Рецензия на книгу

• 

  AlquestaScuft

  5 июня 2019

  Свою статью «Смерть автора» Ролан Барт начинает с рассуждений о том, в какой степени можно отождествлять автора с тем, что он пишет, и мы встречаем вот такие слова: «Письмо — та область неопределенности, неоднородности и уклончивости, где теряются следы нашей субъективности»; в известной степени любой творец, будь то художник, музыкант или писатель, берёт за основу своего творчества те образы и понятия, которые до него уже существовали, с точки же зрения лингвистики, высказывание Автора — это всего лишь переработка смыслов, различна же форма письма, его оттенки. В этом же смысле стоит рассматривать Автора не в качестве человека, а в качестве многогранного медиатора, пропускающего через себя, а впоследствии воспроизводящего в объективный мир своё творение. Творчество имеет определённую форму, оно уже систематизировано, потому что строится по определённым законам, удовлетворяющему адекватному и рациональному понимаю адресатом. А. Солженицын писал: «…хаос, однажды выбранный, хаос застывший, — есть уже система».
  Но так или иначе письмо не может изначально быть обезличенной деятельностью хотя бы по той причине, что оно не автоматическое (если это не сюрреализм) и не являются продуктом обезличенного версификатора. Это положение касается исключительно художественных или философских текстов, где активное участие при их создании принимает фантазия Автора, его умение стилистически оправдывать свои навыки. Если же текст документальный, если это описание давно известных фактов, то такой текст может считаться обезличенным.
  Даже если предположить, что автор и его язык — суть разные, отстоящие друг от друга вещи, то как же быть с цензурой, объективно выламывающей на протяжении всей человеческой истории всяческие оправдания и уничтожающей в разное время всяческое свободомыслие? Нам всем известно, как обошлась Инквизиция с Джордано Бруно, как Бенкендорф громил декабристов, как Булгаков стал первой жертвой сталинского режима... Поэтому нельзя не учитывать человеческий фактор, с историей ведь не поспоришь!
  Единственное различие между автором и письмом можно признать разве что за деятельностью сюрреалистов, и то с некоторой оговоркой: автоматическое письмо так или иначе базируется на субъективном наборе отрывочно-подсознательных образов, варьирующихся в зависимости от мировосприятия каждого отдельного творца. Это и Борис Поплавский, пропустивший мир через призму эстетического ада, это Сальвадор Дали, рисовавший страшные картины, это даже Жан Кокто, который впервые применил сюрреализм в кинематографе, эстетизировав смерть, — примеров можно привести довольно много, но всё будет сводиться к одному — восприятие Автора суть уникально и индивидуально по своей природе.
  Читатель же может принимать текст, а может и не принимать. Так же и текст: он может вбирать в себя Читателя, а может уже на ранней стадии, когда взор читателя, обращённого на текст, становится недовольным, полностью отторгнуть его. Автор и Читатель — могут одновременно быть и двумя разными полюсами, и одним целым, и когда Автор и Читатель становятся одним целым (когда, разумеется, осуществляется акт потребления, слияния творчества и художественного «голода») Автор не умирает, он живёт в своём Читателе через своё письмо. Не может быть никакой современной ситуации, ситуация всегда одна, и она внеисторична.

  Содержит спойлерыОткрыть

  707