– Казна, как любезно подсказывает нам сенатор Кальвизий Сабин, не в состоянии предоставить нужные средства, по крайней мере, до тех пор, пока не поступили свежие налоговые сборы. И потому недостающие суммы будут покрыты из моих личных средств.
Сенаторы восхищенно притихли. Об этом благодеянии сложат легенды. Оно поднимет репутацию Калигулы во всех уголках империи. И вдруг…
– Вот так новый император покупает нашу преданность! – фыркнул Сабин.
Дыхание у меня перехватило. Калигула разом побледнел, и всю базилику накрыло толстое одеяло тишины. Я думала, что брат сейчас взорвется, но он просто глянул в сторону на кого-то невидимого, и через миг из толпы зрителей вышли крепкие мужчины и окружили сенат. На них были такие же белые тоги, как и на большинстве остальных горожан, но те, кто часто бывал при императорском дворе или на Палатине, могли различить под их одеяниями характерный бугор на правом боку. Это был спрятанный меч, и он выдавал в них преторианцев.
В базилике по-прежнему царило молчание, однако появление этих новых широкоплечих, невозмутимых участников заседания не осталось незамеченным, и за считаные секунды вокруг Сабина образовалась пустота. Тот не сдавался, но напрочь лишился поддержки среди сенаторов. К худу ли, к добру – так Калигула показал, что слабым императором он не будет.
– Я вдруг заметил, что здесь невыносимо душно, – с утомленным видом заявил мой брат, при этом буравил Сабина взглядом. – Хорошего дня.