Это были важные перемены, и во мне вспыхнула надежда.
– Император поправится? – спросила я у лекаря, стоящего по другую сторону ложа.
Тот неопределенно пожал плечами:
– Я бы хотел ответить утвердительно, госпожа, но пока в этом не уверен. Скорее всего, худшее уже позади. Нужно сказать, я поражен живучестью его организма. Куда более сильные и крепкие мужчины уже скончались бы. По-моему, император – необыкновенный человек. Завтра к полудню мы будем знать точнее. Если в стуле больше не увижу крови, то можно надеяться на счастливый исход. Бог милостив, император справится.
– Боги милостивы, – рассеянно поправила я, хотя вовсе не собиралась спорить о религии с иудеем. Он же в ответ снисходительно улыбнулся мне, как будто знал что-то такое, о чем мне не было известно.