Читать фрагменты других книг
Евгений ЧеширКо, Максим Малявин, Александр Цыпкин, Светлана Волкова, Артем Голиков, Александр Бессонов
3,8
(17)
Страницаиз8
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Евгений ЧеширКо, Максим Малявин, Александр Цыпкин, Светлана Волкова, Артем Голиков, Александр Бессонов
3,8
(17)Серия «ОДОБРЕНО РУНЕТОМ»
В оформлении книги и на обложке использованы иллюстрации Романа Лыча
Дизайн обложки: Юлия Межова
© Артём Голиков, текст, 2022
© Роман Лыч, иллюстрации, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022
– Тишина, будет дубль.
Павильон замирает.
– Камера?
– Да.
– Сцена 6 дубль 61. Щёлк!
– Ну, давай, маленький ублюдок!.. – шепчет режиссёр.
– И… Начали!
Камера выходит на крупный план. Полуоткрыв рот, Вадик трагически замирает. Тридцать человек с высшим образованием жрут глазами монитор.
– «Второстепенное вспоможествование!..» – шепчет второй режиссёр.
– Втрстпное вспмнствие! – оживает Вадик. Мороженое из стаканчика падает ему на живот.
– Стоп!.. Стоп!.. – Режиссёр кидает микрофон об стол и яростно трёт шею. Три часа ночи. Девушка-хлопушка стирает цифру 61 и меняет на 62.
– У агентства предложение. – Женщина без лица выныривает из темноты за спиной режиссёра. – Давайте его ещё раз побьём?
Режиссёр пожимает плечами и поворачивается к маме Вадика, та машет руками:
– Бейте, бейте, ничего страшного.
– Гм. Постановщики!..
– Отставить постановщики! – Это бежит продюсер. – Отставить бить ребёнка! Вы что, с ума посходили?! – На лице продюсера такая ярость, что режиссёр невольно прикрывается ладонью. – Я тебе дам ребёнка бить! У него по контракту побои как переработка! Ты ему переработку платить будешь, бурдюк патлатый?!
Хитрость мамы не удалась – режиссёр не хочет платить переработку. Два здоровенных постановщика, один с черенком от лопаты, другой с солдатским ремнём в руках, уныло возвращаются на место.
Однако надо что-то делать. Режиссёр, кряхтя, выкарабкивается из-за столика и ковыляет к ребёнку.
– Вадик, ты любишь котяток?
– Ну да.
– Таких пушистеньких, маленьких?
– Да, люблю. А ещё биониклов и попкорн.
– Это не важно. Вадик, у меня есть котёнок. Если ты не скажешь хорошо «второстепенное вспоможествование», я выдавлю ему глазки. Вот так, смотри, – режиссёр очень натурально показывает, – я возьму котёночка, сломаю ему лапки и выдавлю глазки. И он будет слепой и умрёт. Ты хочешь, чтоб котёнок умер?
– Нет.
– Ты скажешь «второстепенное вспоможествование»?
– Втрстпное вспмнжствие.
Режиссёр издаёт тяжёлый нутряной стон.
– Агентство, в богу вашу душу мать, мы можем придумать ребёнку текст попроще?
Слышно, как микрофон поднимают со стола, откуда-то сверху через колонки звучит капризный женский голос:
– Клиент предлагал ещё вариант: «Восприпяху сущему коллаборационизму общностей» – подойдёт?
Режиссёр снова воет. Снова склоняется к Вадику.
– «Вто-ро-сте-пен-ное вспо-мо-жес-Мать его! – тво-вание» – скажешь так?
Вадик серьёзно кивает.
– Да.
Жилка дрожит у режиссёра под глазом.
– Иначе умрёт котёнок.
– Да. – Тупо кивает Вадик.
– Будет дубль!
Режиссёр бежит на своё место. Вялое оживление в павильоне.
– Камера?
– Да.
– Сцена 6 дубль 62. Щёлк!
– Ну, давай, маленький ублюдок!.. Начали!
– Втрстпна вспмнжство!
– Ещё раз!
– Втрстпна вспмнжство!!
– Веселей!
– Втрстпна вспмнжство!!!
– С улыбкой!
– Втры-сты-пна вспы-мныж-ва!!!..
– Стоп!
Режиссёр вопросительно озирается.
Монтажёр: – Он должен сказать это на две секунды быстрее и держать мороженое в другой руке.
Оператор: – Ему надо довернуть лицо к свету на пять градусов по часовой.
Звукорежиссёр: – Чтобы не задевать локтём микрофон, мальчик должен встать раком.
Костюм: – Пусть не мнёт одежду.
Грим: – Пусть не моргает и не чешется.
Реквизит: – Мороженое полиуретановое, если он дотронется им до лица, то ослепнет.
Женщина без лица (снова выныривая из темноты павильона): – Слово «второстепенное» должно звучать с затаённой откровенностью, а «вспоможествование» как бы лукаво, но в то же время без обиняков, иначе мы это клиенту не продадим.
Второй режиссёр: – Через десять минут нас выгонят из павильона, мы можем переставляться на пэкшот?
Режиссёр берет микрофон и поднимается в полный рост.
Режиссёр: – Вадик. Посмотри на меня. Ты видишь нож? Видишь, какой он большой и острый? Вадик, сейчас мы включим камеру, ты повернёшься в нужную сторону и не моргая и не трогая рубашку и микрофон, с затаённой откровенностью, но при этом лукаво и без обиняков скажешь «второстепенное вспоможествование». Если ты этого не сделаешь, маленький ублюдок, клянусь богом, я перережу (иди сюда!..) я перережу твоей маме горло. Кивни, если понял? Отлично. Я буду держать твою маму вот так, чтобы тебе было видно. «Второстепенное вспоможествование». Запомнил? Камера, мотор!..
Вадик закончил съёмку под утро, когда чужие дяди уже ругались матом и выдирали шнуры, полежал недолго в детской психиатрической с навязчивым неврозом, полностью восстановился, закончил школу и техникум, на свадьбе сокурсника поднялся произносить тост за здоровье молодых, но перед объективом видеокамеры неожиданно зациклился на фразе «второстепенное вспоможествование», впал в ярость, спровоцировал конфликт, от полученных повреждений скончался.
Режиссёр тоже полежал немного в психиатрической клинике с навязчивым неврозом, недолечился, уехал в Паттайю и сел там на двадцать лет за растление малолетних.
Рекламный ролик, в котором снимался Вадик, хоть и занял второе место на внутреннем конкурсе компании «Русский фарингит», однако в эфир не пошёл, потому что рекламируемый продукт попал под санкции и был раздавлен бульдозерами при попытке пересечения белорусской границы. Пробовали на компьютерной графике заменить мороженое в руке Вадика на второй продукт компании – мороженую люлю, но ничего не вышло, фокус-группы восприняли адаптацию крайне негативно, хотя и отмечали, в частности, трогательную искренность, с которой маленький мальчик с мороженой люлёй в кулаке произносит в кадре слова «второстепенное вспоможествование».
Я не хочу на море. Я хочу смотреть «Фиксиков». Зачем мы пошли на гору? Меня тошнит. Я хочу паэлью из лобстера. Я больше не хочу паэлью из лобстера, я хочу чупа-чупс. Я не хочу быть сильным и отважным путешественником. Я не хочу настоящий кокос. Я не хочу пробовать папайю. Я хочу хлопушки «Любятово».
Ладно, я съем немного лобстера, если мне подарят мячик-попрыгунчик.
Уф, как жарко!
Папа, мой мячик-попрыгунчик укатился с горы!
Спасибо, что догнал мой мячик-попрыгунчик!
Папа, мой мячик-попрыгунчик ускакал в кактусы!
Спасибо, что достал мой мячик-попрыгунчик!
Папа, мой мячик-попрыгунчик провалился в пропасть, в ад, в собачье дерьмо!
Нет, мой был зелёный.
Нет, мой был в полоску.
У нас нет больше воды.
У нас нет мокрых салфеток.
Сиеста, все закрыто.
Разорви майку, я перевяжу.
Папа, твой лобстер упал в собачье дерьмо!
Тебе звонят с работы. Папа, новый мячик-попрыгунчик тоже упал в собачье дерьмо! Нет, он не может сейчас подойти. Он в кактусах. Возможно, позже.
Я хочу мороженое. Не такое мороженое. И не такое мороженое. Я хочу мороженое, как было на горе. Я хочу мопса из «Тайной жизни животных». Я не хочу на море. Я хочу платье принцессы. Нет, это с шоколадом. Я хочу без шоколада. Папа, съешь шоколад с моего мороженого? Папа пьёт пиво с шоколадом! Ты что не видишь, что оно течёт?! У нас нет больше воды. Не вытирай об меня руки! ПЛАТЬЕ!.. Дай свою майку. Дай своё пиво. У нас нет больше влажных салфеток.
Какая жара! Снимай штаны! Что ты делаешь? Брось ты этого мопса, ешь шоколад с платья! Чёрт. Упало в собачье дерьмо… Не ори на меня! Упало – значит, упало. Ты можешь его хотя бы облизать? Чёртова сиеста! Тебе опять звонят с работы. Нет, он не может подойти. Он… даже сказать не могу, что он делает… Спасибо, и вам. Как болит голова!
Папа, я не хочу спать ночью. Я не хочу купаться днём. На пляже скучно. Я хочу в Москву. Я хочу смотреть «Фиксиков». Мне жарко. Мне холодно. Меня тошнит.
Папа, твой лобстер упал в собачье дерьмо. Карточка заблокирована. Откуда я знаю как? Вот так.
Я хочу в туалет прямо сейчас.
У нас нет больше мокрых салфеток. Сиеста, всё закрыто. Ну и жара!
Я не могу идти. Я хочу спать. Я не хочу спать. Понеси меня. Я хочу в самолёт. Я не хочу в самолёт. Я хочу в зону турбулентности. Меня тошнит. Какой маленький самолёт. Боже, как трясёт! Я очень хочу в туалет. Я очень хочу в туалет в платье принцессы.
Подожди!
Я хочу взять в туалет мой мячик-попрыгунчик. И мопса из «Жизни животных». У меня болит голова. Сядьте, мужчина, самолёт в зоне турбулентности! Какой маленький туалетик! Ого, как на американских горках! Папа, смотри, я певица! Папа, смотри, я человек-паук! Меня тошнит. И меня! Папа, смотри, меня тошнит на платье принцессы! А меня на мопса! Скользко. А где мой мячик-попрыгунчик? Что вы там делаете? Можешь открыть дверь? Тебе снова звонят с работы. Нет, он не может подойти. Кажется, он достаёт мячик-попрыгунчик со дна самолётного гальюна. Нет, теперь уже всё – завтра на работу. Да, точно, отдохнули и хватит. Две недели как в раю. И вам.
Мама, смотри, папа снова достал мне мячик-попрыгунчик!
Боже, какая грязь! Так, снимайте всё. Одежду придётся сжечь. Говорю тебе, ни воды, ни салфеток. Где ты так рассадил бровь? Подожди, я разорву майку. Мама, мне очень понравилось в туалете! Там была такая кнопка! Когда мы снова поедем на море? Мне очень понравилась зона турбулентности! Это наш чемодан? Я хочу в туалет. Ну всё, теперь уже дома. Уже всё. Теперь дома. Приехали. Всё.
Вы ложитесь в буфет, а Тамара Петровна ляжет в мойку.
Ложитесь между утюгом и мясорубкой. Я поставлю хлеб на завтра. Часы очень громко тикали, я остановила.
Я не могу спать в сахарнице. Душно.
Вот одеяла. Была скатерть хозяйская, я порезала, думала на лето пальто сшить. Берите самый большой, я не буду раздеваться. Тамаре Петровне поменьше. Она храпит.
Ложитесь в лоток. Нет, он чистый. Котик давно умер, а лоток я вымыла. Не знаю, зачем лоток оставили. Видимо, на память.
Всё равно немного пахнет.
Уже очень поздно. Тамара Петровна, ты почистила зуб?
Хозяева воткнули две иглы в порог, чтоб Кузьма не ходил. Он безобразничал. Залезет в ноутбук и воет. Ноутбук нагревается, а ему всё трын-трава. Говорил, полезно для поясницы.
А с котиком мы не ладили. Уставится на меня и смотрит. «Чего, – говорю – глядишь?» Пришлось его… Ну, спокой вам ночки.
Перья, каменья, кредит… Совсем засыпаю уже. Тамара Петровна, будешь вставать – дети на столе ложку оставили, не споткнись. Уж я лизала-лизала её… Какао… Косу надо… Стекло…
