Встреча

Сусане Бомбаль

Тот, кто каждое утро читает газеты, делает это, чтобы тут же забыть прочитанное либо поддержать послеобеденную беседу, а потому нет ничего удивительного в том, что ныне никто не вспомнит или вспомнит, как сон, о некогда вызвавшем много толков и нашумевшем случае, происшедшем с Манеко Уриарте и Дунканом. Случилось все это, кстати сказать, в 1910-м, в год кометы и нашего Столетия , а в последующем еще много происходило всякого – и доброго и плохого. Действующие лица уже умерли, а свидетели торжественно поклялись хранить молчание. Я тоже поднял руку для клятвы и воспринял значимость этого ритуала со всей серьезностью и романтичностью своих девяти-десяти лет. Не знаю, обратили ли внимание остальные на данное мною слово; не знаю, сдержали ли они свое. Как бы там ни было, вот эта история – с неизбежными искажениями, вносимыми временем, и хорошей или скверной литературной записью.

Мой кузен Лафинур повез меня как-то вечером на пикник с асадо в усадьбу «Лавры». Я не помню ее точного месторасположения; представим себе одно из селений Севера, тихое и затененное, спускающееся к речке и совсем не похожее на длинные поселки с их равнинным пейзажем. Путешествие в поезде было долгим и мне изрядно наскучило, но, как известно, время в детстве тянется очень медленно. Уже опускались сумерки, когда мы въехали в ворота усадьбы. Там, мне почудилось, было все то исконное и простое, что существовало всегда: запах золотящегося мяса, деревья, собаки, сухие ветки и огонь, сближающий людей.

Гостей собралось не более дюжины, все – взрослые. Впрочем, старшему, как я потом выяснил, не исполнилось и тридцати. Все они, как мне скоро стало понятно, были сведущи в областях, для меня и поныне недосягаемых: скаковые лошади, модные портные, экипажи, дорогостоящие женщины. Никто не смущал мою робость, никто за мной не присматривал. Барашек, зажаренный с неспешной ловкостью одним из пеонов, не долго стыл в длинной столовой. Спорили о сроках выдержки вин. В доме нашлась и гитара. Кузен, помнится, спел «Старую хижину» и «Гаучо» Элиаса Регулеса и несколько куплетов на лунфардо , на песенном лунфардо тех лет, о ножовой дуэли в доме на улице Хунин. Подали кофе и местные сигары. О возвращении не было речи. Я почувствовал (по выражению Лугонеса) страх, что уже слишком поздно. На часы смотреть не хотелось. Чтобы скрыть свое одиночество мальчика среди взрослых, я без всякого удовольствия выпил одну или две рюмки вина. Уриарте громко вызвал Дункана сразиться в покер, один на один. Кто-то заметил, что такая игра скучновата, и предложил сделать партию вчетвером. Дункан был согласен, но Уриарте с необъяснимым упорством не желал и слушать и настаивал на своем. Кроме фокусов, заполняющих время трюками и мистификациями, и кроме незатейливых лабиринтов пасьянса, мне никогда не нравились карты. И я незаметно скрылся. Дом, незнакомый и темный (только в столовой был свет), значил для мальчика больше, чем чужие края для странников. Шаг за шагом я обследовал комнаты. Помню бильярдную, застекленную галерею с ромбовидными и квадратными стеклами, пару кресел-качалок и большое окно, через которое виднелась беседка. Во тьме я совсем потерялся. Хозяин дома, чье имя мне застилают годы и, кажется, звавшийся Асеведо или Асе-баль, в конце концов разыскал меня. Чтобы мне сделать приятное или потешить свою гордость коллекционера, он подвел меня к стеклянному шкафу. Когда зажглась лампа, я увидел массу холодного оружия. Там были ножи и кинжалы, которые чем-нибудь да прославились. Он мне сказал, что неподалеку от Пергамино у него имеются земли, и при поездках в провинцию он насобирал эти вещи. Открыв дверцы, не глядя на бирки, он рассказывал мне истории, в целом более или менее сходные и разнившиеся только местами и датами. Я спросил, нет ли в коллекции кинжала Морейры, бывшего в те времена идеалом гаучо, каковым потом стали Мартин Фьерро и Дон Сегундо Сомбра. Он признался, что нету, но может показать мне похожий, с эфесом в форме буквы «У». Его прервали громкие голоса. Он тут же захлопнул шкаф, я пошел вслед за ним.

Имеются в виду комета Галлея и столетие освобождения Аргентины от колониальной зависимости.

Жаренное на углях мясо (исп. арг.).

Городской жаргон жителей Буэнос-Айреса.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.