Рецензия на книгу

• 

  Anvanie

  24 августа 2011

  Извечная беда с учеными мужами,
  они всегда завидуют друг другу,
  один не может перенесть,
  что и другой ученый тоже.
  (Людвиг Хольберг.
  Из пьесы "Эрасмус Монтанус")

  
  

  Знаете, а я в восторге! После восхитительной Донны Тартт и ее Тайной истории я с опаской бралась за еще один университетский роман, боясь разочароваться. Но опасения не подтвердились.

  Хелене Ури - автор более 15 книг, к сожалению, на русский переведена пока только одна, а то я с удовольствием почитала что-нибудь еще. Хелене более 10 лет проработала преподавателем лингвистики в университете Осло, о котором она, собственно, и пишет. Тем ценнее становится ее книга, поскольку автор прекрасно осведомлена об университетской "кухне", ей знакомы и близки все коллизии и особенности университетской жизни, да и слабости своих коллег (и свои собственные) знает не по наслышке.

  
  

  Если человек вслух критикует университет, рядом с ним будут помалкивать. Если человек потерпел неудачу, на него смотрят свысока. Но если у него дела идут хорошо, ему тоже не избежать всеобщей участи: если он хороший педагог и пользуется популярностью у студентов, к нему будут относиться с недоверием. Если человек слишком легко идет на контакт, слишком много светится в газетах и на телевидении, о нем будут злословить, потому что в этом случае его сочтут поверхностным популистом. Обычно действует правило: чем меньше читателей, тем лучше исследование. Но если человек публикуется только в тяжеловесных международных журналах, если он получает престижные научные награды, он гарантированно будет исключен из приятной компании за обеденными столиками в кафе.

  
  

  Мне остается тихо завидовать и только представлять себе, какое впечатление произвела книга Хелене Ури на студентов этого самого университета. Всегда приятно прочитать про что-то свое, родное, да еще и с таким прелестным метким юмором написанное.

  
  

  На новом боснийско-сербско-хорватском (в алфавитном порядке) отделении теперь работает по одному преподавателю каждого из языков, а также несколько ассистентов. Однако отношения между преподавателями не намного лучше отношений между жителями Балкан во время кризиса. Преподаватель боснийского языка не разговаривает с профессором, преподающим хорватский язык, культуру и литературу, а профессор хорватской филологии не разговаривает с преподавательницей сербского, которая, в свою очередь, отказывается общаться с ними обоими. Они снисходят до того, что кивают друг другу, случайно столкнувшись в коридоре, но все остальное общение происходит при помощи желтых бумажек, клеящихся на двери кабинетов.
  (Еще хуже дело обстоит на кафедре коммуникаций, потому что там никто из сотрудников больше не разговаривает друг с другом. Таким же забавным парадоксом является то, что сотрудники отделения практической педагогики педагогического факультета, без сомнения, являются худшими преподавателями Блиндерна.)

  
  

  "Лучшие из нас" - кто они? На первый взгляд, это обозначение относится к главным действующим лицам романа - к университетским преподавателям, ученым и исследователям. Но при этом на страницах книги это выражение встречается только один раз и применительно к больным синдромом Дауна детям. Вы не чувствуете здесь грустную иронию?

  При всей искрометности юмора, которым наполнена книга, для меня она - роман об одиночестве. Одинока Эдит Ринкель, которая будучи блестящим исследователем, шикарной женщиной, знающей себе цену и умеющей подавать себя, при этом практически совершенно не общается с родителями, не испытывая в этом никакой потребности. В свои пятьдесят у нее нет мужа и нет детей, а свои отношения с молодыми студентами она склонна рассматривать исключительно как просто удовлетворение потребностей. На лицо - классическая боязнь привязанности.

  
  

  У Эдит Ринкель есть посудомоечная машина, но она предпочитает мыть посуду вручную. Она использует так мало посуды и приборов, что если складывать их в машину, то приходится ждать несколько дней, когда она заполнится хотя бы наполовину. Когда она однажды рассказала об этом Рите, то заметила во взгляде подруги тень сочувствия, и поняла, что Рита считает посудомоечную машину, которую невозможно заполнить даже на наполовину, символом одиночества Эдит.

  
  

  Одинок Александр, который, будучи влюблен в Эдит, не может решиться рассказать об этих отношениях друзьям и не может убедить Эдит, что то, что она к нему привязалась, а он ее любит - не повод разрывать отношения. Одинок Пол, у которого никого нет кроме друга и мамы. Друга, у которого растет маленький сын и которого Пол перестает понимать, и мамы, которая пишет любовные романы, воплощая в них в разных вариациях счастливую историю, которой у нее было в отцом Пола. Одинока и Нанна, ведь не было там наверняка никакого Кристиана на букву К...

  Высшей точкой романа для меня был рассказ об очередном университетском празднике. Тут уж я смеялась в голос! Morra , как историк, меня поймет. Я имею ввиду следующее -

  
  

  На столе стоят два торта. Один из них огромен, он покрыт темно-коричневой шоколадной глазурью, на которой белым шоколадом нарисованы какие-то знаки. В основании этот торт имеет форму прямоугольника, но углы его закруглены. Если встать лицом к длинной стороне стола и посмотреть на торт, то можно заметить, что ближняя правая сторона его закруглена больше других. Дальняя часть торта разделена по диагонали, так что левый угол достает почти до края стола, в то время как правую сторону от его кромки отделяет несколько сантиметров. Если приглядеться повнимательнее, то становятся заметными три разных сегмента с надписями. На самой дальней стороне торта нарисованы иероглифы. Четырнадцать строк с изящными древнеегипетскими знаками из белого шоколада. Под иероглифами - демотическое письмо, а внизу, ближе всего к гостям, которые разглядывают огромный лингвистический торт широко раскрытыми глазами, располагается греческий текст.
  (...)
  Рядом с Розеттским тортом стоит миндальный, в форме пирамиды, высотой около полуметра, но Розеттский торт настолько огромен, что его сосед кажется совсем маленьким. По наклонным сторонам миндального торта карабкаются марципановые человечки, они несут глазированные таблички, на которых написаны слова на разных языках. Венчает торт более крупная табличка, выполненная в виде дорожного знака с названием населенного пункта, где черными буквами на желтом фоне написано: "Вавилонская башня".

  
  

  Прелестно, правда? Мне вот уже страсть как захотелось сладкого!

  Да, основная "детективная" линия романа становится очевидной довольно рано, но это нисколько не мешает им наслаждаться. Уверена, книга понравится не только филологам, хотя, конечно, "негуманитарии" от нее такого восторга, как я, вряд ли получат.

  23 понравилось

  7

  127