Читать фрагменты других книг
Ольга Лисенкова, Виктория Данген, Наталья Костина, Арина Остромина, Рената Роз, Андрей Лисенков, Оль
3,3
(8)
Страницаиз8
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Ольга Лисенкова, Виктория Данген, Наталья Костина, Арина Остромина, Рената Роз, Андрей Лисенков, Оль
3,3
(8)Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Ольга Лисенкова, Виктория Данген, Наталья Костина, Арина Остромина, Рената Роз, Андрей Лисенков, Оль
3,3
(8)Редактор Людмила Шилина
Иллюстратор Ксения Кабак
Дизайнер обложки Ксения Кабак
© Ольга Лисенкова, 2025
© Ксения Кабак, иллюстрации, 2025
© Ксения Кабак, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-4490-0579-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Перед вами – продолжение повести «Когда умолкает кукушка». В этой книге вы снова встретитесь с уже знакомыми главными героями, Аленой и Федором. Если вы еще не читали первую повесть, очень советую начать с нее: так вы гораздо лучше поймете, в каком мире живут герои и по каким законам существуют.
Если же вы не читали первую повесть и не планируете сейчас к ней вернуться, вкратце расскажу, о чем она.
Школьная учительница Алена не может успокоиться, когда пропадает одна из ее учениц, сирота Лиза. Алена понимает, что девочка никому не нужна, несмотря на то, что ее стараются разыскать полиция и волонтеры. И когда становится известно, что Лиза пропала, пытаясь вызвать дух Пиковой Дамы, Алена решается последовать за ученицей. Конечно же, она не догадывается, что путь приведет ее на мифический остров Буян, своеобразную «нейтральную территорию между Жизнью и Смертью». Ей выпадает особая миссия – встречать затерянные души. Некоторые из этих душ сбились с пути к свету в конце тоннеля. Другие принадлежат еще живым людям, по какой-то причине заблудившимся в междумирье. Алене предстоит научиться определять, у кого какой путь, и возвращать их туда, где они должны быть.
Вслед за Аленой на остров попадает и руководитель поисково-спасательного отряда Федор. Поначалу его ведет чувство долга, но постепенно он понимает, что полюбил Алену. Здесь его тоже ждут удивительные открытия: оказывается, он не только человек, но и волк! А его спутница получает магические способности Летучей Мыши, посредника между мирами.
Разобравшись, как помогать затерянным душам, Алена и Федор остаются на острове Буяне. Здесь им предстоит жить в любви и согласии, пока их не разлучит… впрочем, остров остается нейтральной территорией, где смерть не властна.
Нет человека, который был бы как остров, сам по себе,
каждый человек есть часть материка, часть суши.
На остров Буян наступала осень. Деревья ежились на ветру, отмахивались ветками, пытались откупиться золотом листвы. Ковер под ногами становился все толще и красивее, а сами деревья – все стройнее и изящней.
Алена заподозрила неладное еще тогда, когда увидела первые проблески золота в зеленых прядях. «Показалось», – убеждала она себя. Сколько времени они с мужем прожили на острове, помогая заблудшим душам найти правильное направление, вернуться к живым или отправиться к мертвым? Она не знала. Время не было всемогущим на острове Буяне, оно напоминало ветер: шумело в кронах, пролетало мимо, а то и совсем затихало, позволяя забыть о себе. Не насовсем, не насовсем, только до следующего порыва ветра.
Они жили тихо и спокойно: гуляли по лесу, взбирались на скалы, возвращались в уютный дом. Алена повесила у входа колокольчик, который звенел, когда открывалась дверь. Но за все это время ни одна душа не пришла к ним сама. Их с Федором дом был их крепостью – гостеприимной крепостью, с белоснежными занавесками, украшенными вышитыми узорами-оберегами, с цветущими геранями на подоконниках, с яблоневым садом, полным сладких, полновесных плодов.
И ничего не случилось. Все было по-прежнему. Но на остров наползала, как тень от тучи, осень.
Алена зашла в дом – колокольчик привычно звякнул. Прошла на кухню, прикрыла форточку: на сквозняке не согреться. Поставила на огонь чайник, достала тонкое блюдце, полное земляничного варенья. Посуда еле слышно дребезжала в ее руках. Алене было страшно.
В прошлый раз, когда в одночасье закончилось лето и налетела осень, единственное жилище на острове принялось ужиматься и таять. Неужто и их дом обречен? Смена сезонов заняла не больше пары дней, а с первым снегом остров стал уходить под воду. Что ждет их теперь? И главное, почему?
Алена искала ответ и не находила. На острове Буяне она обрела свое призвание и наконец-то почувствовала, что нужна кому-то. Нужна и заблудшим душам, которым помогала вернуться на их путь, и мужу, который всегда подбадривал ее и, в общем, был для нее всем миром. Но что если осень подоспела в тот момент, когда Федор… заскучал тут?
Расставив посуду, она села и стала смотреть в окно. Вид на яблони и лес вдалеке всегда радовал взгляд и успокаивал, но только не сейчас, когда все стало желтым и оранжевым, окрасилось в цвета тревоги. Что же ей теперь делать?
Колокольчик снова звякнул: Федор вернулся с речки.
– Завтракать будешь? – крикнула она ему.
Муж появился в дверях с сетчатым ведерком в руках. В садке серебрился улов. Жизнь на острове пошла Федору на пользу. Широкоплечий, загорелый, он отрастил бороду и смотрелся как заправский лесник или богатырь из русских народных сказок. Она знала, что переменилась и сама: позволила волосам дотянуться до плеч, стала предпочитать брюкам юбки. Странное дело: ведь в их нынешней обители они были освобождены от телесных тягот, но привычку не зря называют второй натурой, и существовать в этих телах им было понятнее и проще.
– Попьем чайку, а потом сразу рыбой займусь.
Алена не переносила запах сырой рыбы, поэтому с уловом Федор всегда возился сам. Зато как здорово было сидеть и болтать, когда вся кухня уже отмыта и на плите вкусно шкворчит почти готовый обед! Здесь, на Буяне, Алена совсем отвыкла от мяса.
Строго говоря, на острове они и не нуждались в пище. Им не грозило исхудать или умереть от голода, ведь они находились на нейтральной территории между Жизнью и Смертью – как та самая монетка, которую подбросили, чтобы узнать жребий, а она взяла да зависла в воздухе. Но фрукты здесь вызревали и сами падали в рот, а речки и ручьи так и кишели рыбой. Алена с Федором решили не отвергать даров Буяна и жить почти так, как привыкли дома. Им нравились и посиделки с самоваром на веранде, и пьянящий аромат кипящего в тазу варенья, и такое вот разделение обязанностей по дому, когда каждый делает то, что любит и умеет, и не делает того, что терпеть не может. Или это только Алене нравилось?
– Алё?
– Что?
Федор всматривался в ее лицо, словно пытаясь разглядеть ответ на незаданный вопрос.
– Что это за «Алё»? – раздраженно переспросила она, проводя рукой по лбу, отгоняя призрак головной боли.
– Ты как будто уснула сейчас стоя, застыла и молчишь.
«Раньше он звал меня Аленушкой», – подумала она, а мужу состроила гримаску и стала разливать чай.
Налила и себе, но пить горячее было душно, а запах рыбы сегодня особенно выводил Алену из себя. Она едва пригубила из чашки, потом поставила локти на стол и тихо наблюдала, как аппетитно Федор макает ломтик хлеба в блюдце с вареньем.
– Давай тогда ты займешься рыбой, – сказала она наконец, вставая, – а я пойду пройдусь. Меня от этого запаха тошнит.
– Тошнит?
Снова этот взгляд. Все еще надеется, что ей удастся забеременеть. Забеременеть, здесь! Как может зародиться плод в теле, которого нет? Да и как воспитывать ребенка на острове, где нет и не будет больше никого, кроме родителей? Заблудшие души не в счет. Какой станет его жизнь без друзей, без других людей? Надо же осознавать свою ответственность. Наверное, и к лучшему, что им не дано стать родителями.
Ни с того, ни с сего в памяти всплыла старинная примета: если женщине снится, что она поймала рыбу, это к беременности. Единственная примета, которая сбылась у всех Алениных знакомых в той, прошлой жизни. И сейчас, если ей удавалось забыться сном, она часто погружалась в морские глубины и плавала там в окружении невероятных гадов и загадочных, будто инопланетных, тварей. Дышать ей теперь не обязательно, и можно бы попробовать и на самом деле нырнуть поглубже, благо море-океан всегда рядом, но Алена не решалась.
И рыбой в их доме занимался Федор, да.
– Я просто пойду прогуляюсь, – буркнула она и скрылась.
Ноги сами вынесли Алену на берег, где мозги прочищал свежий ветер. Если деревья пожелтели, сколько остается до того момента, когда волны начнут наступление на остров? В прошлый раз это заняло считанные дни.
Море-океан было серым и неприветливым, небо хмурилось. Песок померк. Алена любила идти по самой кромке прибоя, отскакивая от пенных гребешков в самый последний миг, но сейчас ни у нее, ни у волн не было настроения для игр.
Серый, ползучий страх обволакивал.
Алена вырулила на пляж, где на белом песке грелись валуны. Они были теплыми в любую погоду, как будто сообщались напрямую с сердцем Земли. Потом перебралась еще дальше, туда, где камни жались вплотную друг к другу и, уже скалой, росли все выше и выше. Бездумно она тоже полезла вверх.
Вдруг за одним из выступов ей почудилось движение.
– Кто здесь? – окликнула она.
Тишина, только шорох прибоя. Она прошла немного вперед, готовясь к встрече с очередной заблудшей душой. Пути тут было два: обратно к жизни, если заблудился, или вперед к тоннелю, если сбился с пути уже после смерти. За время, что Алена провела на острове, она научилась легко определять, кому куда, – правда, так и не смогла ни разу объяснить Федору, как это делается. Наверное, неспроста именно ее выбрала в преемницы Летучая Мышь.
– Кто вы и что тут делаете? – спросила она дружелюбно.
Большинство людей не могли ответить на этот вопрос, на острове их ждала потеря памяти. Но это было не слишком важно.
– Ау! – попробовала Алена снова. – Я здесь живу, я могу вам помочь. Покажетесь мне?
– Ты можешь мне помочь? – насмешливо переспросил юный голос. – Ты? Живешь тут, да еще этим гордишься?
Алена замерла. Ребенок? За все это время – сколько она провела тут, если по земным меркам? – она ни разу еще не встречала здесь ребенка. С тех самых пор, как Лиза вернулась домой… Она как-то упомянула об этой странности в разговоре с Федором, и он предположил, что им все-таки встречались иногда души умерших детей, только выглядели они как взрослые. Если он прав, а тут перед ней ребенок, значит, он еще жив? Не видя собеседника, Алена не могла сказать наверняка.
– Ну я тут живу и как бы работаю, да, – признала она. – А что тут такого?
– Здесь не живут.
– Живут. Я тут живу. Я и мой муж. А ты откуда?
По голосу казалось, что за скальным выступом прятался мальчишка. Впрочем, в переходном возрасте что мальчики, что девочки одинаково несносны, это Алена еще помнила из своей не слишком долгой педагогической практики.
– Я? Я – откуда захочу, я не привязан к крошечному острову посреди океана. Как некоторые!
– Может, покажешься уже?
Из-за скалы выглянул русоволосый мальчишка. На вид лет десяти, может, постарше. Или немного младше. Она так давно не видела детей.
– Здравствуй, – сказала она медленно.
Определенно, этот ребенок не умер. Но и на живого он тоже не был похож. Нет, с виду он был совсем живой, с умными карими глазами и подвижной мимикой, но Алена не видела в нем того, что отличало заплутавшие души из мира живых.
– Ты откуда? – запнувшись, повторила она.
– Да откуда мне вздумается! Непонятно, да? Ты тут приросла? Пустила корни? Ты желудь?
– Не понимаю, почему мы меня обсуждаем. Я тут живу, я уже сказала. А ты нет. Вот я у тебя и спрашиваю. Ты забыл, да? Просто не помнишь. Это нестрашно…
– Я все помню! – выкрикнул мальчишка. – А обсуждаем мы тебя, потому что это ты потеряла свою тень, а не я!
Алена машинально глянула вниз. Солнце скрывалось за тучами, и тени не было видно.
– В смысле?
Мальчик вышел из-за камня, и она смогла теперь его рассмотреть. Выглядел он как обычный славный школьник, в серо-зеленой рубашке, в укороченных брюках – или он из них слегка вырос? Вот только обуви на нем не было.
– Пересвеченные фотографии видела? А теперь представь фотографию, на которой вообще тени нет, один свет. Что там разберешь? Да ничего. Так и ты.
– Что «я»?
– Сидишь тут на острове, думаешь, что удобно устроилась, а тени-то и нет.
– Ты хочешь сказать, что тут смерти нет? – догадалась Алена.
– Так тоже можно выразиться.
Он презрительно сплюнул. Алена раздумывала. Кто послал к ней этого мальчугана? Возможно, осень, поразившая остров, – лишь один из симптомов и ее дежурство здесь подходит к концу.
Она не испугалась, наверное, потому, что уже устала бояться при виде желтеющих деревьев. Что там говорится об этом в сказках? Или… не в сказках? Может, это ангел явился за нею.
– Ты и есть моя смерть? – спросила она без обиняков.
Мальчик топнул ногой в раздражении.
– Нет, ты в самом деле такая тупая или прикидываешься? Посмотри, у меня тоже тени нет!
Она посмотрела.
– Может, солнце…
– Да при чем тут солнце! Ты же вот сейчас правильно поняла про смерть, а сама придуриваешься!
Алена все еще ничего не понимала, но от сердца отлегло. Парень смотрел на нее во все глаза – огромные, как блюдца, карие глаза. За его явным раздражением что-то крылось, но она не могла определить, что именно: страх, неприкаянность или что-то еще?
– Я не придуриваюсь, успокойся. Я и правда не знаю. Я не вижу, откуда ты взялся такой. Давай мы с тобой сейчас пойдем к нам домой, чайку попьем. Федор, наверное, уже закончил возиться с рыбой. Ты кушать-то можешь? Или не помнишь, когда ел в последний раз? Тебя зовут-то как?
– Лучше помоги мне отодвинуть этот камень, – сказал мальчишка. – Тут под ним…
– Что? – она подошла ближе. – Твоя тень застряла?
Ей смутно припомнилась английская сказка о мальчике, потерявшем свою тень. Потом девочка пришила тень прямо к его ногам.
– Тень? – он немного подумал. – Ну, может, и так. Только не под камнем, а вон в глубине…
– В глубине чего?
Наклонившись, она увидела под камнем бездонную ямину, обрывающуюся отвесно в неведомую глубину.
– В расщелине?
В этот момент мальчишка изо всех сил толкнул ее. Алена не удержалась на краю – и ухнула в черную дыру.
…Пожаренная рыба пахла так, что пальчики оближешь. Федор умело сервировал стол, украсил тарелки зеленью и стал ждать Алену.
Если под ракиту – значит, точно не затем, чтобы загрызть. Ракита, или ива, – дерево-оберег. А волк защищал неопытную душу ребенка по дороге в сон, «маленькую смерть», и провожал его обратно. Федору теперь часто снилось, как он выводит из леса потерявшихся детей. Похоже, они принимали его за собаку. А он, как выяснилось, волк, обычный оборотень. Да, в свое время он и сам удивился.
Он не был уверен: то ли это отблески его карьеры как руководителя поисково-спасательного отряда – отзвуки прежней, обычной жизни, – то ли у него своя задача на острове Буяне. Федор хотел обсудить это с женой, да все не решался. Во-первых, это ей тут поручили особую миссию, находить потерянные души, а он последовал за ней. Если и правда у него тоже есть свои обязанности, он не хотел бы, чтобы Алена решила: он тут с ней не по любви, а только «по работе». Или выстроила бы теорию, по которой его настоящая жизнь протекает во сне – сиречь без нее, – а с ней он просто коротает время. Ага, с нее сталось бы, в последнее время она демонстрировала поразительные выверты логики, да все в невеселом ключе. Во-вторых… о чем говорить, если сам ни в чем не уверен? Он завел было разговор о снах, когда Алене вздумалось обсудить с ним мучавший ее вопрос: все встреченные до сих пор на острове души выглядели как взрослые. Но беседа как-то не сложилась.
– При чем тут сны? – перебила она его с досадой. – Пусть ты волк, но никак не медведь! А в спячку почему-то регулярно впадаешь, как какой-то… сурок!
Не поспоришь: он здесь спал намного больше, чем жена. Она же часто проводила ночи, сидя на пороге дома, на подоконнике или за кухонным столом в раздумьях. Он приходил за ней, топтался рядом, и иногда они ложились спать вдвоем, но просыпался он, как правило, один.
Редактор Людмила Шилина
Иллюстратор Ксения Кабак
Дизайнер обложки Ксения Кабак
© Ольга Лисенкова, 2025
© Ксения Кабак, иллюстрации, 2025
© Ксения Кабак, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-4490-0579-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Перед вами – продолжение повести «Когда умолкает кукушка». В этой книге вы снова встретитесь с уже знакомыми главными героями, Аленой и Федором. Если вы еще не читали первую повесть, очень советую начать с нее: так вы гораздо лучше поймете, в каком мире живут герои и по каким законам существуют.
Если же вы не читали первую повесть и не планируете сейчас к ней вернуться, вкратце расскажу, о чем она.
Школьная учительница Алена не может успокоиться, когда пропадает одна из ее учениц, сирота Лиза. Алена понимает, что девочка никому не нужна, несмотря на то, что ее стараются разыскать полиция и волонтеры. И когда становится известно, что Лиза пропала, пытаясь вызвать дух Пиковой Дамы, Алена решается последовать за ученицей. Конечно же, она не догадывается, что путь приведет ее на мифический остров Буян, своеобразную «нейтральную территорию между Жизнью и Смертью». Ей выпадает особая миссия – встречать затерянные души. Некоторые из этих душ сбились с пути к свету в конце тоннеля. Другие принадлежат еще живым людям, по какой-то причине заблудившимся в междумирье. Алене предстоит научиться определять, у кого какой путь, и возвращать их туда, где они должны быть.
Вслед за Аленой на остров попадает и руководитель поисково-спасательного отряда Федор. Поначалу его ведет чувство долга, но постепенно он понимает, что полюбил Алену. Здесь его тоже ждут удивительные открытия: оказывается, он не только человек, но и волк! А его спутница получает магические способности Летучей Мыши, посредника между мирами.
Разобравшись, как помогать затерянным душам, Алена и Федор остаются на острове Буяне. Здесь им предстоит жить в любви и согласии, пока их не разлучит… впрочем, остров остается нейтральной территорией, где смерть не властна.
Нет человека, который был бы как остров, сам по себе,
каждый человек есть часть материка, часть суши.
На остров Буян наступала осень. Деревья ежились на ветру, отмахивались ветками, пытались откупиться золотом листвы. Ковер под ногами становился все толще и красивее, а сами деревья – все стройнее и изящней.
Алена заподозрила неладное еще тогда, когда увидела первые проблески золота в зеленых прядях. «Показалось», – убеждала она себя. Сколько времени они с мужем прожили на острове, помогая заблудшим душам найти правильное направление, вернуться к живым или отправиться к мертвым? Она не знала. Время не было всемогущим на острове Буяне, оно напоминало ветер: шумело в кронах, пролетало мимо, а то и совсем затихало, позволяя забыть о себе. Не насовсем, не насовсем, только до следующего порыва ветра.
Они жили тихо и спокойно: гуляли по лесу, взбирались на скалы, возвращались в уютный дом. Алена повесила у входа колокольчик, который звенел, когда открывалась дверь. Но за все это время ни одна душа не пришла к ним сама. Их с Федором дом был их крепостью – гостеприимной крепостью, с белоснежными занавесками, украшенными вышитыми узорами-оберегами, с цветущими геранями на подоконниках, с яблоневым садом, полным сладких, полновесных плодов.
И ничего не случилось. Все было по-прежнему. Но на остров наползала, как тень от тучи, осень.
Алена зашла в дом – колокольчик привычно звякнул. Прошла на кухню, прикрыла форточку: на сквозняке не согреться. Поставила на огонь чайник, достала тонкое блюдце, полное земляничного варенья. Посуда еле слышно дребезжала в ее руках. Алене было страшно.
В прошлый раз, когда в одночасье закончилось лето и налетела осень, единственное жилище на острове принялось ужиматься и таять. Неужто и их дом обречен? Смена сезонов заняла не больше пары дней, а с первым снегом остров стал уходить под воду. Что ждет их теперь? И главное, почему?
Алена искала ответ и не находила. На острове Буяне она обрела свое призвание и наконец-то почувствовала, что нужна кому-то. Нужна и заблудшим душам, которым помогала вернуться на их путь, и мужу, который всегда подбадривал ее и, в общем, был для нее всем миром. Но что если осень подоспела в тот момент, когда Федор… заскучал тут?
Расставив посуду, она села и стала смотреть в окно. Вид на яблони и лес вдалеке всегда радовал взгляд и успокаивал, но только не сейчас, когда все стало желтым и оранжевым, окрасилось в цвета тревоги. Что же ей теперь делать?
Колокольчик снова звякнул: Федор вернулся с речки.
– Завтракать будешь? – крикнула она ему.
Муж появился в дверях с сетчатым ведерком в руках. В садке серебрился улов. Жизнь на острове пошла Федору на пользу. Широкоплечий, загорелый, он отрастил бороду и смотрелся как заправский лесник или богатырь из русских народных сказок. Она знала, что переменилась и сама: позволила волосам дотянуться до плеч, стала предпочитать брюкам юбки. Странное дело: ведь в их нынешней обители они были освобождены от телесных тягот, но привычку не зря называют второй натурой, и существовать в этих телах им было понятнее и проще.
– Попьем чайку, а потом сразу рыбой займусь.
Алена не переносила запах сырой рыбы, поэтому с уловом Федор всегда возился сам. Зато как здорово было сидеть и болтать, когда вся кухня уже отмыта и на плите вкусно шкворчит почти готовый обед! Здесь, на Буяне, Алена совсем отвыкла от мяса.
Строго говоря, на острове они и не нуждались в пище. Им не грозило исхудать или умереть от голода, ведь они находились на нейтральной территории между Жизнью и Смертью – как та самая монетка, которую подбросили, чтобы узнать жребий, а она взяла да зависла в воздухе. Но фрукты здесь вызревали и сами падали в рот, а речки и ручьи так и кишели рыбой. Алена с Федором решили не отвергать даров Буяна и жить почти так, как привыкли дома. Им нравились и посиделки с самоваром на веранде, и пьянящий аромат кипящего в тазу варенья, и такое вот разделение обязанностей по дому, когда каждый делает то, что любит и умеет, и не делает того, что терпеть не может. Или это только Алене нравилось?
– Алё?
– Что?
Федор всматривался в ее лицо, словно пытаясь разглядеть ответ на незаданный вопрос.
– Что это за «Алё»? – раздраженно переспросила она, проводя рукой по лбу, отгоняя призрак головной боли.
– Ты как будто уснула сейчас стоя, застыла и молчишь.
«Раньше он звал меня Аленушкой», – подумала она, а мужу состроила гримаску и стала разливать чай.
Налила и себе, но пить горячее было душно, а запах рыбы сегодня особенно выводил Алену из себя. Она едва пригубила из чашки, потом поставила локти на стол и тихо наблюдала, как аппетитно Федор макает ломтик хлеба в блюдце с вареньем.
– Давай тогда ты займешься рыбой, – сказала она наконец, вставая, – а я пойду пройдусь. Меня от этого запаха тошнит.
– Тошнит?
Снова этот взгляд. Все еще надеется, что ей удастся забеременеть. Забеременеть, здесь! Как может зародиться плод в теле, которого нет? Да и как воспитывать ребенка на острове, где нет и не будет больше никого, кроме родителей? Заблудшие души не в счет. Какой станет его жизнь без друзей, без других людей? Надо же осознавать свою ответственность. Наверное, и к лучшему, что им не дано стать родителями.
Ни с того, ни с сего в памяти всплыла старинная примета: если женщине снится, что она поймала рыбу, это к беременности. Единственная примета, которая сбылась у всех Алениных знакомых в той, прошлой жизни. И сейчас, если ей удавалось забыться сном, она часто погружалась в морские глубины и плавала там в окружении невероятных гадов и загадочных, будто инопланетных, тварей. Дышать ей теперь не обязательно, и можно бы попробовать и на самом деле нырнуть поглубже, благо море-океан всегда рядом, но Алена не решалась.
И рыбой в их доме занимался Федор, да.
– Я просто пойду прогуляюсь, – буркнула она и скрылась.
Ноги сами вынесли Алену на берег, где мозги прочищал свежий ветер. Если деревья пожелтели, сколько остается до того момента, когда волны начнут наступление на остров? В прошлый раз это заняло считанные дни.
Море-океан было серым и неприветливым, небо хмурилось. Песок померк. Алена любила идти по самой кромке прибоя, отскакивая от пенных гребешков в самый последний миг, но сейчас ни у нее, ни у волн не было настроения для игр.
Серый, ползучий страх обволакивал.
Алена вырулила на пляж, где на белом песке грелись валуны. Они были теплыми в любую погоду, как будто сообщались напрямую с сердцем Земли. Потом перебралась еще дальше, туда, где камни жались вплотную друг к другу и, уже скалой, росли все выше и выше. Бездумно она тоже полезла вверх.
Вдруг за одним из выступов ей почудилось движение.
– Кто здесь? – окликнула она.
Тишина, только шорох прибоя. Она прошла немного вперед, готовясь к встрече с очередной заблудшей душой. Пути тут было два: обратно к жизни, если заблудился, или вперед к тоннелю, если сбился с пути уже после смерти. За время, что Алена провела на острове, она научилась легко определять, кому куда, – правда, так и не смогла ни разу объяснить Федору, как это делается. Наверное, неспроста именно ее выбрала в преемницы Летучая Мышь.
– Кто вы и что тут делаете? – спросила она дружелюбно.
Большинство людей не могли ответить на этот вопрос, на острове их ждала потеря памяти. Но это было не слишком важно.
– Ау! – попробовала Алена снова. – Я здесь живу, я могу вам помочь. Покажетесь мне?
– Ты можешь мне помочь? – насмешливо переспросил юный голос. – Ты? Живешь тут, да еще этим гордишься?
Алена замерла. Ребенок? За все это время – сколько она провела тут, если по земным меркам? – она ни разу еще не встречала здесь ребенка. С тех самых пор, как Лиза вернулась домой… Она как-то упомянула об этой странности в разговоре с Федором, и он предположил, что им все-таки встречались иногда души умерших детей, только выглядели они как взрослые. Если он прав, а тут перед ней ребенок, значит, он еще жив? Не видя собеседника, Алена не могла сказать наверняка.
– Ну я тут живу и как бы работаю, да, – признала она. – А что тут такого?
– Здесь не живут.
– Живут. Я тут живу. Я и мой муж. А ты откуда?
По голосу казалось, что за скальным выступом прятался мальчишка. Впрочем, в переходном возрасте что мальчики, что девочки одинаково несносны, это Алена еще помнила из своей не слишком долгой педагогической практики.
– Я? Я – откуда захочу, я не привязан к крошечному острову посреди океана. Как некоторые!
– Может, покажешься уже?
Из-за скалы выглянул русоволосый мальчишка. На вид лет десяти, может, постарше. Или немного младше. Она так давно не видела детей.
– Здравствуй, – сказала она медленно.
Определенно, этот ребенок не умер. Но и на живого он тоже не был похож. Нет, с виду он был совсем живой, с умными карими глазами и подвижной мимикой, но Алена не видела в нем того, что отличало заплутавшие души из мира живых.
– Ты откуда? – запнувшись, повторила она.
– Да откуда мне вздумается! Непонятно, да? Ты тут приросла? Пустила корни? Ты желудь?
– Не понимаю, почему мы меня обсуждаем. Я тут живу, я уже сказала. А ты нет. Вот я у тебя и спрашиваю. Ты забыл, да? Просто не помнишь. Это нестрашно…
– Я все помню! – выкрикнул мальчишка. – А обсуждаем мы тебя, потому что это ты потеряла свою тень, а не я!
Алена машинально глянула вниз. Солнце скрывалось за тучами, и тени не было видно.
– В смысле?
Мальчик вышел из-за камня, и она смогла теперь его рассмотреть. Выглядел он как обычный славный школьник, в серо-зеленой рубашке, в укороченных брюках – или он из них слегка вырос? Вот только обуви на нем не было.
– Пересвеченные фотографии видела? А теперь представь фотографию, на которой вообще тени нет, один свет. Что там разберешь? Да ничего. Так и ты.
– Что «я»?
– Сидишь тут на острове, думаешь, что удобно устроилась, а тени-то и нет.
– Ты хочешь сказать, что тут смерти нет? – догадалась Алена.
– Так тоже можно выразиться.
Он презрительно сплюнул. Алена раздумывала. Кто послал к ней этого мальчугана? Возможно, осень, поразившая остров, – лишь один из симптомов и ее дежурство здесь подходит к концу.
Она не испугалась, наверное, потому, что уже устала бояться при виде желтеющих деревьев. Что там говорится об этом в сказках? Или… не в сказках? Может, это ангел явился за нею.
– Ты и есть моя смерть? – спросила она без обиняков.
Мальчик топнул ногой в раздражении.
– Нет, ты в самом деле такая тупая или прикидываешься? Посмотри, у меня тоже тени нет!
Она посмотрела.
– Может, солнце…
– Да при чем тут солнце! Ты же вот сейчас правильно поняла про смерть, а сама придуриваешься!
Алена все еще ничего не понимала, но от сердца отлегло. Парень смотрел на нее во все глаза – огромные, как блюдца, карие глаза. За его явным раздражением что-то крылось, но она не могла определить, что именно: страх, неприкаянность или что-то еще?
– Я не придуриваюсь, успокойся. Я и правда не знаю. Я не вижу, откуда ты взялся такой. Давай мы с тобой сейчас пойдем к нам домой, чайку попьем. Федор, наверное, уже закончил возиться с рыбой. Ты кушать-то можешь? Или не помнишь, когда ел в последний раз? Тебя зовут-то как?
– Лучше помоги мне отодвинуть этот камень, – сказал мальчишка. – Тут под ним…
– Что? – она подошла ближе. – Твоя тень застряла?
Ей смутно припомнилась английская сказка о мальчике, потерявшем свою тень. Потом девочка пришила тень прямо к его ногам.
– Тень? – он немного подумал. – Ну, может, и так. Только не под камнем, а вон в глубине…
– В глубине чего?
Наклонившись, она увидела под камнем бездонную ямину, обрывающуюся отвесно в неведомую глубину.
– В расщелине?
В этот момент мальчишка изо всех сил толкнул ее. Алена не удержалась на краю – и ухнула в черную дыру.
…Пожаренная рыба пахла так, что пальчики оближешь. Федор умело сервировал стол, украсил тарелки зеленью и стал ждать Алену.
Если под ракиту – значит, точно не затем, чтобы загрызть. Ракита, или ива, – дерево-оберег. А волк защищал неопытную душу ребенка по дороге в сон, «маленькую смерть», и провожал его обратно. Федору теперь часто снилось, как он выводит из леса потерявшихся детей. Похоже, они принимали его за собаку. А он, как выяснилось, волк, обычный оборотень. Да, в свое время он и сам удивился.
Он не был уверен: то ли это отблески его карьеры как руководителя поисково-спасательного отряда – отзвуки прежней, обычной жизни, – то ли у него своя задача на острове Буяне. Федор хотел обсудить это с женой, да все не решался. Во-первых, это ей тут поручили особую миссию, находить потерянные души, а он последовал за ней. Если и правда у него тоже есть свои обязанности, он не хотел бы, чтобы Алена решила: он тут с ней не по любви, а только «по работе». Или выстроила бы теорию, по которой его настоящая жизнь протекает во сне – сиречь без нее, – а с ней он просто коротает время. Ага, с нее сталось бы, в последнее время она демонстрировала поразительные выверты логики, да все в невеселом ключе. Во-вторых… о чем говорить, если сам ни в чем не уверен? Он завел было разговор о снах, когда Алене вздумалось обсудить с ним мучавший ее вопрос: все встреченные до сих пор на острове души выглядели как взрослые. Но беседа как-то не сложилась.
– При чем тут сны? – перебила она его с досадой. – Пусть ты волк, но никак не медведь! А в спячку почему-то регулярно впадаешь, как какой-то… сурок!
Не поспоришь: он здесь спал намного больше, чем жена. Она же часто проводила ночи, сидя на пороге дома, на подоконнике или за кухонным столом в раздумьях. Он приходил за ней, топтался рядом, и иногда они ложились спать вдвоем, но просыпался он, как правило, один.
