Читать фрагменты других книг
Лисса Мун, Евгения Суходаева, Наталья Боровикова, Александра Морозова, Дарья Семенова, Мария Дешалыт
0
(0)
Страницаиз8
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Лисса Мун, Евгения Суходаева, Наталья Боровикова, Александра Морозова, Дарья Семенова, Мария Дешалыт
0
(0)Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Лисса Мун, Евгения Суходаева, Наталья Боровикова, Александра Морозова, Дарья Семенова, Мария Дешалыт
0
(0)За окном поезда мелькали пушистые деревья и отдаленные постройки. Мерное покачивание убаюкивало. А стук колес с каждой минутой приближал к Петрозаводску.
Встречай меня, мое северное лето!
Окончание второго курса в ВУЗе ознаменовалось обязательной летней практикой. Я-то наивно надеялась отнести документы в школу рядом с домом и просто выдумать отчет по окончании. Но, что-то пошло не так – деканат избавил нас от мук выбора.
И как бы мне ни хотелось побыть одной, порефлексировать на плече у лучшей подруги Аньки, а может даже вместе с ней где-нибудь на морском побережье. Но она решила взять подработку, а меня распределили в искусствоведческую экспедицию в добровольно-принудительном порядке.
Большинство студентов факультета дизайна и живописи поехали на Кавказ. Дольмены, менгиры, кромлехи – древние постройки, встречающиеся там в изобилии – входили в учебную программу по истории искусств.
Меня же направили изучать Карельские Петроглифы – одни из самых старых наскальных рисунков на Земле. До сих пор обнаруживались «новые» изображения. И на помощь краеведам выделили нас – молодых и стройных.
На самом деле, мне всегда было интересно побывать на Онежском озере. Красота северной природы, магнитные аномалии местности, интересные доисторические находки – одним словом, романтика. А тут выдалась такая возможность прикоснуться к тайнам прошлого своими руками!
Да и все лучше, чем страдать дома в одиночестве. Может, мне удастся отвлечься и забыть своего бывшего, как страшный сон! Хотя, почему страшный? Вполне себе симпатичный парень: высокий широкоплечий зеленоглазый красавец!
Ааааа, Лика, куда тебя опять понесло?
Наши стремительные отношения с Пашкой, заранее обреченные на провал, закончились после пятого свидания. Зарекалась ведь не встречаться с мальчиками из группы. Слишком много косых взглядов, хихиканий за спиной, зависти и подначек. Но, когда у всех было, а я в свои девятнадцать лет вообще не знала, как это – голову и снесло. Тем более, ухаживал он красиво: нежные маленькие букеты, свидания на старых крышах с витиеватыми ограждениями.
В последнюю встречу мы провожали закат на берегу Москва-реки вдалеке от городского шума. Нет, мне не было все равно с кем, лишь бы как у всех. Я влюбилась, хоть и понимала, что это ни к чему не приведет. А мне с детства внушали, чтобы выбирала тщательно и желательно сразу! Пашка – веселый компанейский парень, красавчик, за которым бегали девчонки. А он, почему-то, выбрал меня – скромную художницу, предпочитающую блокнот и кисточки шумным компаниям. Он тоже был влюблен, я видела. Иначе не решилась бы.
Но когда в группе начался шепоток, долго Пашка не выдержал. Обнимал тайком между парами, говорил, что скучает. А при распределении попал в Кисловодск. И тогда просто сделал вид, что между нами никогда ничего не было. С ребятами, которые поехали в тот же город, оказалось интереснее.
Я знала, что рано или поздно так и случится, но надеялась… Надеялась на невозможное.
Впрочем, я отвлеклась.
Из всей нашей группы в Петрозаводск отправили только Луизу и Макса. Очень своеобразная брюнетка Луиза в любую погоду надевала черную косуху с серебристыми цепями и заклепками, что невероятным образом гармонировало с блестящими брекетами и полным отсутствием макияжа. А Макс, казалось, всегда видел жизнь под голубоватым углом. Хотя, позже выяснилось, что он дальтоник. Я не особо дружила с этими ребятами, но наших предпочтений деканат не спрашивал.
Вероятно, Луиза и Макс – действительно лучшая для меня компания. Ведь особой популярностью на факультете я никогда не пользовалась. Да, к тому же всю жизнь чувствовала то, что другим неведомо. Во всяком случае, нормальные люди, а я пока еще лелеяла возможность причислять себя к таким, на каждом углу подобным не хвастались.
Нет, я не видела будущее и не читала чужие мысли. Да и с привидениями знакомств не водила. Нет их. Наверное.
Мне было девять лет. Как сейчас помню тот день, когда умерла бабушка. И я знала! Знала заранее, что это случится. Ощущала кожей, вдыхала странные запахи, погружалась в неведомый транс. Со мной творилось нечто. И мое детское сознание не находило объяснений нахлынувшим эмоциям. А вечером родители пришли с работы и сообщили печальную новость. Тогда все встало на свои места. Вот, что это было! Картинка сложилась.
Чем старше я становилась, тем отчетливее проявлялся дар. Я не знала, как это назвать иначе. В фильмах и комиксах всегда встречались люди со сверхспособностями. Не думаю, что меня роняли в радиоактивные отходы, или кусали пауки. Да и никакой пользы от моей чувствительности никогда не было. Что толку ощущать смерть и заранее знать о плохом?
Как только в нос пробирался запах бензина со свежим мясом, по коже словно пробегал холодный ток! Сознание тут же подергивалось дымкой, и я порой делала неожиданные вещи или выдавала бессвязные фразы. Позже появились картинки на внутреннем экране, но чаще всего весьма размытые.
О, я читала в книгах о вестниках смерти! Но так и не поняла, стоит ли считать себя забугорной баньши и кричать посильнее, как только почую смерть? Или подыскать объяснение в славянской мифологии? А в итоге решила поменьше говорить о своей странности.
В детстве рассказывала маме, на что та отмахивалась и просила не обращать внимания на ерунду. Действительно, что это я? Разве может в семье людей с двумя высшими образованиями у каждого появиться шизофреничный ребенок? Нет. «Обратить внимание на ерунду» это признать, что ситуация вышла из-под контроля.
Только Анька всегда была готова слушать. Будучи на два года старше, подруга, словно родная сестра, всегда подставляла плечо в трудную минуту. Анька обожала мои мистические особенности и тщательно взращивала во мне уверенность в своих силах. Иногда приступ случался на улице. Тогда она всегда выручала.
Как-то раз мы просто стояли на светофоре. И когда зеленый человечек взмахнул ногой, прямо посредине полосатой разметки в нос заползли бензиновые нотки. Ничего удивительного, ведь вокруг автомобили! Но кожу тоже защипало, а в следующий момент я встретилась глазами с водителем синего ниссана. И тогда запах ожившим туманом пробрался в черепную коробку, нарисовав перед взором невнятное кровавое месиво. Когда пришла в себя, Анька затаскивала меня на тротуар. Сама же я очень хотела остаться на проезжей части. Но неприятные ощущения оставались со мной до самого момента смерти.
Чуть позже мы вышли из магазина на другом конце города, а на перекрестке столпилось много машин с мигалками. Оказалось, огромная фура смяла в лепешку легковушку со стороны водительской двери. Синий цвет угадывался с трудом.
Я не переживала. Ведь это случалось довольно часто. Практически любая прогулка по улице или поездка в метро заканчивалась всепоглощающими особыми чувствами. Привыкла. Десять лет со своим недугом или даром. Как посмотреть. Я научилась воспринимать спокойно свою странность. Но влиться в веселую компанию бывало сложно. Тогда я брала в руки очередной акварельный блокнот и погружалась в мир цветных пятен и растекающихся лужиц.
Увлеченная воспоминаниями, желтое здание вокзала с высоким шпилем увидела, когда поезд сбавил ход. Ребята радостно загалдели. Неподъемные сумки и огромные рюкзаки с трудом протискивались в узкие проходы. А на перроне я очень надеялась, что цель маршрута близка. Но добраться до Петроглифов оказалось не так-то просто.
Нас ждал автобус до Шалы. Луиза уселась рядом и предложила наушник. Я дружелюбно согласилась и всю дорогу слушала «Арррр» и «Грррр» под оглушительные карданные серии барабанов и жесткий дисторшн электрогитар. Мне нравилась разная музыка, а то, что не пришлось обсуждать с Луизой мой прошлый роман, добавило плюсов этой заядлой металлюге.
Поселок Шальский живописно устроился на берегу Онежского озера. Нас расселили по гостевым домам. Но я не стала валяться на кровати. После долгих часов без движения молодые косточки грозили превратиться в бесполезное барахлишко. Так что отправилась ловить закатные лучи солнца на пляж.
Чистейший воздух, многовековые сосны! Огромное озеро раскинулось до самого горизонта. Волны накатывали на белый песок прибоем. Розоватый свет окрашивал берег в теплые тона. Разбросанные сухие стволы казались глыбами цветного кварца. Не ожидала увидеть такую красоту! Тюбики и кисти сами просились в руки, но я ограничилась камерой смартфона.
С утра куратор нашей экспедиции Арина Романовна, женщина не молодая, но очень активная, собрала всех на месте моей вечерней прогулки. В институте она преподавала историю искусств, заражая нешуточным энтузиазмом. У нее за плечами, как и у всех, красовался огромный походный рюкзак с палаткой, спальником и необходимым скарбом.
Борицкова распределила студентов в лодки. Нас ждал первый из намеченных островов с петроглифами.
Утренняя прохлада забиралась под толстовку по рукам и животу, напоминая о моем даре. Поэтому я сидела на скамейке, обхватив себя за плечи, и вглядывалась вдаль.
– Вот это просторы! – Луиза устроилась по соседству и восхищенно озиралась.
– Круче моря, – согласился Макс.
– Это вы морей нормальных не видели, – прокомментировал незнакомый парень, оказавшийся с нами в одной лодке. – Дамиан, я из группы компьютерной графики, – и он протянул ладонь.
Луиза и Макс представились.
– Лика, – выдала односложно.
А парни тут же взялись обсуждать возможность рыбалки. Луиза иногда вворачивала что-то про опарышей и кукурузу. А я молча созерцала великолепный пейзаж, иногда делала фотки на телефон. Отправлю Аньке.
Чем ближе мы подплывали к острову, тем больше эмоций просыпалось у группы. Из соседних лодок слышалось улюлюканье.
– Надо было этюдники брать, а не спальники, – заявила Луиза.
– Согласна! – бессмысленно отрицать очевидное.
Скальный остров вырастал из пучины. Реликтовые сосны цеплялись огромными кривыми корнями за породу, словно готовые взлететь в воздух.
Мы причалили в сказочном мире северной природы. Каменистая суша плыла по зеркальной воде, как невесомый заколдованный корабль. Часть команды отправилась на разведку – чуть восточнее высадки предстояло отыскать лагерь.
А оставшимся Арина Романовна принялась самозабвенно читать лекцию. Преподавательница дополнительно подготовилась и рассказывала об истории края.
Примерно через час вернулась разведывательная группа. Объемные рюкзаки взгромоздились на плечи, а змейка студентов поползла по узкой каменистой дорожке. Голодные стаи комаров атаковали аппетитных пришельцев. Приходилось обливаться репеллентами. Но утренняя прохлада все еще присутствовала в воздухе, позволяя оставить закрытой большую часть тела.
Деревья взмывали в небо исполинскими стрелами. Бархатистый мох устилал землю под ногами. Рай на земле для художника всегда находился в Карелии, а я и не подозревала.
Экспедиция добралась до стоянки.
Живописную поляну пересекал прозрачный ручей, утекая в озеро. Каменистое русло просвечивало сквозь манящие кристальной чистотой потоки. Аж во рту пересохло! Захотелось припасть к ключевой водице.
«Не пей, козленочком станешь!» – промелькнуло в голове. Но я лишь улыбнулась нелепым мыслям и двинулась исполнять порыв.
Борицкова, тем временем, вместе с нашими гидами выбирала места для палаток и выдавала ценные указания. В походах я бывала нечасто. В детстве пару раз выбирались с родителями на несколько дней к реке, да в прошлом году с Анькой ездили на рок-фестиваль. Но, в целом, справиться с установкой палатки удалось без проблем. Рядом расположилась Луиза. С другого бока парни с факультета вбивали колышки своей четырехместной.
Тут же составили график дежурств. Трех человек назначили разводить костер и кашеварить. Остальная группа отправилась к петроглифам!
Какое-то время мы пробирались по тропинке сквозь сосновый лес. А когда вышли на каменистое плато, я и не поняла, что цель достигнута. Но Арина Романовна бегала от ямки к ямке, с горящими исследовательским огнем глазами, и возбужденно тыкала пальцем в быка!
Собственно, я-то копытных поблизости не наблюдала. Но растерянность длилась недолго. Ведь неровности рельефа и оказались петроглифами!
Незаметно группа разбрелась. То тут, то там из-подо мха выглядывали все новые и новые изображения! Некоторые были очень крупными, другие уместились бы на альбомном листе. Отдельные закорючки и целые сцены!
Я увлеклась. Настолько завораживающе цеплялся взгляд за выщербины в камне! Все остальное проплывало мимо, словно смазанное боке. Изумрудный лишайник скрывал большие части рисунков, мешая понять общую задумку. В начертанном точно скрывался огромный смысл, но пьянящее головокружение от обилия деталей не давало сосредоточиться.
– Дорогие мои, – окликнула группу Борицкова. – Ваша задача аккуратно очищать объекты от растительности. Фотографировать, зарисовывать, вести дневник. Через две недели к нам присоединятся краеведы. Тогда мы зальем петроглифы контрастной акварелью и произведем аэрофотосъемку.
– Тут бы шлифовальной машиной по-быстрому пройтись, – прокомментировал Дамиан.
– Площадь очень обширная, – согласилась преподаватель. – Предстоит огромная работа! Но максимально бережно, чтобы как можно меньше крошить камень. Не будем нарушать целостность рисунка.
И мы принялись за работу. Шпатели, щетки и кисточки застучали о камень. Я снимала на телефон великолепный зеленый микромир. Всегда любила эти причудливые мхи и лишайники на сером фоне. Вокруг пели птицы и жужжали всевозможные мошки. Время растворилось в солнечных лучах и кружевных тенях от деревьев.
– Лика, как думаешь, что это означает? – я и не заметила, как сзади подкрался Дамиан.
– Это головоноги, – оглядела ряд очищенных изображений.
– У того вместо головы Луна, – сообщил парень очевидное.
– Солярные изображения часто встречаются в наскальной живописи, – нудно продекламировала известный факт.
Вообще-то, не особо была настроена на веселую непринужденную болтовню.
– С ножками раньше не видел, – включился Дамиан, с серьезным видом изучая породу. – Сделаю три-дэ модель.
Я же продолжила чистить дальше. Дамиан взялся за прорисовки.
Краем глаза наблюдая за парнем, наконец-то рассмотрела его получше. Высокий, стройный, но не худой, темные волосы, но светлые глаза – интересный типаж. Но!
Общение с любыми парнями сейчас мне казалось странным. Слишком живо всплывали в памяти отношения с Пашкой. И каждый человек противоположного пола воспринимался, как нарушитель границ и спокойствия. Раньше, конечно, с ними удавалось просто дружить. О, школьные годы, когда все было легко и просто! Получалось оставаться собой. Девочкой со странностями, которую мальчишки часто воспринимали по-братски. А когда я оказалась в ВУЗе и осознала, что уже взрослая, да к тому же очень даже ничего – длинные стройные ноги, талия, густые русые волосы, падающие волнами вдоль спины – все стало чуть сложнее!
На обед мы вернулись на стоянку. Ребята приготовили отличный суп из консервов и пообещали наловить на заре рыбы на уху.
Мы с Луизой внимали очередной рок-композиции в её наушниках, когда к нам подсел Дамиан с дымящейся тарелкой.
– Что слушаете?
– Ангел Смерти, – сообщила Луиза. – Третьего наушника нет.
– Никогда не слышал. И нет, не претендую на наушник, – Дамиан миролюбиво улыбнулся. – Уже видели, когда ваша очередь к розетке? – Он махнул рукой в сторону окраины лагеря, где тарахтел генератор электричества.
– По расписанию будет? – сделала заинтересованный вид.
– Я с собой пару банков прихватила, – похвасталась Луиза.
– А я даже не подумала.
– У меня тоже есть запас, так что, если очень надо, могу уступить свою очередь, – дружелюбно предложил парень.
– Посмотрим, – я пожала плечами. – В любом случае, спасибо.
– Дамик, ты с кем? – К нам подошли еще два молодых человека.
– О, тусовочка, – пробрался прям из-за их спин Макс.
Нас познакомили с ребятами: Богдан и Тим. Луизу компания не смущала. Макса тем более. А я решила, что пора адаптироваться. И куча нового общения – прекрасный способ выкинуть из головы неудачные отношения и бывшего. Ну его! Моя жизнь только моя. И она здесь и сейчас.
После обеда мы снова скребли петроглифы. И если еще две недели назад мне казалось, что практика – это жуткая скукота, то теперь пришло понимание шикарной возможности обрести душевное равновесие. Вокруг невероятной красоты природа! Скалистые холмы и взгорья, куча мха, корявые огромные деревья!
Я пробиралась сквозь невысокий кустарник, когда заметила слева от себя широкую расщелину в породе. На камне сверху тоже нашлись изображения. Круги с четырьмя ножками, очень напоминающие современные спутники. Несомненно, древние люди не могли их видеть. Но совершенно точно могли изображать корабли пришельцев. Или же самим быть переселенцами из космоса? Мысль увлекла. Я водила руками по поверхности рисунков, пальцы запоминали необычные контуры. А вот светящийся шар с лучами, а вокруг него корабли и люди!
Незаметно для себя я переместилась к расщелине. Изображения уходили внутрь пещеры и терялись в темноте. Я шагнула под свод, продолжая тактильные исследования. И там было на что посмотреть! Так что я решила вернуться позже, неохотно выбралась на свет и отправилась искать рабочее место.
После нехитрого ужина оставалось свободное время. Мне не терпелось схватить фонарик и бежать к наскальной живописи. Но регламент строго ограничивал время работы. К тому же начало смеркаться. Ребята садились поближе к костру. Некоторые зависли над планшетами и, не теряя времени, переносили зарисовки и снимки в редакторы. Я не брала с собой кучу техники. Да и не видела особого смысла. Эскизы и фото вполне удовлетворяли нашим задачам. Но ведь художники – народ увлеченный! Многим нравился сам процесс создания виртуальных пространств.
Сел туман, и я полезла в палатку за теплыми вещами. От костра послышались звуки простых аккордов. С гитарой лето обещало развеять мою тоску по ветру и заразить весельем! Еще бы стало чуть теплее, чтобы купаться в озере. Впрочем, ни душ, ни джакузи на нашей стоянке предусмотрены не были. А значит, не сегодня, так завтра мыться придется в любой воде и при любой погоде.
Дежурные кипятили на костре большой чан. Ребята пели «Давай, студент». Я не знала слов, но слышала песню раньше – настроение неуклонно поползло вверх. Сначала в дело пошел чай и моя лично привезенная шоколадка, потом кофе и сушки с маком из общих запасов.
А когда по поляне полетели громкие вопли: «Мама-анархия, папа – стакан портвейна!», меня отыскали Луиза и Макс и налили дополнительную кружку настоянных земляничных листьев с какими-то еще полезными травами.
После отбоя лагерь некоторое время шуршал палатками, словно дышал. Я укуталась в спальник и ловила ночные звуки леса. Несмотря на насыщенный день, уснуть не удавалось. В воображении мелькали петроглифы, из легкого забытья постоянно выдергивал скрип сосен. А через некоторое время ужасно понадобилось по нужде! И зачем я столько напузырилась на ночь глядя?!
Я вылезла наружу, прихватив фонарик и телефон. Да, фонарик на телефоне дело хорошее, но я всегда предпочитала подстраховаться.
Ооо, журчание ручья усилилось, отчего я припустила быстрее по каменистой тропинке в сторону кустов. Решила отойти чуть подальше. Вдруг, еще кому приспичит? Не хотелось бы столкнуться нос к носу во время столь личной процедуры. И нет, биотуалетов в лагере не обустроили. К сожалению. Или к счастью, а то вдруг на дежурствах пришлось бы их обслуживать?
Пока сидела в кустах, взгляд цеплялся за бездонное небо. Невероятно! Никогда прежде я не видела столько звезд! Мерцающий ковер, словно кто-то опрокинул тележку драгоценных кристаллов. Крупные и мелкие, яркие и еле уловимые. И Млечный Путь! В городе его совсем не видно.
Тут я заслышала голоса. Пришлось притаиться. Не выскакивать же из зарослей, в самом деле!
– Симпатичных не так уж и много, – донесся до меня один голос.
– Точно, но два месяца на острове! К концу срока все будут казаться красотками.
Парни заржали.
– Поэтому и не стоит терять времени, а то всех, кто более-менее, быстро расхватают.
– Да понял я, понял. Ты поэтому за этими двумя носишься. Лика простовата, но хоть на лицо не совсем ехидна.
В это время собеседники шагали мимо моей засады, и стало понятно, что это Дамиан и Тим. Ах простовата и более-менее! Да шли бы вы лесом! Оба! Но конспирация требовала оставить свое мнение при себе.
– Сойдет на пару месяцев, – согласился Дамиан. – Лику не трогать, она моя.
– Ну, ее эта брекет-системная прыщавая подружка вообще не вариант, – даже в темноте, мне показалось, будто Тим скривился. – Я лучше завтра к Оксанке с ДПИ подкачу. Блондиночка такая чуть с формами, тут потрогать и там есть за что ухватить. Как думаешь?
Им бы семечки и у подъезда сидеть! Интересно, нормальные парни вообще в природе существуют? Вот только покажется, что вокруг люди, как тут же мироздание возвращает на бренную Землю, напоминая, что кобель – он и в Африке парнокопытное.
– Да, ничего, аппетитная она, – уже издалека одобрил Дамиан, а я решила, что пора вылезать из укрытия.
Спать совершенно расхотелось. Мысли бежали впереди меня, а ноги сами несли по ночному лесу в сторону пещеры с петроглифами.
Как ни странно, я быстро нашла расщелину, будто оставила на месте невидимый маячок. Темнота внутри ненадолго ослепила. Но как только фонарик принялся шарить по стенам, луч ловко выхватил древние узоры. Свободная рука полезла за смартфоном и включила камеру со вспышкой. Получалось даже неплохо.
В углу крупная группа людей тянулась кверху. А дальше огромный шар с ножками стерег под брюхом ровные столбики быков. Сцена даже отдаленно не напоминала охоту, которую следовало изображать в те времена.
Чем глубже я заходила, тем крупнее становились рисунки. Шары перестали влезать в видоискатель. Животные под ними встречались разные: рыбы, киты, птицы – на удивление точно угадывались в плоских силуэтах.
А когда решила закончить фотографировать и бросила взгляд в сторону, наконец, осознала, что забрела глубоко. Дыхание перехватило, словно темнота сжалась вокруг шеи осязаемым кольцом. Живот втянулся, болезненно обволакивая внутренности будто вакуумной упаковкой. Я с усилием раздула ноздри, чтобы захватить побольше воздуха.
Так. Без паники. Подумаешь, ночью в пещере. Тут и днем темно. К тому же, я одна. Наверное. Это ведь хорошо? Или плохо?
Ввиду неоднозначности ответа, потрясла головой и снова осмотрела стену. Впереди пещера разветвлялась.
Я знала, что нельзя бродить по ходам без веревки, но решила свернуть только один разок. Ведь никого не предупредила, куда отправилась. И не рассказала о находке даже Луизе. Но если загляну за поворот и сразу пойду обратно в лагерь, то ничего страшного не произойдет.
Шаги многократно отскакивали от высоких сводов и далеких стен, отправляя эхо по широкому темному залу. Луч фонаря обнаруживал на полу новые изображения. На этот раз, казалось, схемы. Словно звездные системы и планеты. Орбиты и траектории. Или просто моя ночная фантазия разыгралась. Мозг, требующий отдыха, выдавал много интересных догадок.
Узкий проход в дальней стене каменными ступенями уходил вниз. Неужели лестницу вырезали древние люди? Хотя, строили же они пирамиды и невероятные дворцы! Удержаться от исследования не смогла. И не то, чтобы у меня отсутствовал инстинкт самосохранения. Напротив. Еще недавно я мастерски пряталась в кустах. Но лазанье по темной пещере более не вызывало опасности. Меня манило вперед, будто в сердце темной полости включился электромагнит.
Коридор распрямился, даже показалось, что стены приобрели ровную геометрию. Впрочем, вряд ли наши далекие предки пропиливали скалы. Да и был ли смысл выдалбливать ровные ходы в прочной породе, если природа сама позаботилась о живописных тоннелях и залах? Оставалось только украсить.
Но внезапно рисунки закончились. Я прошла вперед – гладкие голые стены. Вернулась к месту, где изображения обрывались. Руки сами потянулись к петроглифам. Шершавые углубления. Полумесяцы плотными рядами. Прямоугольники с ровными кругами, словно счетная матрица. А вот последний квадрат казался приклеенным сверху большим зеркалом. Фонарь отражался в глянцевой поверхности. Неужели так отполировали?
Но в его верхнем левом углу обнаружился небольшой изъян – овальный шершавый участок. Я провела ладонью по блестящему четырехугольнику, уделив внимание пятну. Неожиданно, поняла, что поранилась. Капля крови осталась на камне. Надрез на указательном пальце защипало. Приблизила фонарь к неровности, изменив угол зрения. Вдруг там какое-то вкрапление кварца? Или алмазная крошка? Ну а что, как найдет странноватая студентка худграфа кимберлитовую трубку!
Но произошло нечто совершенно неожиданное! Впереди на стыке стен и пола загорелись красные диоды! Дорожка из огоньков убегала вглубь. Вот тут-то и затаился в груди червячок сомнений. Никакие, даже самые смелые, фантазии не могли подготовить к подобному финалу исследования наскальной живописи!
Я приблизила фонарик к красным точкам. Ощупала. Вмонтированы в породу. И их было бы не видно, если бы не яркое свечение! Но разве могла природа создать настолько ровную строчку?
Повернуть назад – вот единственное правильное и разумное решение, которое я безапелляционно отмела. Ведь желание узнать, куда ведут огоньки, перевесило. Чуть поколебавшись, скорее для очистки совести, отправилась вперед. Тем более, заблудиться теперь не получиться.
Коридор многократно разветвлялся. То спускался геометрическими выступами вниз. Но я шла за диодами. Стены блестели все сильнее, пугая отражениями. Время остановилось или неслось с огромной скоростью. Но я отмахивалась от странностей восприятия, как от назойливой мухи. Завороженная красными точками, я двигалась до тех пор, пока не уперлась в тупик. Впереди был изображен человек вниз головой. Его ноги широко раскинулись на уровне моего лица. Руки торчали в стороны в форме звезды.
Я похлопала по контуру. Огляделась. И в тот момент, когда на плечи неприятной колкой паутинкой опустилось разочарование, на стене справа я опять заметила глянцевый квадрат раза в два меньше предыдущего. Шершавые значки и ряды ровных пупырышек скрывали недоступный смысл. Памятуя о неприятном кровопускании, дотронулась до панели аккуратно.
Не знаю, что именно задела, но стена с человеком с некоторым пшиком отползла в сторону. Я опасливо заглянула в открывшееся помещение. Темно. Время на телефоне яркой вспышкой зазывало двигать к лагерю, чтобы успеть хотя бы к рассвету. Кажется, я загулялась. И когда уже почти развернула свою тушку в обратном направлении, в сознании заговорило противоречие. Неужели я просто так уйду, так и не выяснив, куда вели меня красные диоды в доисторической пещере?
Шагнула в темный проход. Неожиданно по периметру огромного прямоугольного зала с глухим хлопком загорелись потолочные прожекторы. С возвышения, на котором я оказалась, заметила справа небольшие ступени. Внизу в ряд стояли невероятные матовые аппараты с глянцевой, словно ртутной, нашлепкой сверху. Каменная дверь позади меня с таким же техногенным звуком закрылась.
После нескольких неуверенных шагов села прямо на лестнице. Неужели Луиза и Макс заварили галлюциногенной травы? И где нашли-то хоть? Лампочки, летающие тарелки – этого всего не могло быть в реальности. Я приехала изучать наскальную живопись! Самую старую на Земле! А тут? Бррр! Точно глюки.
Потерла глаза, задержалась ладонями на лбу и затылке. Спустилась в… хм… ангар. Серебристые выпуклые диски или сильно сплюснутые шары на гидравлических ногах. Для каждой стойки в корпусе имелось углубление, вероятно, чтобы складывались. Обошла кругом каждого аппарата. Ни окон, ни дверей, лишь легкие намеки на сегментацию.
Так. Предположим, что это взаправду. Неужели до меня за всю историю никто не обнаружил в подземной пещере странную технику? Или те, кому надо, давно об этом знали, а я по неведению влезла на закрытую территорию? Хотя, разве так бывает? Случайно меня бы вряд ли подпустили. Ведь такие объекты обычно охраняли и ограждали от простых смертных бетонными заборами и колючими проволоками.
Моя картина мира перевернулась с ног на голову, потерпела крах, а потом начала медленно собираться воедино, но уже в другом порядке. В голове четко созрело намерение выяснить, что это за штуки!
Стены неоднократно реагировали на прикосновения. Так что я решительно провела пальцами по матовому корпусу приземистой махины. В первые несколько секунд ровным счетом ничего не происходило. А потом что-то неуловимо изменилось. Необычный звук и визуальные трансформации на долю секунды зависли в сгустившемся воздухе. Сегмент на корпусе между мощными ногами выдался вперед и разложился к полу наклонной дорожкой. По краям трапа зажглась яркая подсветка. Я опасливо ткнула мыском в поверхность. Подошва получила знакомое сцепление, будто встретилась с прорезиненной площадкой. Тогда я покосилась в сторону закрывшегося выхода из ангара, вздохнула и взобралась обеими ногами на инопланетный глюк.
Была не была! Нет, в здравом уме я бы испугалась. Мало ли кто мог меня поджидать там? И какие они эти пришельцы? Или это не летающие тарелки, а иные машины, например, для обработки камня? Но в затуманенном сознании поселился неведомый ранее интерес.
Как только я залезла внутрь аппарата, трап вернулся на место, мастерски сровняв швы. Внутри оказалось светло. Небольшой коридор вывел к рядам серых кресел. Пробралась дальше и увидела плоскую панель. Блестящая, словно из темного стекла, она будто упрашивала к ней прикоснуться. Впрочем, сенсорными экранами современного человека удивить сложно. Поэтому я без промедления уселась в кресло – уж очень устала – и положила ладонь на манящую отражающую гладь.
Загорелись алые, голубые и белые символы. Кресло зашевелилось, подстраиваясь под мой рост и анатомию. Автоматически застегнулись ремни на груди и ногах.
А там-то зачем? Неужели я все-таки влезла куда не следовало, и меня попросту поймали. Пока одурманенный мозг рисовал мне романтические картины космических путешествий, суровая реальность напоминала, что свободы личности и передвижения можно быстренько лишиться. А незнание законов не освобождает от ответственности. И если пробрался туда, где стоит явно что-то совсем не твое, то лучше бы не трогать и свалить как можно дальше, пока не заметили.
Но было уже поздно.
Звук складывающихся опор застал меня врасплох. Уж не знаю, чего я ожидала, но, когда они перестали держать, транспорт заскользил вдоль поверхности. Насколько я помнила, далеко ехать было некуда. Окон или иллюминаторов не наблюдалось. Но, как только я почувствовала, что летательный аппарат чуть накренился, набирая высоту, прямо перед глазами зажегся экран, образовавшийся из части внутренней обшивки.
Снаружи в самом центре потолка зиял темной пастью огромный ход. Корабль шел на автопилоте. Мне оставалось только замереть и надеяться на лучшее.
Куда ты ввязалась, Лика?
Были бы это древние захороненные технологии, разве сдвинулась бы махина с места? За тысячелетия в пещере коррозия обязательно взяла бы свое. Да и топливо! Впрочем, возможны же альтернативные источники энергии и даже беспроводная подзарядка. Аааааа, как все запутанно!
Не совсем поняла как, тарелка вылетела в просторный подземный грот с прекрасным техногенным освещением. Корпус накренился и плавно вошел в воду, не сбавляя скорости движения. Я вскрикнула и зажмурила глаза. Но вскоре судно всплыло на поверхность Онежского озера. В углу экрана появилась объемная карта местности. Я успела сообразить, где остался остров с лагерем. Расстояние, на котором вынырнул мой шаттл, удивило.
Диковинный аппарат неспешно набирал высоту. Мои пальцы мертвой хваткой впивались в материал кресла. Мозг отказывался функционировать – вместо копошащихся постоянно мыслей, в черепной коробочке зависла ватная тишина. Даже дыхание замерло. Я наблюдала словно со стороны, как корабль вышел на околоземную орбиту. Автопилот сверил траекторию. Мы быстро пролетели в заданном направлении, после чего с небольшим рывком начали приближаться к Луне. Из космоса спутник Земли выглядел совсем иначе. А родная планета вовсе не так, как показывали по телевизору.
Вот тогда-то ко мне вернулась способность рассуждать и логически мыслить. Не уверена, что здраво. Но все же лучше, чем ничего. Тут же появилась куча вопросов. Как этой штуке удалось нивелировать перегрузку? Где же невесомость? И все-таки, какого лешего мне тогда пристегнули ноги? Как я вернусь назад? Или билет был только в один конец? Как скоро меня хватятся? Что скажут родителям? А Анька-то вообще узнает? На сколько рассчитан запас кислорода? Есть ли тут еда и вода? И куда я вообще-то лечу? Мать моя женщина!..
За окном поезда мелькали пушистые деревья и отдаленные постройки. Мерное покачивание убаюкивало. А стук колес с каждой минутой приближал к Петрозаводску.
Встречай меня, мое северное лето!
Окончание второго курса в ВУЗе ознаменовалось обязательной летней практикой. Я-то наивно надеялась отнести документы в школу рядом с домом и просто выдумать отчет по окончании. Но, что-то пошло не так – деканат избавил нас от мук выбора.
И как бы мне ни хотелось побыть одной, порефлексировать на плече у лучшей подруги Аньки, а может даже вместе с ней где-нибудь на морском побережье. Но она решила взять подработку, а меня распределили в искусствоведческую экспедицию в добровольно-принудительном порядке.
Большинство студентов факультета дизайна и живописи поехали на Кавказ. Дольмены, менгиры, кромлехи – древние постройки, встречающиеся там в изобилии – входили в учебную программу по истории искусств.
Меня же направили изучать Карельские Петроглифы – одни из самых старых наскальных рисунков на Земле. До сих пор обнаруживались «новые» изображения. И на помощь краеведам выделили нас – молодых и стройных.
На самом деле, мне всегда было интересно побывать на Онежском озере. Красота северной природы, магнитные аномалии местности, интересные доисторические находки – одним словом, романтика. А тут выдалась такая возможность прикоснуться к тайнам прошлого своими руками!
Да и все лучше, чем страдать дома в одиночестве. Может, мне удастся отвлечься и забыть своего бывшего, как страшный сон! Хотя, почему страшный? Вполне себе симпатичный парень: высокий широкоплечий зеленоглазый красавец!
Ааааа, Лика, куда тебя опять понесло?
Наши стремительные отношения с Пашкой, заранее обреченные на провал, закончились после пятого свидания. Зарекалась ведь не встречаться с мальчиками из группы. Слишком много косых взглядов, хихиканий за спиной, зависти и подначек. Но, когда у всех было, а я в свои девятнадцать лет вообще не знала, как это – голову и снесло. Тем более, ухаживал он красиво: нежные маленькие букеты, свидания на старых крышах с витиеватыми ограждениями.
В последнюю встречу мы провожали закат на берегу Москва-реки вдалеке от городского шума. Нет, мне не было все равно с кем, лишь бы как у всех. Я влюбилась, хоть и понимала, что это ни к чему не приведет. А мне с детства внушали, чтобы выбирала тщательно и желательно сразу! Пашка – веселый компанейский парень, красавчик, за которым бегали девчонки. А он, почему-то, выбрал меня – скромную художницу, предпочитающую блокнот и кисточки шумным компаниям. Он тоже был влюблен, я видела. Иначе не решилась бы.
Но когда в группе начался шепоток, долго Пашка не выдержал. Обнимал тайком между парами, говорил, что скучает. А при распределении попал в Кисловодск. И тогда просто сделал вид, что между нами никогда ничего не было. С ребятами, которые поехали в тот же город, оказалось интереснее.
Я знала, что рано или поздно так и случится, но надеялась… Надеялась на невозможное.
Впрочем, я отвлеклась.
Из всей нашей группы в Петрозаводск отправили только Луизу и Макса. Очень своеобразная брюнетка Луиза в любую погоду надевала черную косуху с серебристыми цепями и заклепками, что невероятным образом гармонировало с блестящими брекетами и полным отсутствием макияжа. А Макс, казалось, всегда видел жизнь под голубоватым углом. Хотя, позже выяснилось, что он дальтоник. Я не особо дружила с этими ребятами, но наших предпочтений деканат не спрашивал.
Вероятно, Луиза и Макс – действительно лучшая для меня компания. Ведь особой популярностью на факультете я никогда не пользовалась. Да, к тому же всю жизнь чувствовала то, что другим неведомо. Во всяком случае, нормальные люди, а я пока еще лелеяла возможность причислять себя к таким, на каждом углу подобным не хвастались.
Нет, я не видела будущее и не читала чужие мысли. Да и с привидениями знакомств не водила. Нет их. Наверное.
Мне было девять лет. Как сейчас помню тот день, когда умерла бабушка. И я знала! Знала заранее, что это случится. Ощущала кожей, вдыхала странные запахи, погружалась в неведомый транс. Со мной творилось нечто. И мое детское сознание не находило объяснений нахлынувшим эмоциям. А вечером родители пришли с работы и сообщили печальную новость. Тогда все встало на свои места. Вот, что это было! Картинка сложилась.
Чем старше я становилась, тем отчетливее проявлялся дар. Я не знала, как это назвать иначе. В фильмах и комиксах всегда встречались люди со сверхспособностями. Не думаю, что меня роняли в радиоактивные отходы, или кусали пауки. Да и никакой пользы от моей чувствительности никогда не было. Что толку ощущать смерть и заранее знать о плохом?
Как только в нос пробирался запах бензина со свежим мясом, по коже словно пробегал холодный ток! Сознание тут же подергивалось дымкой, и я порой делала неожиданные вещи или выдавала бессвязные фразы. Позже появились картинки на внутреннем экране, но чаще всего весьма размытые.
О, я читала в книгах о вестниках смерти! Но так и не поняла, стоит ли считать себя забугорной баньши и кричать посильнее, как только почую смерть? Или подыскать объяснение в славянской мифологии? А в итоге решила поменьше говорить о своей странности.
В детстве рассказывала маме, на что та отмахивалась и просила не обращать внимания на ерунду. Действительно, что это я? Разве может в семье людей с двумя высшими образованиями у каждого появиться шизофреничный ребенок? Нет. «Обратить внимание на ерунду» это признать, что ситуация вышла из-под контроля.
Только Анька всегда была готова слушать. Будучи на два года старше, подруга, словно родная сестра, всегда подставляла плечо в трудную минуту. Анька обожала мои мистические особенности и тщательно взращивала во мне уверенность в своих силах. Иногда приступ случался на улице. Тогда она всегда выручала.
Как-то раз мы просто стояли на светофоре. И когда зеленый человечек взмахнул ногой, прямо посредине полосатой разметки в нос заползли бензиновые нотки. Ничего удивительного, ведь вокруг автомобили! Но кожу тоже защипало, а в следующий момент я встретилась глазами с водителем синего ниссана. И тогда запах ожившим туманом пробрался в черепную коробку, нарисовав перед взором невнятное кровавое месиво. Когда пришла в себя, Анька затаскивала меня на тротуар. Сама же я очень хотела остаться на проезжей части. Но неприятные ощущения оставались со мной до самого момента смерти.
Чуть позже мы вышли из магазина на другом конце города, а на перекрестке столпилось много машин с мигалками. Оказалось, огромная фура смяла в лепешку легковушку со стороны водительской двери. Синий цвет угадывался с трудом.
Я не переживала. Ведь это случалось довольно часто. Практически любая прогулка по улице или поездка в метро заканчивалась всепоглощающими особыми чувствами. Привыкла. Десять лет со своим недугом или даром. Как посмотреть. Я научилась воспринимать спокойно свою странность. Но влиться в веселую компанию бывало сложно. Тогда я брала в руки очередной акварельный блокнот и погружалась в мир цветных пятен и растекающихся лужиц.
Увлеченная воспоминаниями, желтое здание вокзала с высоким шпилем увидела, когда поезд сбавил ход. Ребята радостно загалдели. Неподъемные сумки и огромные рюкзаки с трудом протискивались в узкие проходы. А на перроне я очень надеялась, что цель маршрута близка. Но добраться до Петроглифов оказалось не так-то просто.
Нас ждал автобус до Шалы. Луиза уселась рядом и предложила наушник. Я дружелюбно согласилась и всю дорогу слушала «Арррр» и «Грррр» под оглушительные карданные серии барабанов и жесткий дисторшн электрогитар. Мне нравилась разная музыка, а то, что не пришлось обсуждать с Луизой мой прошлый роман, добавило плюсов этой заядлой металлюге.
Поселок Шальский живописно устроился на берегу Онежского озера. Нас расселили по гостевым домам. Но я не стала валяться на кровати. После долгих часов без движения молодые косточки грозили превратиться в бесполезное барахлишко. Так что отправилась ловить закатные лучи солнца на пляж.
Чистейший воздух, многовековые сосны! Огромное озеро раскинулось до самого горизонта. Волны накатывали на белый песок прибоем. Розоватый свет окрашивал берег в теплые тона. Разбросанные сухие стволы казались глыбами цветного кварца. Не ожидала увидеть такую красоту! Тюбики и кисти сами просились в руки, но я ограничилась камерой смартфона.
С утра куратор нашей экспедиции Арина Романовна, женщина не молодая, но очень активная, собрала всех на месте моей вечерней прогулки. В институте она преподавала историю искусств, заражая нешуточным энтузиазмом. У нее за плечами, как и у всех, красовался огромный походный рюкзак с палаткой, спальником и необходимым скарбом.
Борицкова распределила студентов в лодки. Нас ждал первый из намеченных островов с петроглифами.
Утренняя прохлада забиралась под толстовку по рукам и животу, напоминая о моем даре. Поэтому я сидела на скамейке, обхватив себя за плечи, и вглядывалась вдаль.
– Вот это просторы! – Луиза устроилась по соседству и восхищенно озиралась.
– Круче моря, – согласился Макс.
– Это вы морей нормальных не видели, – прокомментировал незнакомый парень, оказавшийся с нами в одной лодке. – Дамиан, я из группы компьютерной графики, – и он протянул ладонь.
Луиза и Макс представились.
– Лика, – выдала односложно.
А парни тут же взялись обсуждать возможность рыбалки. Луиза иногда вворачивала что-то про опарышей и кукурузу. А я молча созерцала великолепный пейзаж, иногда делала фотки на телефон. Отправлю Аньке.
Чем ближе мы подплывали к острову, тем больше эмоций просыпалось у группы. Из соседних лодок слышалось улюлюканье.
– Надо было этюдники брать, а не спальники, – заявила Луиза.
– Согласна! – бессмысленно отрицать очевидное.
Скальный остров вырастал из пучины. Реликтовые сосны цеплялись огромными кривыми корнями за породу, словно готовые взлететь в воздух.
Мы причалили в сказочном мире северной природы. Каменистая суша плыла по зеркальной воде, как невесомый заколдованный корабль. Часть команды отправилась на разведку – чуть восточнее высадки предстояло отыскать лагерь.
А оставшимся Арина Романовна принялась самозабвенно читать лекцию. Преподавательница дополнительно подготовилась и рассказывала об истории края.
Примерно через час вернулась разведывательная группа. Объемные рюкзаки взгромоздились на плечи, а змейка студентов поползла по узкой каменистой дорожке. Голодные стаи комаров атаковали аппетитных пришельцев. Приходилось обливаться репеллентами. Но утренняя прохлада все еще присутствовала в воздухе, позволяя оставить закрытой большую часть тела.
Деревья взмывали в небо исполинскими стрелами. Бархатистый мох устилал землю под ногами. Рай на земле для художника всегда находился в Карелии, а я и не подозревала.
Экспедиция добралась до стоянки.
Живописную поляну пересекал прозрачный ручей, утекая в озеро. Каменистое русло просвечивало сквозь манящие кристальной чистотой потоки. Аж во рту пересохло! Захотелось припасть к ключевой водице.
«Не пей, козленочком станешь!» – промелькнуло в голове. Но я лишь улыбнулась нелепым мыслям и двинулась исполнять порыв.
Борицкова, тем временем, вместе с нашими гидами выбирала места для палаток и выдавала ценные указания. В походах я бывала нечасто. В детстве пару раз выбирались с родителями на несколько дней к реке, да в прошлом году с Анькой ездили на рок-фестиваль. Но, в целом, справиться с установкой палатки удалось без проблем. Рядом расположилась Луиза. С другого бока парни с факультета вбивали колышки своей четырехместной.
Тут же составили график дежурств. Трех человек назначили разводить костер и кашеварить. Остальная группа отправилась к петроглифам!
Какое-то время мы пробирались по тропинке сквозь сосновый лес. А когда вышли на каменистое плато, я и не поняла, что цель достигнута. Но Арина Романовна бегала от ямки к ямке, с горящими исследовательским огнем глазами, и возбужденно тыкала пальцем в быка!
Собственно, я-то копытных поблизости не наблюдала. Но растерянность длилась недолго. Ведь неровности рельефа и оказались петроглифами!
Незаметно группа разбрелась. То тут, то там из-подо мха выглядывали все новые и новые изображения! Некоторые были очень крупными, другие уместились бы на альбомном листе. Отдельные закорючки и целые сцены!
Я увлеклась. Настолько завораживающе цеплялся взгляд за выщербины в камне! Все остальное проплывало мимо, словно смазанное боке. Изумрудный лишайник скрывал большие части рисунков, мешая понять общую задумку. В начертанном точно скрывался огромный смысл, но пьянящее головокружение от обилия деталей не давало сосредоточиться.
– Дорогие мои, – окликнула группу Борицкова. – Ваша задача аккуратно очищать объекты от растительности. Фотографировать, зарисовывать, вести дневник. Через две недели к нам присоединятся краеведы. Тогда мы зальем петроглифы контрастной акварелью и произведем аэрофотосъемку.
– Тут бы шлифовальной машиной по-быстрому пройтись, – прокомментировал Дамиан.
– Площадь очень обширная, – согласилась преподаватель. – Предстоит огромная работа! Но максимально бережно, чтобы как можно меньше крошить камень. Не будем нарушать целостность рисунка.
И мы принялись за работу. Шпатели, щетки и кисточки застучали о камень. Я снимала на телефон великолепный зеленый микромир. Всегда любила эти причудливые мхи и лишайники на сером фоне. Вокруг пели птицы и жужжали всевозможные мошки. Время растворилось в солнечных лучах и кружевных тенях от деревьев.
– Лика, как думаешь, что это означает? – я и не заметила, как сзади подкрался Дамиан.
– Это головоноги, – оглядела ряд очищенных изображений.
– У того вместо головы Луна, – сообщил парень очевидное.
– Солярные изображения часто встречаются в наскальной живописи, – нудно продекламировала известный факт.
Вообще-то, не особо была настроена на веселую непринужденную болтовню.
– С ножками раньше не видел, – включился Дамиан, с серьезным видом изучая породу. – Сделаю три-дэ модель.
Я же продолжила чистить дальше. Дамиан взялся за прорисовки.
Краем глаза наблюдая за парнем, наконец-то рассмотрела его получше. Высокий, стройный, но не худой, темные волосы, но светлые глаза – интересный типаж. Но!
Общение с любыми парнями сейчас мне казалось странным. Слишком живо всплывали в памяти отношения с Пашкой. И каждый человек противоположного пола воспринимался, как нарушитель границ и спокойствия. Раньше, конечно, с ними удавалось просто дружить. О, школьные годы, когда все было легко и просто! Получалось оставаться собой. Девочкой со странностями, которую мальчишки часто воспринимали по-братски. А когда я оказалась в ВУЗе и осознала, что уже взрослая, да к тому же очень даже ничего – длинные стройные ноги, талия, густые русые волосы, падающие волнами вдоль спины – все стало чуть сложнее!
На обед мы вернулись на стоянку. Ребята приготовили отличный суп из консервов и пообещали наловить на заре рыбы на уху.
Мы с Луизой внимали очередной рок-композиции в её наушниках, когда к нам подсел Дамиан с дымящейся тарелкой.
– Что слушаете?
– Ангел Смерти, – сообщила Луиза. – Третьего наушника нет.
– Никогда не слышал. И нет, не претендую на наушник, – Дамиан миролюбиво улыбнулся. – Уже видели, когда ваша очередь к розетке? – Он махнул рукой в сторону окраины лагеря, где тарахтел генератор электричества.
– По расписанию будет? – сделала заинтересованный вид.
– Я с собой пару банков прихватила, – похвасталась Луиза.
– А я даже не подумала.
– У меня тоже есть запас, так что, если очень надо, могу уступить свою очередь, – дружелюбно предложил парень.
– Посмотрим, – я пожала плечами. – В любом случае, спасибо.
– Дамик, ты с кем? – К нам подошли еще два молодых человека.
– О, тусовочка, – пробрался прям из-за их спин Макс.
Нас познакомили с ребятами: Богдан и Тим. Луизу компания не смущала. Макса тем более. А я решила, что пора адаптироваться. И куча нового общения – прекрасный способ выкинуть из головы неудачные отношения и бывшего. Ну его! Моя жизнь только моя. И она здесь и сейчас.
После обеда мы снова скребли петроглифы. И если еще две недели назад мне казалось, что практика – это жуткая скукота, то теперь пришло понимание шикарной возможности обрести душевное равновесие. Вокруг невероятной красоты природа! Скалистые холмы и взгорья, куча мха, корявые огромные деревья!
Я пробиралась сквозь невысокий кустарник, когда заметила слева от себя широкую расщелину в породе. На камне сверху тоже нашлись изображения. Круги с четырьмя ножками, очень напоминающие современные спутники. Несомненно, древние люди не могли их видеть. Но совершенно точно могли изображать корабли пришельцев. Или же самим быть переселенцами из космоса? Мысль увлекла. Я водила руками по поверхности рисунков, пальцы запоминали необычные контуры. А вот светящийся шар с лучами, а вокруг него корабли и люди!
Незаметно для себя я переместилась к расщелине. Изображения уходили внутрь пещеры и терялись в темноте. Я шагнула под свод, продолжая тактильные исследования. И там было на что посмотреть! Так что я решила вернуться позже, неохотно выбралась на свет и отправилась искать рабочее место.
После нехитрого ужина оставалось свободное время. Мне не терпелось схватить фонарик и бежать к наскальной живописи. Но регламент строго ограничивал время работы. К тому же начало смеркаться. Ребята садились поближе к костру. Некоторые зависли над планшетами и, не теряя времени, переносили зарисовки и снимки в редакторы. Я не брала с собой кучу техники. Да и не видела особого смысла. Эскизы и фото вполне удовлетворяли нашим задачам. Но ведь художники – народ увлеченный! Многим нравился сам процесс создания виртуальных пространств.
Сел туман, и я полезла в палатку за теплыми вещами. От костра послышались звуки простых аккордов. С гитарой лето обещало развеять мою тоску по ветру и заразить весельем! Еще бы стало чуть теплее, чтобы купаться в озере. Впрочем, ни душ, ни джакузи на нашей стоянке предусмотрены не были. А значит, не сегодня, так завтра мыться придется в любой воде и при любой погоде.
Дежурные кипятили на костре большой чан. Ребята пели «Давай, студент». Я не знала слов, но слышала песню раньше – настроение неуклонно поползло вверх. Сначала в дело пошел чай и моя лично привезенная шоколадка, потом кофе и сушки с маком из общих запасов.
А когда по поляне полетели громкие вопли: «Мама-анархия, папа – стакан портвейна!», меня отыскали Луиза и Макс и налили дополнительную кружку настоянных земляничных листьев с какими-то еще полезными травами.
После отбоя лагерь некоторое время шуршал палатками, словно дышал. Я укуталась в спальник и ловила ночные звуки леса. Несмотря на насыщенный день, уснуть не удавалось. В воображении мелькали петроглифы, из легкого забытья постоянно выдергивал скрип сосен. А через некоторое время ужасно понадобилось по нужде! И зачем я столько напузырилась на ночь глядя?!
Я вылезла наружу, прихватив фонарик и телефон. Да, фонарик на телефоне дело хорошее, но я всегда предпочитала подстраховаться.
Ооо, журчание ручья усилилось, отчего я припустила быстрее по каменистой тропинке в сторону кустов. Решила отойти чуть подальше. Вдруг, еще кому приспичит? Не хотелось бы столкнуться нос к носу во время столь личной процедуры. И нет, биотуалетов в лагере не обустроили. К сожалению. Или к счастью, а то вдруг на дежурствах пришлось бы их обслуживать?
Пока сидела в кустах, взгляд цеплялся за бездонное небо. Невероятно! Никогда прежде я не видела столько звезд! Мерцающий ковер, словно кто-то опрокинул тележку драгоценных кристаллов. Крупные и мелкие, яркие и еле уловимые. И Млечный Путь! В городе его совсем не видно.
Тут я заслышала голоса. Пришлось притаиться. Не выскакивать же из зарослей, в самом деле!
– Симпатичных не так уж и много, – донесся до меня один голос.
– Точно, но два месяца на острове! К концу срока все будут казаться красотками.
Парни заржали.
– Поэтому и не стоит терять времени, а то всех, кто более-менее, быстро расхватают.
– Да понял я, понял. Ты поэтому за этими двумя носишься. Лика простовата, но хоть на лицо не совсем ехидна.
В это время собеседники шагали мимо моей засады, и стало понятно, что это Дамиан и Тим. Ах простовата и более-менее! Да шли бы вы лесом! Оба! Но конспирация требовала оставить свое мнение при себе.
– Сойдет на пару месяцев, – согласился Дамиан. – Лику не трогать, она моя.
– Ну, ее эта брекет-системная прыщавая подружка вообще не вариант, – даже в темноте, мне показалось, будто Тим скривился. – Я лучше завтра к Оксанке с ДПИ подкачу. Блондиночка такая чуть с формами, тут потрогать и там есть за что ухватить. Как думаешь?
Им бы семечки и у подъезда сидеть! Интересно, нормальные парни вообще в природе существуют? Вот только покажется, что вокруг люди, как тут же мироздание возвращает на бренную Землю, напоминая, что кобель – он и в Африке парнокопытное.
– Да, ничего, аппетитная она, – уже издалека одобрил Дамиан, а я решила, что пора вылезать из укрытия.
Спать совершенно расхотелось. Мысли бежали впереди меня, а ноги сами несли по ночному лесу в сторону пещеры с петроглифами.
Как ни странно, я быстро нашла расщелину, будто оставила на месте невидимый маячок. Темнота внутри ненадолго ослепила. Но как только фонарик принялся шарить по стенам, луч ловко выхватил древние узоры. Свободная рука полезла за смартфоном и включила камеру со вспышкой. Получалось даже неплохо.
В углу крупная группа людей тянулась кверху. А дальше огромный шар с ножками стерег под брюхом ровные столбики быков. Сцена даже отдаленно не напоминала охоту, которую следовало изображать в те времена.
Чем глубже я заходила, тем крупнее становились рисунки. Шары перестали влезать в видоискатель. Животные под ними встречались разные: рыбы, киты, птицы – на удивление точно угадывались в плоских силуэтах.
А когда решила закончить фотографировать и бросила взгляд в сторону, наконец, осознала, что забрела глубоко. Дыхание перехватило, словно темнота сжалась вокруг шеи осязаемым кольцом. Живот втянулся, болезненно обволакивая внутренности будто вакуумной упаковкой. Я с усилием раздула ноздри, чтобы захватить побольше воздуха.
Так. Без паники. Подумаешь, ночью в пещере. Тут и днем темно. К тому же, я одна. Наверное. Это ведь хорошо? Или плохо?
Ввиду неоднозначности ответа, потрясла головой и снова осмотрела стену. Впереди пещера разветвлялась.
Я знала, что нельзя бродить по ходам без веревки, но решила свернуть только один разок. Ведь никого не предупредила, куда отправилась. И не рассказала о находке даже Луизе. Но если загляну за поворот и сразу пойду обратно в лагерь, то ничего страшного не произойдет.
Шаги многократно отскакивали от высоких сводов и далеких стен, отправляя эхо по широкому темному залу. Луч фонаря обнаруживал на полу новые изображения. На этот раз, казалось, схемы. Словно звездные системы и планеты. Орбиты и траектории. Или просто моя ночная фантазия разыгралась. Мозг, требующий отдыха, выдавал много интересных догадок.
Узкий проход в дальней стене каменными ступенями уходил вниз. Неужели лестницу вырезали древние люди? Хотя, строили же они пирамиды и невероятные дворцы! Удержаться от исследования не смогла. И не то, чтобы у меня отсутствовал инстинкт самосохранения. Напротив. Еще недавно я мастерски пряталась в кустах. Но лазанье по темной пещере более не вызывало опасности. Меня манило вперед, будто в сердце темной полости включился электромагнит.
Коридор распрямился, даже показалось, что стены приобрели ровную геометрию. Впрочем, вряд ли наши далекие предки пропиливали скалы. Да и был ли смысл выдалбливать ровные ходы в прочной породе, если природа сама позаботилась о живописных тоннелях и залах? Оставалось только украсить.
Но внезапно рисунки закончились. Я прошла вперед – гладкие голые стены. Вернулась к месту, где изображения обрывались. Руки сами потянулись к петроглифам. Шершавые углубления. Полумесяцы плотными рядами. Прямоугольники с ровными кругами, словно счетная матрица. А вот последний квадрат казался приклеенным сверху большим зеркалом. Фонарь отражался в глянцевой поверхности. Неужели так отполировали?
Но в его верхнем левом углу обнаружился небольшой изъян – овальный шершавый участок. Я провела ладонью по блестящему четырехугольнику, уделив внимание пятну. Неожиданно, поняла, что поранилась. Капля крови осталась на камне. Надрез на указательном пальце защипало. Приблизила фонарь к неровности, изменив угол зрения. Вдруг там какое-то вкрапление кварца? Или алмазная крошка? Ну а что, как найдет странноватая студентка худграфа кимберлитовую трубку!
Но произошло нечто совершенно неожиданное! Впереди на стыке стен и пола загорелись красные диоды! Дорожка из огоньков убегала вглубь. Вот тут-то и затаился в груди червячок сомнений. Никакие, даже самые смелые, фантазии не могли подготовить к подобному финалу исследования наскальной живописи!
Я приблизила фонарик к красным точкам. Ощупала. Вмонтированы в породу. И их было бы не видно, если бы не яркое свечение! Но разве могла природа создать настолько ровную строчку?
Повернуть назад – вот единственное правильное и разумное решение, которое я безапелляционно отмела. Ведь желание узнать, куда ведут огоньки, перевесило. Чуть поколебавшись, скорее для очистки совести, отправилась вперед. Тем более, заблудиться теперь не получиться.
Коридор многократно разветвлялся. То спускался геометрическими выступами вниз. Но я шла за диодами. Стены блестели все сильнее, пугая отражениями. Время остановилось или неслось с огромной скоростью. Но я отмахивалась от странностей восприятия, как от назойливой мухи. Завороженная красными точками, я двигалась до тех пор, пока не уперлась в тупик. Впереди был изображен человек вниз головой. Его ноги широко раскинулись на уровне моего лица. Руки торчали в стороны в форме звезды.
Я похлопала по контуру. Огляделась. И в тот момент, когда на плечи неприятной колкой паутинкой опустилось разочарование, на стене справа я опять заметила глянцевый квадрат раза в два меньше предыдущего. Шершавые значки и ряды ровных пупырышек скрывали недоступный смысл. Памятуя о неприятном кровопускании, дотронулась до панели аккуратно.
Не знаю, что именно задела, но стена с человеком с некоторым пшиком отползла в сторону. Я опасливо заглянула в открывшееся помещение. Темно. Время на телефоне яркой вспышкой зазывало двигать к лагерю, чтобы успеть хотя бы к рассвету. Кажется, я загулялась. И когда уже почти развернула свою тушку в обратном направлении, в сознании заговорило противоречие. Неужели я просто так уйду, так и не выяснив, куда вели меня красные диоды в доисторической пещере?
Шагнула в темный проход. Неожиданно по периметру огромного прямоугольного зала с глухим хлопком загорелись потолочные прожекторы. С возвышения, на котором я оказалась, заметила справа небольшие ступени. Внизу в ряд стояли невероятные матовые аппараты с глянцевой, словно ртутной, нашлепкой сверху. Каменная дверь позади меня с таким же техногенным звуком закрылась.
После нескольких неуверенных шагов села прямо на лестнице. Неужели Луиза и Макс заварили галлюциногенной травы? И где нашли-то хоть? Лампочки, летающие тарелки – этого всего не могло быть в реальности. Я приехала изучать наскальную живопись! Самую старую на Земле! А тут? Бррр! Точно глюки.
Потерла глаза, задержалась ладонями на лбу и затылке. Спустилась в… хм… ангар. Серебристые выпуклые диски или сильно сплюснутые шары на гидравлических ногах. Для каждой стойки в корпусе имелось углубление, вероятно, чтобы складывались. Обошла кругом каждого аппарата. Ни окон, ни дверей, лишь легкие намеки на сегментацию.
Так. Предположим, что это взаправду. Неужели до меня за всю историю никто не обнаружил в подземной пещере странную технику? Или те, кому надо, давно об этом знали, а я по неведению влезла на закрытую территорию? Хотя, разве так бывает? Случайно меня бы вряд ли подпустили. Ведь такие объекты обычно охраняли и ограждали от простых смертных бетонными заборами и колючими проволоками.
Моя картина мира перевернулась с ног на голову, потерпела крах, а потом начала медленно собираться воедино, но уже в другом порядке. В голове четко созрело намерение выяснить, что это за штуки!
Стены неоднократно реагировали на прикосновения. Так что я решительно провела пальцами по матовому корпусу приземистой махины. В первые несколько секунд ровным счетом ничего не происходило. А потом что-то неуловимо изменилось. Необычный звук и визуальные трансформации на долю секунды зависли в сгустившемся воздухе. Сегмент на корпусе между мощными ногами выдался вперед и разложился к полу наклонной дорожкой. По краям трапа зажглась яркая подсветка. Я опасливо ткнула мыском в поверхность. Подошва получила знакомое сцепление, будто встретилась с прорезиненной площадкой. Тогда я покосилась в сторону закрывшегося выхода из ангара, вздохнула и взобралась обеими ногами на инопланетный глюк.
Была не была! Нет, в здравом уме я бы испугалась. Мало ли кто мог меня поджидать там? И какие они эти пришельцы? Или это не летающие тарелки, а иные машины, например, для обработки камня? Но в затуманенном сознании поселился неведомый ранее интерес.
Как только я залезла внутрь аппарата, трап вернулся на место, мастерски сровняв швы. Внутри оказалось светло. Небольшой коридор вывел к рядам серых кресел. Пробралась дальше и увидела плоскую панель. Блестящая, словно из темного стекла, она будто упрашивала к ней прикоснуться. Впрочем, сенсорными экранами современного человека удивить сложно. Поэтому я без промедления уселась в кресло – уж очень устала – и положила ладонь на манящую отражающую гладь.
Загорелись алые, голубые и белые символы. Кресло зашевелилось, подстраиваясь под мой рост и анатомию. Автоматически застегнулись ремни на груди и ногах.
А там-то зачем? Неужели я все-таки влезла куда не следовало, и меня попросту поймали. Пока одурманенный мозг рисовал мне романтические картины космических путешествий, суровая реальность напоминала, что свободы личности и передвижения можно быстренько лишиться. А незнание законов не освобождает от ответственности. И если пробрался туда, где стоит явно что-то совсем не твое, то лучше бы не трогать и свалить как можно дальше, пока не заметили.
Но было уже поздно.
Звук складывающихся опор застал меня врасплох. Уж не знаю, чего я ожидала, но, когда они перестали держать, транспорт заскользил вдоль поверхности. Насколько я помнила, далеко ехать было некуда. Окон или иллюминаторов не наблюдалось. Но, как только я почувствовала, что летательный аппарат чуть накренился, набирая высоту, прямо перед глазами зажегся экран, образовавшийся из части внутренней обшивки.
Снаружи в самом центре потолка зиял темной пастью огромный ход. Корабль шел на автопилоте. Мне оставалось только замереть и надеяться на лучшее.
Куда ты ввязалась, Лика?
Были бы это древние захороненные технологии, разве сдвинулась бы махина с места? За тысячелетия в пещере коррозия обязательно взяла бы свое. Да и топливо! Впрочем, возможны же альтернативные источники энергии и даже беспроводная подзарядка. Аааааа, как все запутанно!
Не совсем поняла как, тарелка вылетела в просторный подземный грот с прекрасным техногенным освещением. Корпус накренился и плавно вошел в воду, не сбавляя скорости движения. Я вскрикнула и зажмурила глаза. Но вскоре судно всплыло на поверхность Онежского озера. В углу экрана появилась объемная карта местности. Я успела сообразить, где остался остров с лагерем. Расстояние, на котором вынырнул мой шаттл, удивило.
Диковинный аппарат неспешно набирал высоту. Мои пальцы мертвой хваткой впивались в материал кресла. Мозг отказывался функционировать – вместо копошащихся постоянно мыслей, в черепной коробочке зависла ватная тишина. Даже дыхание замерло. Я наблюдала словно со стороны, как корабль вышел на околоземную орбиту. Автопилот сверил траекторию. Мы быстро пролетели в заданном направлении, после чего с небольшим рывком начали приближаться к Луне. Из космоса спутник Земли выглядел совсем иначе. А родная планета вовсе не так, как показывали по телевизору.
Вот тогда-то ко мне вернулась способность рассуждать и логически мыслить. Не уверена, что здраво. Но все же лучше, чем ничего. Тут же появилась куча вопросов. Как этой штуке удалось нивелировать перегрузку? Где же невесомость? И все-таки, какого лешего мне тогда пристегнули ноги? Как я вернусь назад? Или билет был только в один конец? Как скоро меня хватятся? Что скажут родителям? А Анька-то вообще узнает? На сколько рассчитан запас кислорода? Есть ли тут еда и вода? И куда я вообще-то лечу? Мать моя женщина!..
