Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Ольга Лисенкова, Виктория Данген, Наталья Костина, Арина Остромина, Рената Роз, Андрей Лисенков, Оль
3,3
(8)
Ольга Лисенкова, Анна Платунова, Александра Искварина, Арина Остромина, Виктор Зорин, Виктория Данген, Дарья Корж, Екатерина Зорина, Ольга Слауцкая, Рената Роз, Ольга Макарова
4
(15)Редактор Людмила Шилина
Корректор Людмила Шилина
© Ольга Лисенкова, 2022
ISBN 978-5-0056-1978-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Эта книга – третья часть цикла о кромешниках, людях и их общих детях. Первая часть цикла называется «Ключ», вторая – «Стиратель». В подарок верным читателям предлагается бонусный рассказ «Близнецы».
Здесь вы встретитесь с героями, предыстория которых рассказана в повести «Стиратель». Если вы не читали ее, вам будет не так интересно следить за ними.
Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны.
Подберу музыку к глазам,
Подберу музыку к лицу,
Подберу музыку к словам,
Что тебе в жизни не скажу…
Потанцуй под музыку мою!
Все равно, что в жизни суждено:
Под мою ты музыку танцуешь
Все равно, все равно!
С того момента, когда Ассо удалилась на дно, в водное царство, минуло несколько дней. Матвей оставил маленькую Марусю с бабушкой и отправился куда глаза глядят – а глядели они у него неизменно на реку, туда, куда скрылась жена-русалка.
На берегу с утра было пустынно. Природа с упоением отдавалась маю: медовый месяц, не иначе. Вода еще не прогрелась, желающих купаться не нашлось, и любители шашлыков, к счастью, пока не проснулись. Из земли бодро лезла оптимистичная травка, на деревьях вовсю развернулись листья, но почему-то казалось, что в любую секунду все может откатиться назад, к укрывшейся за поворотом зиме.
Матвей постоял там, где расстался с женой, и медленно побрел к воде. В голове не было ни одной мысли; когда он находился здесь, боль утихала, и с каждым шагом становилось как будто легче. Он дошел до самой кромки воды, пока довольно мутной, и тут услышал сзади негромкий голос с характерной прохладцей:
– Дальше не надо.
Матвей даже не стал оборачиваться. Он прикрыл глаза и постоял, борясь с раздражением, потом несколько раз сжал и разжал кулаки.
– Скажи мне, Джуд, – проговорил он после, – вот ты вообще-то честный человек и гордишься своей прямотой. Насколько я могу судить. Так какого же черта вы придумали всю эту петрушку с повторной свадьбой, когда единственная цель твоего приезда – ходить за мной хвостом и следить, следить, следить?
Послышался легкий вздох: значит, он дотянулся до цели. И молчание. Тогда Матвей все-таки повернулся.
Джуд как ни в чем не бывало стоял неподалеку, не слишком близко, чтобы не нервировать возможным прикосновением, и смотрел вроде бы совсем в другую сторону. Впрочем, Матвей не сомневался, что если бы понадобилось вытаскивать его из воды, у Джуда ушла бы на это всего лишь пара мгновений. При необходимости Джуд передвигался стремительнее, чем любой из тех, кого знал Матвей. Наверное, это умение шло в одной упряжке с основным талантом этого полукровки – даром стирать зашкаливающие эмоции. Тем самым даром, из-за которого Джуд и прибыл сейчас в Россию.
Матвей впился в друга гневным взглядом. Джуд пожал плечами.
– Никто не знал, что все обернется таким образом, – пояснил он. – Что Ассо скоро вернется, а не сгинет навсегда.
– Выбирай слова.
– А не уйдет к своим навсегда. Никто не знал. Она волновалась.
– Это она тебя попросила…?
– А кто же еще.
– И зачем было городить этот огород, выдумывать, что вам с Фотиной надо перезаключить брак, когда вы уже сто лет как женаты? Чтобы провести меня?
Джуд вытянул губы трубочкой, поднял с земли камень и зашвырнул его подальше в реку.
– Ты у нас, конечно, главный герой, но мы ведь и правда сыграли тут свадьбу. Почему бы не совместить приятное с полезным? – Матвей продолжал смотреть на него сердито, и тогда Джуд добавил чуть мягче: – Ассо боялась. Волновалась за тебя и боялась за Марию.
– За дочку? За Марусю? – не поверил Матвей. – В смысле? Я же за нее жизнь отдам.
– В том и дело. Ты для нее должен жить, а не умирать. Если бы Ассо ушла навсегда… кто-то должен был остаться у ребенка.
Матвей глубоко вздохнул и поднялся обратно на пригорок. Взгляд Джуда был устремлен вдаль, будто ему не было до собеседника никакого дела.
– Я не собирался топиться, – снисходительно разъяснил Матвей.
– Я знаю. Ассо скоро вернется.
– Я в любом случае не собирался топиться.
– Я тебе верю. Ты не представляешь, что порой происходит с людьми, совершенно помимо их воли, когда они теряют кромешниц.
– А ты, можно подумать, представляешь! Ты никогда в жизни не любил кромешниц и никогда их не терял, – огрызнулся Матвей.
– Любил и терял, – ровным тоном возразил Джуд.
– А…
Матвей раскрыл было рот, но тут же захлопнул его, так что стукнули зубы. Это место, гипнотическая близость воды, бессильное раздражение, которое маскировало его горе из-за разлуки с женой, – все это сыграло злую шутку с его мыслительными способностями. Он упустил из виду, что любовь может быть не только романтической, а страдания брошенного ребенка, внезапно утратившего мать и не понимающего, что происходит, были несравнимы с его собственными – в общем, мелкими и эгоистичными, ведь не пройдет и полгода, как Ассо к нему вернется, пусть и не навсегда.
– Прости, – сказал он тихо.
– Проехали.
Матвей неуклюже потоптался рядом, не зная, как продолжать.
– Ты так никогда ничего и не слышал больше о маме?
Джуд усмехнулся и оторвался от реки. Схлестнулся с Матвеем взглядом.
– Ты знаешь, что твоя жена настоящая кромешница? – проговорил он саркастическим тоном.
– Я? В смысле? Конечно, знаю.
– Ну да. Немного нетипичная, однако она кромешница.
Матвей ждал объяснения, но Джуд, казалось, высказался.
– Я все же не понимаю, что ты хочешь сказать, – признался Матвей.
– Кромешники никогда ничего не делают просто так. Они за все требуют ответной услуги. А если просят об услуге, они тоже подразумевают, что это не задарма. Кромешники платят. Всегда.
Матвей не верил своим ушам.
– Ассо… Ассо заплатила тебе за то, чтобы ты приехал сюда и следил за мной, а при необходимости нейтрализовал?
– Не нейтрализовал. Подстраховал. И только при необходимости.
– Это частности. Вопрос в другом. Она тебе за это заплатила?!
– Она мне за это заплатила. Не деньгами, естественно. Она выяснила и сообщила мне, где моя мать.
– И?
– Моя мать ушла из мира людей к себе, к своим. Ее здесь нет. А так все с ней в порядке.
Джуд улыбнулся и снова встретился с Матвеем взглядом.
– Значит, ты с ней увидеться не можешь.
– По своему желанию нет. По ее желанию, если оно возникнет, все возможно. Но с чего бы оно вдруг возникло, спустя столько лет…
Матвей помолчал. Взъерошил волосы. Потом положил руку Джуду на плечо.
– За мной не надо присматривать, – сказал он миролюбиво. – Со мной ничего не случится. Мне грустно, но от этого не умирают. И я никогда не забываю, что у меня есть дочь. Никогда. Можешь спокойно возвращаться в Грецию. Как там твои братья?
– Нормально. Я теперь сразу чувствую, если что не так. Там все хорошо.
– Как отреагировали, когда ты рассказал им о маме?
– Они были маленькие, когда… Они почти не помнят ее. Для них ничего не изменилось. – Джуд сделал долгую паузу. – Можно сказать, что им все равно.
«А они, наверное, думают, что все равно тебе». Матвей не стал говорить этого вслух. Он слишком хорошо знал своего друга, заслужившего репутацию «идеального нейтрала», напрочь лишенного человеческих чувств.
Троллейбус тряхнуло, когда Эля собралась вытащить из кармана смартфон и проверить время. Пришлось ухватиться за поручень двумя руками. Чуть не упала, даром что обувь без каблуков. Да, дороги в России оставляют желать лучшего. Она попыталась, вытянув шею, подглядеть время на экране телефона, который держала сидевшая рядом женщина, но цифры были слишком мелкими. Ну ничего, перемещаться быстрее она все равно сейчас не сможет. Едет в троллейбусе – значит, едет в троллейбусе. Торопиться некуда.
Впереди тянулся длинный участок дороги вдоль гаражей и частных автомастерских, там не было пешеходных переходов, почти не светили фонари, и водитель на этом участке привычно разгонялся. Как назло, смартфон в кармане тренькнул, и Эля полезла за ним как раз тогда, когда троллейбус на полной скорости вдруг резко остановился: токоприемники слетели с проводов. Кто-то матюгнулся. В салоне стало темно. Эля не устояла на месте, по инерции промчалась по проходу вперед и, врезавшись в сидевшего против хода парня, приземлилась ему прямо на колени. Он тут же обхватил ее руками. Она окунулась в ненавязчивый аромат его одеколона – что-то древесное.
– Простите, – выдавила Эля, встала и выпрямилась.
– Ничего, – вежливо отозвалась черная тень – невидимый в полутьме незнакомец. – Поделом мне. Надо было уступить девушке место.
Водитель приладил токоприемники к проводам, и салон вновь залил желтый свет. Эля, прищурившись, посмотрела на парня сверху вниз: почему он называет ее девушкой, слепой, что ли? Обычная, не слишком молодая тетка, уставшая и недовольная по окончании рабочего дня.
Он глядел на нее, вопросительно подняв угольно-черные брови: уступить или все же запротестуешь? В знак уважения он даже вытащил из уха один из наушников, второй проводок убегал под прядь темных волос. Каре-зеленые глаза, кажется, смеялись. Но самым приметным на его лице был длинный нос – не слишком крупный, просто длинный, он хорошо вписывался в это длинное лицо. Сама не зная почему, Эля на нем залипла и ничего не ответила.
Тогда он вытянул длинную руку – белая манжета вылезла из-под рукава плаща, – уцепился за поручень и стал вставать. Водитель тем временем завел мотор, но что-то разладилось, бухнуло, треснуло, и на них опять навалилась темнота, только пролетали за окном фары легковушек и горели в отдалении окна многоэтажных домов.
– Садитесь, – сказал незнакомец ей в ухо. Эля отшатнулась и едва не упала. Он поймал ее за талию. – Извините, не рассчитал. Попробуем еще раз…
Ловкое движение отправило ее на освободившееся сиденье. Эля сердито подтянула к себе колени.
– Ухохочешься, – проворчала она еле слышно.
Если он теперь свалится на нее, травм, наверное, не избежать. Тень склонилась к ней.
– Вы правы, – прошелестел голос. – Все это никуда не годится. Фейри не падают к ногам мужчин. Все происходит с точностью до наоборот.
Она закатила глаза. Наглец. Да еще и в теме. Вот какая вероятность была наткнуться на такого типа – в позднем троллейбусе? Нахальный полукровка, с этой его манжетой, с этим наушником, с этой челкой.
– Не понимаю, о чем вы, – раздраженно отрезала она, отворачиваясь к окну.
– Троллейбус вообще идет дальше? – выкрикнул дядька в камуфляже.
– Двери открой! – попросила пожилая мадам.
– Где он тебе откроет, тут до ближайшей остановки еще полкилометра!
Эля не поднимала головы. Вспомнила о смартфоне, но смотреть, кто ей пишет, не стала: длинноносый тип возвышался над ней и наверняка без труда прочитал бы все ее сообщения. Повезло так повезло.
– Может, искорку подкинете? – вкрадчиво поинтересовался нахал.
– Что?
– Троллейбус, может, подтолкнете?
– Я?
– Для вас легко, а народ страдает. Опаздывает.
– У вас тут разрешено в открытую размахивать магией перед людьми? – поинтересовалась Эля.
– У нас?
– В вашем воображаемом мире, где живут… как вы их назвали? Феи? Эльфы? Такие маленькие, да, с крылышками, как в «Дюймовочке»? Вам сколько лет – вы детсадовец?
Эля не смотрела в его сторону, но услышала, да-да, услышала, как он улыбнулся. Подняла взгляд, чтобы проверить: в салоне как раз опять зажегся тусклый натужный свет. Улыбка у него тоже была какая-то удлиненная, косая и при этом неожиданно приятная. Она восполняла и уравновешивала асимметрию неровной челки.
– Мне следует извиниться и заткнуться, – проговорил он, помолчав. – Но разве я когда-нибудь поступаю как должно?
Голос у него был под стать улыбке.
– Троллейбус дальше не идет! – объявил водитель.
Переругиваясь, охая и вздыхая, люди потянулись к выходу. Нахал подал Эле руку. На одном из длинных пальцев она заметила серебряный перстень с черным камнем.
– В темноту, холод и неопределенность, – пригласил галантно он.
Эля проигнорировала его жест, встала сама, взялась за поручень. Тогда парень отправился к дверям, не пропуская ее вперед. Сбежал по ступенькам, а там обернулся – и вовремя. У Эли подвернулась нога, и она, как глыба подтаявшего снега с крыши, рухнула прямо на нечаянного собеседника.
Он достойно выдержал удар и не дал ей упасть. Она со свистом втянула воздух.
– Еще раз! – с явным удовольствием прокомментировал чудной тип.
– Как вам не стыдно, – выговорила она брюзгливо. – Поставьте меня уже на место. Сколько можно.
– Сколько понадобится, я к вашим услугам.
Эля отстранилась и посмотрела на него еще раз. Пассажиры уже пошли вдоль обочины к ближайшей остановке, и они остались вдвоем в пятне грязно-желтого света. Потом двери троллейбуса схлопнулись.
Парень поднял бровь. Челка съехала, закрывая глаза.
– Ты похож на собаку, – непроизвольно сказала она. – У кого там шерсть завешивает глаза? Тибетский терьер.
– Афганская борзая, – подсказал он.
– Ну да, – прыснула она.
С его удлиненной физиономией, вытянутыми конечностями и глубокомысленным выражением лица это было, пожалуй, самое точное попадание.
Тяжело вздохнув, троллейбус потащился прочь. Машины проносились мимо со свистом.
– Ты чего прицепился-то, а, молодой? – безнадежно сказала Эля.
– Я прицепился? – изумился он. – Не вы ли упали мне как снег на голову вот уже два раза?
– Ну и…
– Вы упали на меня, – напомнил он. – Дважды. – Вытянул вперед ладони, продемонстрировал длинные пальцы пианиста или скрипача. – Прямо ко мне в руки. Я, конечно, туповат, и мои занавешенные шерстью глаза видят лишь то, что им дозволено видеть. Но когда я осязаю… я понимаю, что показывают мне не то, что есть на самом деле. И делаю вывод. На такой вывод ума хватит и у болонки.
Эля прищелкнула языком от досады. Парень тихо засмеялся.
– Ты сама не старше меня! – провозгласил он. – Тут больше никого нет, так что маскировка ни к чему. Признаюсь честно, я с таким еще не сталкивался. О, сколько нам открытий чудных… Покажешься, нет?
Воздух между ними поплыл, как над костром, но ничего не произошло.
– Нет, – отрезала Эля.
