Рецензия на книгу

• 

  countymayo

  13 января 2012

  Всё-таки две истории, по таинственному стечению обстоятельств напечатанные рядом, неплохо бы разделить. Если бы я одолела только "Фру Марту", не исключена возможность, что оценка была бы иная. Но я прочла и "Весну", которой в электронном виде не существует (а жаль!), и две абсолютно разные повести в голове у меня запели дуэтом.

  Отлично понимаю весь поток отрицательных эмоций, который изливается в отзывах на Марту Оули. Да, дюжинная совершенно особа, склонная к эскападам дурного тона (регулярно возить детей к заразному больному, ой!). К тому же не вполне правдивая даже перед самой собой. Кстати, в "Весне" есть пародия на неё - феминистская писательница Мэри, весь феминизм которой - в малоприличных метаниях от мужчинки к мужчинке и невыносимой бестактности. Но для меня главный герой, который не блещет интеллектом, не высокоморален, не сверходарён, в общем, не идеален - это дополнительный, а иногда и основной плюс любого произведения. Не люблю безгрешных, сама грешна. В противоположность Марте Торкилд, протагонист "Весны", - воплощённое очарование. Умница, душа общества, любимец женщин, труженик и, наконец, просто красавец. Его параллельные история любви и история влюблённости не могут не занять внимание. Его женщины - на редкость телесная, приземлённая Бетси и хрупкая, интеллигентная, духовная Роза - увлекают, каждая по-своему. Его семейное счастье обещает стать беспримерным...

  Но, Бог ты мой, какая же он дрянь. Марту и Торкилда, таких разных, объединяет одна черта: склонность, как бы это помягче, повышать свою значимость за счёт окружающих. Первый звоночек прозвучал для меня, когда расчудесный Торкилд бросил на произвол судьбы младшую сестричку: она, мол, уже взрослая, у меня своя жизнь, у неё своя. Выплывет так выплывет, а не выплывет, так и шут с ней. Те же самые эксперименты продолжаются и над супругой. Тоска и неудовлетворённость, мелочно изливающаяся на ни в чём не повинного товарища по ярму, - вторая общая тема "Фру Марты Оули" и "Весны". Но в Мартиных эмоциях есть некий здравый компонент. Не желает она быть составляющей мужнина комфорта, его довольства "самим собой, своим обедом и женой". За довольство, мы помним "Евгения Онегина", приходится носить рога и стёганый халат. А что касается Торкилда:

  Мне не нужен ребёнок, с которым я должен считаться, думать о нём ещё до его появления на свет... постоянно помнить о нём, раз всё это происходит не потому, что мы двое любим друг друга, а потому, что этот ребёнок позволит мне крепче привязать тебя... И, глядя, как ты занимаешься ребёнком, я буду думать не о том, что это прекраснейшая на свете картина, а о том, что мои акции окончательно упали.

  [Heavily censored]!!! Могила сыночка бедного, безымянного не остыла ещё, жена убивается, извелась вся, а у Торкилда на повестке дня собственные "акции". Никогда мы их не поймём, этих лордов Y-хромосомы? Ни мы их, ни они нас...

  Марта и Торкилд различаются, но они одного биологического вида, как курица и петух. Несушка-хлопотушка, мнящая себя синей птицей и безуспешно пытающаяся хоть закукарекать, и надменный хозяин птичьего двора, несокрушимо уверенный, что весь свет существует для него и его самоутверждения. Но ход мышления у обоих пока птичий.

  Вопрос в том, как перестать быть представителем семейства куриных и приложиться к роду человеческому.

  Если бы я и в самом деле была такой одаренной натурой, какой воображала себя, я давно бы уже поняла, что в жизни только люди имеют значение...

  И оба раза, к слову, исправительным инструментом является матушка-чахотка. Не перестаю поражаться умению смерти расставлять точки над i. "Фру Марту" стоит прочесть уже за одно то, как досконально изложен уход Отто Оули, все пять фаз Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, протест, торг, депрессия, принятие. В "Весне" менее остро, но более тонко проходим тот же путь. Изменение - это маленькая смерть. Значит, поумнеть - тоже немножко умереть.

  Сигрид Унсет получила Нобелевскую премию, как известно, за запоминающееся описание скандинавского средневековья, вот за что в первую очередь оценили её современники. Нам, потомкам, предстоит увидеть и другую сторону её творчества. Ведь что десятый век, что тринадцатый, что восемнадцатый, что двадцатый, а из курицы становиться личностью по-прежнему трудно.

  31 понравилось

  3

  119