от секса, поддается описанию», – утверждает А. Генис во вступлении и показывает, как это делается.
Так написано в аннотации, и в целом это так и есть. Только, на мой взгляд, автор несколько увлекается этим самым показыванием, и всё в нем тонет. Это «не традиционные путевые заметки», но что же это, опубликованное в серии НЛО «Письма русского путешественника»?
Может быть, стоит обратить внимание на авторское определение жанра как "путевой прозы". Авторская путевая проза, определенного стиля и языка, неуклонно ползущая в направлении художественной, колоритной прозы. Всё на месте, всё закономерно, всё позволено и всякое лыко в строку. Да, пожалуй, такое восприятие будет правильным; хотя я и не меняю изначальный посыл рецензии: это не_то, чего я ожидала.Но, пожалуй, больше тяжести и перенасыщенности текста (который поэтому оказывается для меня сложным для восприятия – может, приём остранения?) меня неприятно смутили: пафос, о котором я даже и писать не знаю как, потому что, кажется, это мое субъективное ощущение – но оно очень стойкое, и тут даже не приведешь цитат, это впечатление всего текста. Непонятно даже, какой такой пафос, чего? Наверное, гения; знающего, умеющего чувствовать, видевшего всё это на своём веку... Меня же пафос отталкивает, какой бы он ни был. А второе – это удивительное количество языковых штампов в такой художественнейшей прозе (наряду с авторскими из авторских, конечно), что-то вроде цвета горького шоколада, только их было больше, они были наивнее, обыденнее; это странное чувство, когда перед переворачиванием страницы угадываешь, что будет на новой. Горе мне в отсутствии цитат, но перечитывать и искать их я не буду.
Хотя вот единственный отмеченный мной отрывок, в котором, кажется, я почувствовала очередной пик пафоса – и от этого выражения стали страшно фальшивыми и клишированными:Именно такой – архаический – статус охраняет наш заповедник [Greenbrook Sanctuаry]. Он служит убежищем не только для зверей, но и для людей, хоть на час убегающих сюда от культуры, которую они же и создали. Входя сюда, мы оказываемся по ту сторону цивилизации. И не только потому, что из всех ее примет здесь одна избушка натуралистки, следящей за не ею установленным порядком, но и потому, что соприкосновение с нетронутой природой меняет строй души, омолаживая ее на несколько тысячелетий.
Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями. Природа – своего рода бомбоубежище, где можно перевести дух в безучастной среде, прежде чем вернуться в наш переполненный эмоциями мир. <...>
Так, в отрыве от контекста, это даже мне уже не кажется таким страшным и неприятным, однако я знаю, стоит мне заглянуть в книгу на этой странице, как снова захлестнет эта неприязнь. Люди, хоть на час убегающие от культуры, которую они же и создали; соприкосновение с нетронутой природой меняет строй души; помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями... Но это всё, конечно, имхо в высшей степени, слишком ощущенческое.И еще меня поразило, что для меня не было в этой книге ничего нового. Ну то есть каких-то неизвестных фактических вещей был минимум, а что касается ощущений и их описаний... нет ничего нового. Не было никакого откровения. И это в десять раз удивительнее, ведь я читала рассказ знающего о другой земле, о чем-то волшебном, неизведанном и притягательном – казалось бы. Но не ёкнуло; всё это так и осталось опытом его, Гениса, личного самопознания.
Из забавного – я почему-то не смогла переварить авторскую любовь к Америке, меня прямо мутило и гневало каждый раз. Вот оно, неконтролируемое.
***
Резюмируя. Книгу «Странник. Путевая проза» нужно читать, наверное, если нравится, что пишет Генис – один, без Вайля! Но её не стоит читать любителям серии Амфора-Travel, классических описаний заморской природы и жизни, людей и еды, потому что тут этого совсем нет.
Это одна из тех книг, которые просто не моё. Язык, тема, мысли, всё на высшем уровне, это же Генис, – но не моё.852