Рецензия на книгу

• 

  countymayo

  14 мая 2011

  Вот тебе, приятель, и Прага,
  Вот тебе, дружок, и Варшава...
  А.Н. Башлачёв.

  Артур Филлипс провёл в Венгрии годы с 1990-го по 1992, решая вопросы рекламы, недвижимости, джаза, ликвидации использованных презервативов. С большим удовольствием читала бы про ликвидацию презервативов, если в них автор разбирается.

  В постсоветском Будапеште прозябают четверо молодых американских специалистов: журналист, преподаватель английского, бизнесмены. Ходят по кафешкам и рок-клубам, вяло спорят, вяло сходятся-расходятся, играют в салонные игры постмодернистского толка (если бы Фердыщенко был постмодернистом)... Один из американцев знакомится с пожилым издателем-реэмигрантом, и роман обращается к историческим реалиям, а российский читатель начинает чесать репу.
  Венгры - все! - изображены в одну краску: серую. Некоторой похвалы с поправкой на прекраснодушный идеализм удостаивается диктатор Хорти. Для полноты освещения нацвопроса упомянут бухой в зюзю тип, которого представили как словенца, а он взревел дурниной: "Я серб! Серб! Серб!", его уже и не слушали, а он всё ревел. Что до русских - какая там краска. Окунул кисть в помойку и нарисовал. Немцы, дескать, всего-навсего убивали, а русские свиньи (чего уж сразу не russische Schweine?) и убивали, и грабили, прерываясь только на изнасилования. Освещение событий 1956 года - сущий апофеоз войны по Верещагину: озверевшие от собственной безнаказанности чингисхановские орды давят танковыми гусеницами юношей и девушек, вооружённых пукалками. Сцена допроса, позаимствованная из мемуаров Валерии Новодворской, сетованья о канувшей в небытие Австро-Венгрии... Ненавистный Союз наконец-таки гикнулся, ура, господа, и пошли картины ещё безрадостнее. Русские свиньи в обтрёпанных шинелишках выводят свои танки - едва ли не те самые, подавлявшие восстание 1956 года, с военных баз. В магазинах - шаром покати. Официантки, подумать только, не улыбаются. Серая масса мадьяр осталась серой массой мадьяр - агрессивной, угрюмой, бурлящей на своём мозголомном наречии. И такая детская обида - надо же, мы пришли дать им волю, а они...
  По поводу американских героев "Праги" - хочется взять которого-нибудь из них за лацканы и хорошенько потрясти. Очнитесь, - сказать, - очухайтесь! Вы точно так же будете трепаться ни о чём, крутить пошлые романчики, затевать пети-жё и с тревогой вглядываться в лица местных жителей, секс с которыми как с представителями бывшего соцлагеря воспрещён особым военным циркуляром - и в Будапеште, и в Бухаресте, и в Варшаве, и в Братиславе, и в Праге, упомянутой в заглавии, и нигде кроме. Вам сугубо фиолетовы эти страны, эти люди, вы равных себе в них не ощущаете. Как бы это выразиться по-американски? Парни, это не ваши проблемы.

  На обложке напечатано, что в сравнении с "Прагой" хемингуэевская "Фиеста" - не более чем тёмная хвастливая звёздочка. Воистину, ради красного словца не пожалеем и отца.

  55 понравилось

  501