– Что?
– Это письмо. У нее почерк совсем как мой. Мы же учились у одного наставника. Я даже подменяла наши работы, настолько похоже мы писали. Ливилла написала письмо. Я вообще не хотела в этом участвовать, но она и Лепид – они втянули меня – втянули по уши – я не знала, как выбраться… Они угрожали маленькому Луцию. Я больше не вынесу этого!
И Агриппина упала на колени, сотрясаемая рыданиями. Я не могла вымолвить ни слова и только молча смотрела на нее.
Вдруг я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Обернувшись, я увидела, что на меня смотрит брат.
– Она лжет, – проговорила я.
– Ливилла сказала, что нужно сбросить балласт! – выкрикнула Агриппина между притворными всхлипами. – Сказала, что нельзя доверять Корбулону и Гетулику. Потому и пришла к тебе. Выдала их, чтобы уберечь нас. Гай, ты не представляешь, насколько она вероломна!
Все еще не в силах вымолвить и слова, я перевела взгляд на сестру. Что вообще происходит? Я не верила тому, что видели мои глаза и слышали мои уши.
– Вы обе? – тихо спросил Калигула. – Обе?
– Гай… – начала я.
– Что произошло с моими сестрами, которые жили у нашей бабки?! – выкрикнул в отчаянии брат. – С теми сестрами, которые вместе со мной ужасались тому, как коршуны Рима рвут плоть наших братьев и родителей? Которые выжили со мной в самые страшные дни империи и стали мне ближе, чем когда-либо? Что произошло с нашей семьей? Со славными детьми Германика? Когда мы превратились в таких же людей, которых когда-то боялись?
– Гай! – снова попыталась я, но меня не было слышно за театральными рыданиями Агриппины.
– Уведите их, – выдавил мой брат.