6.Последнее полнолуние
Я сделала глубокий вдох и набрала полные лёгкие воздуха. Но несколько секунд всё ещё не могла начать. Испытывая небольшую неловкость от того, что дракон смотрит на меня в этот момент. Но стрелки часов показывали почти полночь, и, не имея права ждать дольше, отбросив своё смущение, я стала тихо шептать, сжимая лунницу в руке, глядя в озарённое светом небо, словно была совершенно одна в комнате.
Мой голос был едва слышимым:
…bĕgati na lunь ob nokt'ь obberžь naxoditi
…tьma nokt'ь golgolati ty namъ obcěščenьje
vъ tobě azъ nadějati duxъ
…otъ obpasьirъ vrȃg vasъ tēmnь mene bergt'i
…bezstrašьnъ nokt'ь u bĕda měniti dоmъ
…nokt'ь golgolati tьmьnъ obberžь mene
vъ naděja na obberžь obstanoviti lunь světъ
…u obrekt'i bergt'i ty doupъvati mьně
otъgovorati na kličь
obstanǫti vъ migъ bezdolьje
mogti kazati slědъ za tebě u slědovati na pǫtь
…u sъmьrtь ktyti
domъ slabъ stаti stěna
хоldъ měsęсь pьlnъ lunа
Я замолчала и разжала руку, выпустив лунницу. Подвешенная за прочную цепочку, она спокойно повисла у меня на груди. Я захлопнула блокнот со словами, которые вряд ли кто-то другой мог разобрать, с алфавитом на старославянском, или как говорил Ян – праславянском языке. На языке столь древнем, что почти никто, кроме Яна и пары людей, включая меня, не мог ни прочитать, ни понять смысл прочитанного. На языке, письменность которого в современном мире считается несуществующей. Но слова на этом языке были записаны у меня в блокноте. Рукой моей мамы. Там, на одной из страниц был записан перевод этих слов, уже беглым почерком Яна:
«…Идём на лунное светло все те, кто в ночи́ обороны ищет.
Темре ночной мы скажем: ты – наше спасение, в него мы верим всей душой.
От смертельных врагов, своими теня́ми, укроешь нас.
Не поло́хают нас ужасы, приходящие в ночи, и никакая беда не коснётся нашего дома.
Ночь загадает сумраку своему защищать нас, в упование на спасение – погасит полнолунное светло.
И промолвит: того сохраню, кто на меня возлагает надежду, отвечу на каждый клич, не покину в имгнение беды. Помощникам своим загадаю смотреть за тобой и сопровождать на всех пу́тех твоих. И смерть не подступится: обиталище обессиленных для неё обернётся преградой – пу́стым месяцем полной луны.»
Это было то, благодаря чему моя мать познакомилась с драконом давным-давно. Благодаря чему и почему он здесь. То, что ему было нужно от нашей семьи. То, почему он вообще обратил на нас внимание. Ещё одна легенда. На этот раз наша собственная – легенда моей семьи.
Это были слова, которые я вынуждена была читать каждые три дня: перед полнолунием, в полнолуние и в ночь после. Сегодня была первая ночь.
Он подошёл ко мне и, коснувшись ключиц, снял кулон.
Всё происходящее существовало в нашей семье ещё до появления Яна, до знакомства с ним. До меня эти слова читала сестра моей мамы. До неё – моя мать. До мамы – бабушка. До бабушки – прабабушка. И прапрабабушка… И как утверждает легенда нашей семьи, рассказанная уже Яном – все женщины нашего рода, вплоть до самой древности, когда люди говорили на праславянском языке. А может – и раньше. Но у меня с трудом получается себе представить, что могло быть раньше этого.
Моя мама познакомилась с Яном случайно, когда ей было шестнадцать лет. Её семья жила совсем в другом доме, в отдалённом отсюда месте, она ещё ничего не подозревала о драконьей ферме, на которую позже привезёт её отец. Она знала одно: что есть не древнее заклятие, а молитва, которую нужно читать, чтобы в нашей семье всё было хорошо. В семье из поколения в поколение передавалась эта традиция, вместе с серебряной лунницей, как и убеждение в том, что ритуал – важен, и что отступать от его исполнения – чревато самыми плохими последствиями. Потому что бабушка, и прабабушка, и все кто были до них – твердили, что случится что-то ужасное, если не произносить эту молитву под покровом полной луны. И мама делала это – послушно исполняла возложенное старшими, со всей серьёзностью. Как и все до неё. А в один день она познакомилась с соседом – Яном. И в одно из полнолуний, после прочтения молитвы, она общалась с ним и он кое-что учуял. Её магию. Маленькую, как он говорил после «растворяющуюся в воздухе». Почти незаметную. Теперь он перестал быть её обычным знакомым и превратился в странного высокомерного человека, который пришёл в её двор и начал задавать странные вопросы. Ян подумал, что она ведьма – одна из тех, которые оборачиваются в волколаков. Одна из тех, кого он издревле считал своим врагом, как и все драконы. Хотя, по правде, почти не ощущал большой магии. Она испугалась. Но рассказала всё, что знает. Он буквально вынудил её говорить правду, просто своим враждебным видом, не прибегая к помощи своих драконьих сил. Однако, мама была не ведьмой. Она сказала, что это просто обряд, который передаётся из поколения в поколение. А Ян знал, что у неё на шее – лунный камень. И слова в молитве, которая читалась на языке, который давно должен быть забыт, оканчивались ясной фразой: «…и смерть не подступится: обиталище обессиленных для неё обернётся преградой – пу́стым месяцем полной луны.» Он сразу понял, что это не просто связано с луной, а связано с исчезновением волков. Обессиленные, те, кто больше не может обращаться из-за пустой луны, которая отныне не дает им сил. И, убеждённый в том, что войну между людьми, драконами и волколаками, которые неожиданно исчезли много лет назад, окончила каким-то образом именно моя семья, с тех пор он стал охранять мою мать, свою подругу Анжелу, и её секрет. Они стали дружить. Ян ей рассказал, кто он такой. Показал себя. И поведал о правде, о войне с волколаками. Она верила ему. Ей исполнилось восемнадцать, когда она отдала свой амулет сестре – как происходило всегда, по обычаю, с каждой девушкой, которая достигала совершеннолетия. Моей тёте тогда было двеннадцать. После мама вышла замуж за папу и позже родилась я. Тёте тоже исполнялось восемнадцать, и выбора не было – в семье не было другой девочки, и так как магия тёти исчезла бы, и она больше не могла читать заклинание, амулет пришлось передать мне. Не знаю, была ли действительно эта молитва первым, что я научилась говорить, составляя в предложения, когда мне было всего два, но Ян уверял меня, что это так, и что он учил меня лично, и точно каждое полнолуние повторял со мной эти слова. Трудно сказать, воспринимал ли он меня как инструмент в те времена, но факт в том, что он ко мне привязался, как признавались родители очень быстро, почти сразу, но ещё сильнее – за столько лет. Но скоро мне тоже исполнится восемнадцать. Между прочим, уже завтра. И моя магия тоже исчезнет.
Это было моё последнее полнолуние, в которое я в последний раз использовала её. И после – я стану просто жить своей обычной жизнью, будто ничего необычного не происходило. Ничего, кроме присутствия поблизости дракона-цмока, конечно же. Не то, чтобы происходящее мешало мне жить. Я всегда послушно делала то, что сказано. Но где-то в глубине души, иногда относилась к этому со скептицизмом. Может, потому что не встречала другую нечисть, кроме Яна. И не могла поверить, что враждебные мифические волколаки действительно когда-то жили бок о бок с драконами и людьми. И, тем более – что именно моя семья уничтожила их когда-то. Но ведь Ян то был. И был настоящим. Я раньше спрашивала его, кто ещё из легенд существует. Он говорил, что все. Что есть и русалки, и костомахи, и много духов в наших лесах.
Тем не менее, совсем скоро всё изменится: такие вещи станут всё дальше и дальше от моей жизни.
Когда Ян спрятал кулон в шкатулку, мы тихо покинули комнату и отправились вниз. Я поставила чайник. Пока он закипал, мы вышли через задний ход на пирс и зажгли свет, стараясь не шуметь, чтобы не будить родителей. Мы просидели там вдвоём, болтая и слушая кваканье лягушек и стрёкот кузнечиков около четверти часа. Допив чай, Ян отправился домой, выйдя за ворота и сев в автомобиль – нечастым для него «нормальным» способом.
А я отправилась спать. Ещё раз вспомнив, что завтра, а точнее – уже сегодня наступит мой день рождения. Завтра вечером, а точнее уже утром, мне будет восемнадцать. Опустив голову на подушку, я без капли удивления, обнаружила на ней Кинли.
Я начала получать поздравления с самого утра. Когда только проснулась и вышла в пижаме на кухню, меня ждал букет цветов от родителей. И крепкие объятия. Подарок они мне уже подарили заранее, но всё равно символично вручили ключи от городской квартиры.
Когда я пила утренний кофе, то получила звонок от Вероники, и мы болтали настолько долго, что я успела переместиться с кухни в банкетный зал и начать развешивать гирлянду, свет которой будет создавать праздничное настроение вечером. Кинли немного помогал: точнее уцепившись задними лапами за кровлю крыши, он, как летучая мышь, смиренно висел поблизости и услужливо не приближался к проводам, не мешая мне. После Вероники позвонили Соня и Клим. Мама была занята готовкой с Алёной. Лариса ходила вдалеке, у вольеров, с папой. Вскоре он оставил её и поехал в город за тортом.
Тётя Рая, мамина сестра с мужем и девочками прибыли после обеда, немного раньше, чем собирались. И я ещё не успела переодеться. Приняв очередной букет цветов и приятные поздравления, я отправилась в комнату, собираться, и пригласила с собой девочек.
Мой старшей сестре, Кристине Паваге, было тринадцать лет. Среднюю звали Милена, ей было восемь, а младшей – Нине – всего пять. Кристина была следующей старшей девушкой в нашей семье. И так как мой момент рождения состоялся ровно в одиннадцать часов утра, я была уверена, что будь рядом с нами сейчас Ян – он почувствовал бы магию уже у Кристины, как ранее ощущал её у меня. И уже сегодня ночью, в полнолуние, молитву будет читать уже она. Обязанность исполнять ритуал нашей семьи сегодня перейдёт к ней, как когда-то перешёл и ко мне от её матери – тёти Раи. А я теперь… я буду свободна.
Мы с девочками поднялись наверх, в мою комнату, и они с радостью принялись выбирать для меня наряд. Я быстро определилась, не без их помощи, ещё утром метавшись между двумя вариантами. Через несколько минут на мне уже было летящее платье длиной выше колена, белое с крупным розовым цветочным принтом, без бретелей, с открытыми плечами, и длинными свободными рукавами, свисающими от лифа. А так же босоножки на небольшом каблуке. Мои тёмные короткие волосы оставались прямыми, я заложила пряди за уши, открыв лицо. Образ дополнила небольшими серьгами-гвоздиками.
После того, как собралась, я застыла перед туалетным столиком и в присутствии девочек, тронула шкатулку, достав серебряный кулон. Тот самый, который надевала этой ночью. И приблизившись к Кристине, аккуратно надела его ей на шею. Кристина улыбнулась. Младшие застыли в изумлении и в предвкушении словно свершающегося волшебства. Но ничего подобного не произошло. Кулон теперь просто висел на её шее, и мы отправились вниз. Выйдя на улицу, к остальным, преодолев белый деревянный мост, мы вышли к банкетному залу и сели за стол. Снежана и Лариса уже покинули наш дом.
Теперь мы праздновали и весело проводили время. Играла музыка. Мы все общались. Время летело быстро, настигая вечера. Я несколько раз выходила из-за стола и говорила по телефону, слушая пожелания от друзей и бывших одноклассников. Звонил и Андрей. Я проболтала с ним с полчаса, слоняясь у отдалённой беседки, что была позади зала. А после – из-за пирса у дома показался Ян. Никто из нас не увидел ни вспышки, ни его огромной тени, когда он прилетел. Начинало темнеть. И он шёл, проявляясь словно из сумерек, в чёрном строгом костюме, в каком я видела его всего пару раз в жизни; у него в руках был букет цветов. Букет красных роз. Я широко улыбнулась и вышла встречать его. Теперь, все точно были на месте. Все, кто должен был присутствовать сегодня здесь.
Когда мы с Яном сели на свои места, тётя Рая сказала очередной тост, не забыв снова упомянуть, как сильно я выросла и что стала совсем взрослой девушкой. И зачем-то упомянула, что я стала более женственной, немного смутив меня. Все выпили, с возгласами поздравляя меня. Мы ещё недолго посидели за столом, пока Ян уплетал мамину фирменную свинину с морковью, приготовленную специально для него порцию без соли, выпили ещё немного вина и встали со стульев. Играла медленная мелодия, папа пригласил меня на танец. Дядя поддержал его и танцевал с Кристиной. Ян пригласил маму. Тётя пошла укладывать младших сестёр спать – сгущалась ночь. Но вряд ли у неё получится, ведь Милена и Нина очень хотели посмотреть на то, как Крис будет читать заклинание. Когда песня закончилась, Ян подождал, пока я пройду мимо и протянул руку, пригласив меня. Он был очень серьёзен в этом своём костюме, отчего мне всего чуточку было не по себе.
Мы медленно кружились под песню с символичным названием «Молитва», пока тихие голоса остальных едва доносились до нас. Мы остались наедине и танцевали – и вокруг нас сгустилась эта обстановка серьёзности, которую он создавал своим классическим костюмом и такими же классическими красными розами, которые мне подарил. Иногда он был слишком педантичным в стремлениях чрезмерно следовать правилам. А иногда – варварски их нарушал, когда ему это было выгодно, естественно. Кажется, сегодня был первый вариант его настроения.
– Дракон, послушай… – тихо прошептала я.
– Ян. Меня зовут Ян, – с упрёком и каплей удовольствия в голосе от сделанного замечания произнёс он.
– Где ты всё-таки был эти три месяца?
Меня всё ещё волновал этот вопрос, как и лёгкая обида на то, что он пропустил мой выпускной и в принципе целое лето. Хорошо, что хоть на день рождения явился, и всего на миг у меня закрадывались подозрения: добровольно ли? Ведь я сама заманила его сюда песней о Ящере.
И теперь, когда он был в моём небольшом плену этого танца, я имела возможность слегка призвать его к ответу.
– Отдыхал.
Я подняла на него глаза, оторвав их от чернеющего в ночи озера и задумчиво нахмурилась.
– Я думала, ты был на работе, – и намеренно сделала паузу. – На той самой, о которой никогда ничего не говоришь.
– Не помню, когда я в последний раз работал? – сдвинув брови, вопросил он, словно это я должна была ответить.
В глазах Яна на секунду блеснула аквамариновая искра, невольно напоминая о его драконьей сущности. Его слова дали понять, что он лишь играл со мной, не собираясь всерьёз отвечать.
И я больше не задумывалась над его ответами. В мои мысли вклинивалось кваканье лягушек, перебивающее мелодию. Вокруг было спокойно. Я словила себя на том, что едва ли не опустила голову ему на плечо. И если честно, мне уже было всё равно, о чём мы говорили. Мне было просто привычно и приятно оказаться рядом с ним. Словно мне было не восемнадцать, а снова шесть.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
