В изъятие из общих правил,... «Врангель»
ViktoriyaBradulova31 августа 2025В изъятие из общих правил, я наметил зачислить генерала Слащева в свое распоряжение с сохранением содержания, что давало ему возможность спокойно заняться лечением. В заключение нашего разговора я передал генералу Слащеву приказ, в коем в воздаяние его заслуг по спасению Крыма ему присваивалось наименование
"Крымский"; я знал, что это была его давнишняя мечта (при-каз Nº 3505, 6 (19) августа 1920 г.).
Слащев растрогался совершенно; захлебывающимся, пре-рываемым слезами голосом он благодарил меня. Без жалости нельзя было на него смотреть.
В тот же день генерал Слащев с женой был у моей жены с визитом. На следующий день мы поехали отдавать визит. Сла-щев жил в своем вагоне на вокзале. В вагоне царил невероятный беспорядок. Стол, уставленный бутылками и закусками, на диванах - разбросанная одежда, карты, оружие. Среди этого беспорядка Слащев в фантастическом белом ментике, расшитом желтыми шнурами и отороченном мехом, окружен-ный всевозможными птицами. Тут были и журавль, и ворон, и ласточка, и скворец. Они прыгали по столу и дивану, вспархивали на плечи и на голову своего хозяина.
Я настоял на том, чтобы генерал Слащев дал осмотреть себя врачам. Последние определили сильнейшую форму невра-стении, требующую самого серьезного лечения. По словам врачей, последнее возможно было лишь в санатории, и реко-мендовали генералу Слащеву отправиться для лечения за гра-ницу; однако все попытки мои убедить его в этом оказались тщетными, он решил поселиться в Ялте».
Описание этого ярчайшего персонажа Белого движения оставил и епископ Вениамин: «...он командовал при Деники-не в Крыму. Это интересный человек, полусказочного калиб-ра. Его я видел сам, живя в том же Крыму. Высокого роста красивый блондин с соколиным, смелым взором. Он обладал удивительной способностью внушать доверие и преданную любовь войскам. Обращался он к ним не по-старому: "Здоро-во, молодцы", а "Здорово, братья". Это была новость, и очень отрадная и современная. В ней уже слышалось новое, уважи-тельное и дружественное отношение к "серому солдату". И я видел, как отвечали войска. Они готовы были тут же броситься по его слову в огонь и воду.
Но когда требовалось принять строгие меры, например, против грабителей, спекулянтов, тот же Слащев не останавли-вался и перед смертной казнью. Это тоже все знали. И его любили и боялись, но и надеялись: Слащев не выдаст».
Однажды архиерей даже посетил его штабной вагон на станции Джанкой: «Встречает меня его часовой, изящный, красивый, в солдатской форме. Оказывается, это бывшая сестра милосердия, теперь охрана и жена генерала. Вошел Слав валенке - ранен... Бодый ворон. Одна нога в сапоге, другая в валенке - ранен... Бодрящее и милое впечатление произвел он на меня. Что-то лучистое изливалось от всей его фигуры и розового веселого лица... "Часовой", конечно, не был при нас... Говорили про него, что он пьет, и не вино лишь, а даже возбуждающие наркотики... Возможно!»
О причинах отставки Слащева епископ Севастопольский пишет: «Когда вступил в командование генерал Врангель вместо Деникина, ему отвели часть фронта. Но будто бы там у него были чисто военные промахи. А другие говорили, что
"цветные" войска - Корниловская, Марковская и Дроздов-ская дивизии, отличавшиеся разными цветами погонов, кантов и проч., — не любили его потому, что он был не "ихний" Третьи предполагали, что он держался вообще иного духа и тактики, чем кутеповские войска. Ставили ему в вину и не-трезвость, и чудачество. Начались трения, и Слащев должен был уйти в отставку... Генерал Врангель, человек справедливый в общем, в разговоре со мной тоже винил его. Я, конечно, не разбирался, не мое дело. Но мы жалели нашего героя, который лето, осень и целую зиму продержал с какими-то слабыми силами Крым».
Епископ Вениамин признавал, что Яков Александрович был личностью харизматичной, даже овеянной легендами: «...говорят, однажды большевики провались-таки в одном месте. Курьер донес ему. "Как провались? Почему вы к ним не прорвались, мерзавцы? На коней!"
И с маленьким штабным конвоем летит в опасное место, воодушевляет свои войска, гонит противников обратно за пе-ревал. Дело ликвидировано... Вероятно, не так всё это было сказочно и просто, но такая легенда ходила между нами, и ей мы верили. Значит, верили в Слащева...
Ходила про него в Крыму легенда, что он совсем не Сла-щев, а великий князь Михаил Александрович. Разумеется, это фантазия, но и она говорит о той легендарности, какой окружено было его имя».
Поэтому иерарх, кажется, совсем не был удивлен дальней-щему зигзагу слащевской судьбы: «Когда произошла эвакуа-ция, он вместе со всеми уехал в Константинополь и начал печатно оправдываться перед "судом общества" в своей правоте, а потом и вовсе порвал с белыми и уехал на пароходе к крас-ным, с которыми боролся столько лет. В Москве его убили с улицы через окно. Ходили слухи, что это сделали "внутренние" белые, мстя за предательство, другие винили красных.
Мне кажется, первая версия правдоподобнее. Мне жаль его...
Итак, в результате сражения под Каховкой Врангель изба-вился от опасного соперника в армии, единственного, кто мог тягаться с ним в популярности среди войск и общества.
2 понравилось19