Вопреки. Том 2

ПРОЛОГ

Винсент Блэквелл. Россия, наши дни…

Кто такая Алиса?

Моя боль.

Я сросся с войной и долгом. В моей жизни даже отец – Герцог. Мать – трещина в целостности Сакраля. Погибший сын – наследник Элементалей.

А Алиса – личное. Моя собственная рабыня Лимбо, моя персональная катастрофа и вечный неучтённый фактор.

Одна улыбка и я уже не Герцог. Одно движение, и я влюблённый кобель.

Правило подтверждается: у всего есть цена. Я отнял у неё жизнь и волю, записав на запястьях оковы, а взамен пропал сам. И тут ещё поспорить кто, кому принадлежит.

Но кто такая Алиса Лисовская?

Это и предстоит выяснить, потому что, во-первых, Блэквеллы всегда выполняют обещания, а во-вторых, это мой личный интерес. Есть даже ряд догадок: одна другой хуже. И потому я выполню, данное Алисе обещание, но не уверен, что извещу её о результатах.

Мой человек в Ординарисе получил задание пробить личность Лисовской ещё в момент, когда я был с ней в Марселе. И надо сказать, затея непростая.

Потому что толком ничего не вскрылось.

Закуриваю сигарету и по привычке пытаюсь зачесать ладонью волосы назад. Забываю, что лишился всей поросли.

Смотрю на песочный гранит с именами и датами. Вот и все Лисовские: Елена и Дмитрий. Мужчина здесь лежит уже пять лет, женщина чуть больше года, её памятник повело, дочь поторопилась поставить. Но иначе бы не успела.

Сажусь на скамью соседней могилы и листаю то, что известно об Алисе. Совсем крохи: двадцать три года, единственный ребёнок. Образование – любопытно: школа аналитики и политэкономии, университет электроники, стажировка в институте физики полупроводников, где работал и её отец. Ну да, с такой электрической дочкой без знаний физики никак! Мать – историк.

Снова смотрю на могильные камни, сопоставляя даты.

Еду обратно в местный центр. Абсолютно привычный климат, как в Мордвине. Только зелени маловато, серо. Но просторы бескрайние, всё-таки Россия – непомерный ершистый конь, скачущая по планете. Дух сильно разнится с тем, что я привык получать от Ординариса, магия здесь чище. Люди красивые, но суровые.

Заброшенная небольшая квартира, где жила Алиса, поросла в пыли. Вещей немного. Убили единороги на полках – ни за что бы не заподозрил. Пазлы с Гарри Поттером, сломанный ноутбук, пахнущий жжёной проводкой: ну, конечно же, бахнуло электричеством.

И тут меня понесло до шкафа с одеждой. Хотя знаю же, что нечего мне там делать. И вот я уже перебираю вещи, касаюсь, вдыхаю медленно. Скромное всё, но хорошенькое. Да и не обязательно такой эффектной девушке броскую одежду. Всё равно с ног сшибает.

Так, Винсент, иди мимо белья. Иди! Не трогай, не смотри.

– Кто ты, Алиса?

Принюхался к блузке. Одуреть, как мне вкусно! Я уже маньяк? Господи, крышу-то сносит… а тут…

– Грозой пахнет.

Попятился, упираясь в диван. Осел, соображая, где же ещё искать что-то говорящее. Списки знакомых? Связи на работе? Должно быть в ноутбуке и соцсетях, но с электроникой у неё, очевидно, не ладилось: ноутбук сгоревший, под столом кухни целая коробка с порчеными электроприборами. Рядом коробка с крошками-баночками и бирками «мамин джем». Открыл одну, понюхал: аппетитно.

Около дивана полка с журналами и блокнотом, где нашлись несколько фотоснимков. Алиса и родители – счастливая, улыбчивая девчонка. Такой беззаботной я её, пожалуй, не видел. Выпускной, в руках диплом, рядом мать. Уже меньше беззаботности. Новый год на работе. Ноль эмоций, одно уныние на лице.

Забрал себе. Но нужно мне другое. Вроде психологического портрета моей смазливой убийцы до того, как она попала в Сакраль. Но я в безнадёге задираю голову на спинку не слишком удобного дивана.

Устал гоняться за призраками. Вот так бы лечь и вздремнуть. Без графиков. Глаза уже не открываются – манят в сон. Я на зелье неделю, ни разу не спал, продлевая бодрствование, потому что дел завал и спать тупо некогда. И впереди ещё дело в Ординарисе, да и с Алисой не разобрался.

– Лис, ну покажи что-нибудь эдакое… – шепчу сквозь полудрёму. Заставлю себя открыть глаза и вырывается, – Мать твою…

Это сразу было здесь? Вряд ли. Будто тенью начертанные слова на белом полотне  потолка, а мне даже не нужно зелье адаптации в языке, чтобы прочитать и понять, потому что это сакрит:

Где был рассвет – теперь закат.

Где солнце было – ночь настала.

В хрустальном взгляде воцарился ад,

сквозь мрак тумана сердце биться перестало.

И в пламени струящейся крови сон грезится сквозь раны.

Внутри тумана прах Земли, вокруг него…

паденье со скалы в пучину пропасти бездонной,

я вижу ад – хозяин старины ведёт меня туда безмолвно

сквозь бренность ветхой седины.

Кровавой лентой судьба связала руки,

безропотно вонзила мне кинжал в живот.

Богиня ночи обрекает день на муки,

звезда в падении может быть живой.

В моей крови всех змей болотных яд,

в висках стучит бой наковален.

Мечи войны готовит ад.

Небесный трон могилой станет.

Мне Люцифер открыл глаза на этот мир, погрязший в суете.

Пронзит насквозь его свирепая гроза

кровавой молнией, живущей в высоте.

– Мать твою… – повторяю и судорожно вспоминаю откуда эти строки, – Захари Боллан, «Демония» – наверняка оттуда.

Обещаю себе достать редкое издание, когда-то оно точно было в моей библиотеке, но столько лет я его не видел… откуда девочке из Ординариса знать сакрит и строки из книги, тиражом с сотню экземпляров?

А строки на потолке рассеиваются, выцветают до белизны, будто и не было.

А я уже понимаю точно: у Алисы близких нет. Нет и иллюзий, что она жила замечательную жизнь, которую жалко бросить. Смерть отца она пережила ужасно, но потеря матери ударила по её механизмам самозащиты – техника тому свидетель. И одежда, пахнущая грозой.

Ухажёры, если и были, яркими пятнами не стали. Ни одного свидетельства ухаживаний или душевных привязанностей. Кобель внутри меня ухмыльнулся, но как-то жалко стало двадцатитрёхлетнюю красотку, одиноко гуляющую по улицам.

И главное из открытий: стих на сакрите, точно знакомый мне. Само его наличие говорит о том, что Квинтэссенция не пробилась внезапно, а просто дремала, терзаемая предчувствиями, снами, одиночеством, которого не убавилось с попаданием в Сакраль, просто забот стало больше.

«В хрустальном взгляде воцарился ад» – не обнадёживает, учитывая, как Алиса скачет по уровням магии. И что же мне делать с тем, чего не понимали мои предки веками? Что делать мне с явлением под именем Квинтэссенция?

Глава 1

Винсент Блэквелл. Франция, Марсель.

– Смотрите-ка, кто пришёл? – Алекс резко встал с кресла и театрально отвесил поклон Герцогу, – Рад видеть вас в добром здравии, Ваше Величество!

– Не паясничай, – холодно ответил Блэквелл.

Алекс Вуарно злорадно улыбнулся и жестом пригласил знатного гостя присесть, что тот тут же сделал.

– Причёска новая. Возрастное или так в моду не попал? – поинтересовался Алекс, – Что-нибудь выпьешь?

– Чай. Зелёный. С лимоном. – он потёр постепенно обрастающую голову. Непривычно было, отражение раздражало.

Выбор напитка удивил Надзирателя Ординариса, ведь тот же напиток выбрала бы и его недавняя гостья, из-за которой пришёл Блэквелл. Алекс скомандовал помощнику принести напитки, и сел в своё кресло в ожидании разговора с Герцогом, который, судя по всему его виду, держался приличий с лёгкостью, но Алекс знал, что это лишь знаменитый самоконтроль Блэквелла.

– Как дела у Алисы? – сладко спросил Надзиратель, провоцируя собеседника. Реакция не заставила себя долго ждать и вот Блэквелл едва заметно сжал зубы:

– Прекрасно. Справляется с Первым уровнем магии.

И снова Алекс был удивлён, хотя и попытался сильно не выдавать эмоции:

– Семимильными шагами движется по карьерной лестнице, – заметил он, – Мои последние источники говорили лишь о третьем уровне, она же обозначила второй. В новом реестре магов она так с третьим и числится. И вот прошло всего-то ничего, а она уже леди примаг!

– Бальзам на душу, что информация доходит до тебя в упряжке, запряжённой семью уставшими улитками.

– Далеко не вся, ведь то, что действительно животрепещуще я узнаю́ намного раньше тебя.

– О покушении на меня ты узнал раньше, потому что в этом участвовал?

– Не вешай на меня это, Блэквелл, у тебя врагов помимо меня хватает. Ты знаешь, что у меня в приоритете моё дело, я не променяю ваши закулисные игры на то, что у меня есть.

– Рад слышать, что долг всё же превыше всего. Однако… ты нарушил мой приказ, – подвёл к теме Блэквелл, тут же изменившись в лице. Он пристально смотрел в глаза собеседнику исподлобья, и в этом взгляде была сталь, как и в голосе.

– Чувствую себя Парисом! Ты ведь не начнёшь Троянскую войну из-за женщины?

– Напомню, что Троя пала… – бесстрастно заметил Блэквелл, – А Париса убили.

Помощник Вуарно принёс напитки на редкость ничего не перепутав, и как раз вовремя, потому что обстановка в кабинете сильно накалилась. Когда дверь снова закрылась и Блэквелл с Алексом остались наедине, то разговор продолжился:

– Что ты хочешь, Блэквелл? – в лоб спросил Алекс, – Ну, развлёкся я с ней, что с того?

Это прозвучало небрежно, даже слишком, но Блэквелл отреагировал моментально. Он резко подскочил из кресла и угрожающе навис над Вуарно, злобно цедя сквозь зубы:

– Это было твоей самой большой ошибкой, грёбаный ты кусок дерьма! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?!

– Как? – уточнил Алекс, – Да вот прямо на этом столе, а когда начала выть, на диван перешли. Торопились ради твоего спасения, поэтому не все пункты отработали… «кончай, Алекс, мне скорее надо спасать Хозяина!» – посмеивался Надзиратель, – Ох, и вкусная же у тебя рабыня. Но тебе ли не знать!

Герцог перевернул стол, разделяющий их, подлетел к Вуарно и взял его за грудки.

– Блэквелл, остынь! – смеялся Алекс, всматриваясь в бешеный взгляд Герцога, – Ох, да ну якорь мне в задницу! – он громко засмеялся, – А ты что, ещё не забрался к ней в…

Винсент со всей дури ударил Вуарно по лицу, снова поднял над собой, потом опрокинул на пол и обрушил целый шквал ударов под дых, но Алекс лишь смеялся.

– Ну а дальше что? Нейтралитет нарушишь? Мне нельзя и пальцем тебя тронуть, а ты можешь меня бить, но смертельный исход похоронит и твою власть. Что дальше?

Блэквелл без слов обнажил клинок и вонзил между рёбер надзирателя, вырывая крик.

– Грязный приёмчик! – сквозь боль процедил Алекс, – Скотина. Безумная скотина!

– Плевать! Алекс, ты так слаб! Твоим обидам три десятка лет, не я их причина, но ты каждый раз пытаешься отомстить мне за то, что является плодом твоей больной фантазии, – спокойно говорил он.

– Плодом моей больной фантазии? – поразился Алекс, истекая кровью, – Вы грёбаные Блэквеллы в семейных распрях погубили столько людей, столько семей! Моя мать, сестра…

– Ненавидишь мою семью – придерживайся этому во всём! Ты мстишь мне за то время, когда я был ещё в утробе матери, но сотрудничаешь с другим Блэквеллом, по воле которого насиловали твою сестру. Его головорезы, его «потешные полки»!

Снова шок, но теперь уже такой, что Алекс обмяк на полу и смотрел в пустоту в ужасе. То, что Некромант – Элайджа Блэквелл, он и так знал, но что с его подачи совершилось то зло, которое оставило след на всю его жизнь, было новостью. Винсент Блэквелл никогда слов на ветер не бросал, это все знали, поэтому не стал бы врать.

Алекс замер, снова воскрешая в памяти каждую деталь тех страшных событий, что сломали его семью. В горле появился тот предательский комок, который возникал всякий раз, как он погружался в своё горе.

Винсент хотел было уйти, но вдруг замер, потому что услышал тихий голос Алекса:

– Стой, – он дышал громко, – Позавчера я получил письмо… – он сделал паузу, чтобы встать, зажимая рану рукой, – На Алису объявили охоту, за её голову назначено вознаграждение не какое-то… половина замка Арчер.

– Чьё распоряжение?

– Подписано Ниэлин Стисли и Роландом Вон Райном. Это Джек Пот для тех змей, что живут в твоей столице.

– Алисы нет в столице.

– Форт Браска, знаю… только что может девчонка из Ординариса одна против целого мира?

– Я не понял: вознаграждение за её голову, или за похищение?

– Подходит любой из вариантов.

– Глупый ход, – лишь ответил Блэквелл и потёр щетину.

– Почему?

– Она уникальна, с какой стороны не посмотри.

– Это я заметил… – Алекс деликатно откашлялся, умалчивая какие-то интересные подробности, – Особенная девочка. Стихийное бедствие, слишком наглая, хотя… – он поднял глаза на Блэквелла, – Видно, чья фаворитка.

Герцог не сильно слушал рассуждения Алекса, лишь думал о своём плане, в который никак не вписывалась охота на Алису с летальным исходом, это было недопустимо.

– Вуарно, – обратился он спокойно, – Убеди Роланда в необходимости оставить Алису в живых. Это не должно скомпрометировать твой нейтралитет, я уверен.

– Зачем мне это? – тон Вуарно стал деловым, а лицо непроницаемым, хотя боль от раны, нанесённой Винсентом, мешала мыслить здраво.

– Видишь ли… начнём с того, что Алиса подвержена вербовке, – Блэквелл проговорил это медленно, подбирая каждое слово, а потом поднял серьёзный взгляд на Алекса, ожидая реакции.

– Да ну? Она же Лимбо.

Звуки этого слова возымели свой эффект, и, хотя герцог уже привык к этому звучанию, слышать его снова было неприятно.

– Ты знаешь о связи силы и подчинения. Она примаг, порабощённый знаком, с каждым шагом к магии она хочет вырваться из моих оков всё больше. Она пойдёт на всё, чтобы чужими руками порвать контракт. Или мне глотку.

– Ну да… – Вуарно не скрывал довольную улыбку, – Только причём здесь я?

– При том что в твоих силах убедить Ксенопорею: враг их врага – их друг, и Алиса как раз тот человек.

Доводы были логичны, поэтому Алекс усомнился в своей твёрдой позиции невмешательства:

– Но… – начал он, – У меня нет встреч с Роландом, в Сакраль же ты меня не пускаешь.

– Разве? – теперь уже улыбнулся Винсент, – Как же ежегодная встреча с легендарным рукопожатием примага и архимага-демона? – смаковал каждое слово Блэквелл, зная о неприязни Алекса к этому событию, – Я пускаю тебя раз в год, и эта встреча как раз близится. Опять же Роланд легко навестит тебя, соблазни ты его информацией о встрече с Алисой.

То было правдой, но не самой приятной. Алекса Вуарно выдал цвет лица, который вдруг стал слишком бледным для смуглого мужчины, он поджал губы и потупил взгляд:

– Даже если бы я… выразил свою точку зрения Роланду, это бы ничего не решило!

– Ой, не преуменьшай своего влияния! – закатил глаза Блэквелл, – Ради того, чтобы тебя порадовать, Ксенопорея пойдёт на очень многое, а в случае Алисы их выгода очевидна.

– Даже если Роланд скорректирует приказ, не все поспешат выполнять его в точности. Её всё равно попытаются убить. Она сильная, но, играя в такие игры нужно кое-что ещё, кроме магии первого уровня.

– Она тебя удивит, – улыбнулся герцог, – Наблюдай, но не приближайся, ясно? Я смотрю, ты к ней неравнодушен, но не смей приближаться, иначе я заставлю тебя сожалеть.

– По себе судишь? – криво улыбнулся Вуарно, – Я не влюбляюсь и не привязываюсь, в отличие от некоторых. Железобетонное правило.

Блэквелл лишь злорадно ухмыльнулся:

– Надеюсь, Алекс. У Алисы хобби ломать правила. Вот и посмотрим.

С этими словами и его улыбкой у Алекса вдруг перестала ныть рана и он посмотрел на руку, сжимающую порез: там ничего не было, ткани тела нетронуты.

– Внушение? – спросил он, – Ну ты псих, Блэквелл! Я уж думал, ты меня вечной сталью порезал.

– Не сегодня, Вуарно. Но я тебя предупредил: приблизишься – рана будет настоящей.

– Но боль… боль была реальной!

– Я старался.

Герцог вышел за дверь и промокнул грязным платком свой мокрый от пота лоб. Жар был постоянным явлением, когда он часто телепортировался и не спал. Магия Огня брала тело под свой контроль, забывая про человеческую природу.