Глава 3
Звоню в дверь, жду ответа. Повернув голову, обвожу взглядом улицу. Все как на картинке, очень похоже на американский пригород выше среднего класса, куда нас с друзьями однажды случайно занесло. Трава на газонах яркая, сочная, ровно подстриженная, няни гуляют с колясками, все дома одинаковые снаружи, но внутри совсем другая начинка.
Мне открывает дверь женщина средних лет.
– Здравствуйте, что вы хотели?
– Мне нужен Асанали Алиев.
Ее брови слегка вздрогнули. Почему? Знает меня или я увидела в нас схожесть?
– По какому вопросу?
– Скажите, что приехал Эмир. Он поймет.
– Проходите, – кивает она, – я о вас доложу.
Сжимаю пальцы в кулаки до предела. Ногти врезаются в кожу, все тело натягивается, как дребезжащая струна.
Вот теперь я точно понимаю, что терять уже нечего. Весь авторитет, все мое уважение к нему сейчас осыпается, как дом, за которым не смотрят.
Кажется, мы все жили в замке из песка, создавая видимость добропорядочной, дружной семьи.
Дальше холла меня не ведут. Осматриваюсь. Стильно, со вкусом, дорого, но нет роскоши нашего дома в Алматы. Тот огорожен высоким забором, его хорошо охраняют, а по периметру установлены камеры. “Крепость” – так называет мама свое королевство.
Мама… что с ней будет, когда она узнает? Я не смогу и не хочу скрывать от нее предательство отца.
Шум в одной из комнат настораживает. Я слышу взволнованный женский голос:
– Жаным, подожди. Жаным (каз.– милый, душа моя)
В ту же секунду мне навстречу вылетает шокированный, побледневший отец. На нем серые, домашние брюки, синяя футболка-поло. Высокий, поджарый, седой, но хорошо сохранившийся для пятидесяти шести лет.
– Эмир? – тяжело вздыхает отец, будто ему не хватает воздуха.
– Здравствуй, папа, – слова вылетают несмотря на нарастающий гул в ушах.
Я никогда не видел его таким растерянным. Никогда. Он идет ко мне, а я смотрю на него, насупившись, как ребенок. Это, наверное, проснулся обиженный мальчик во мне, как проснулся недавно в Кериме.
Эх, отец, как ты будешь потом смотреть нам в глаза?
Перевожу взгляд на женщину, идущую за ним. На ней платье, волосы распущены. Выглядит еще моложе, чем на видео. Талия осиная. Моя мама чуть полнее и вкус в одежде у нее другой. Она ведь всего на пару лет отца младше. А эта женщина… все забываю, как ее зовут – на десять лет.
– Возраст – всего лишь цифра в паспорте.
– Моя мама говорит также,
Наш диалог с Адель внезапно врезается в сумбурные мысли. Это был единственный раз, когда мы упомянули в разговоре кого-то из родни. Я не знал ее отчества и фамилии, она тоже знала только мое имя. Мы просто встретились и провели вместе три дня, перевернувших мою жизнь. Мы говорили обо всем, но не касались темы своих семей. Только делились смешными воспоминаниями из детства.
Адель похожа на свою мать, но черты отца в ней будто тоже есть. Или мне уже кажется?
– Как ты… – отец хочет задать вопрос, но нервно сглатывает.
– Узнал о твоей второй семье с токал? – обычно спокойный и хладнокровный, я, кажется, теряю терпение и самообладание.
Вторая жена отца ахает, прижимает пальцы к губам. Отец багровеет – растерянность сменилась злостью.
– Это моя жена. Перед Аллахом, – цедит он сквозь зубы. Значит, никах с ней сделал в тайне ото всех. – И ты сейчас пришел в ее дом.
– Твоя жена ждет тебя в другом городе, – обрываю его. У нас нельзя так говорить со старшими, нельзя проявлять неуважением. Но я уже не чувствую берегов. – Официальная, на которой ты женат тридцать лет. В нашей стране многоженство запрещено законом. Никах запрещено делать без свидетельства о заключении брака.
И кого оно это останавливало? Глупость. Мой отец – не первый и не последний мужчина, кто плевал хотел на этот закон.
– Кто тебя надоумил? Как ты узнал?
Пропускает слова о маме мимо ушей. Это больно. Он что, вообще ее ни во что не ставит?
– Как я узнал, значения не имеет.
– Керим, да? – бросает он со злости. – Только он мог. Сам бы ты не дошел до такого.
– Жаным, пожалуйста, может, вы поговорите спокойно в кабинете?
Боится, что домработница подслушает и разнесет сплетни по дорогому району? Так она уже услышала все, что хотела.
– Рауза, – оборачивается отец, – поднимись к себе, нам с сыном действительно нужно поговорить.
Дверь за моей спиной открывается почти бесшумно. С улицы в спину ударяет столичный ветер.
– Мам, пап, у нас что гости? – ее голос бьет по живому, и я оборачиваюсь. – Эмир? – смотрит растерянно. – Как ты меня нашел?
Я не успеваю ничего ответить, потому что папа, посмотрев сначала на нее, затем на меня, дрожащим голосом спрашивает:
– Откуда вы друг друга знаете?
Адель встает рядом со мной, мы быстро переглядываемся и она, улыбнувшись, отвечает:
– Мы были свидетелями на свадьбе.
– Вы…– зажмурившись, отец растирает грудную клетку ладонью, – Вы что… – другой ладонью он упирается в стену.
– Папа, тебе плохо? – Адель с матерью подлетают к нему. А я стою на месте и веду с отцом молчаливый диалог. Не говоря ни слова, я взглядом. брошенным на Адель, отвечаю на его вопрос.
– Рауза, ты сказала, Адель вернулась с той свадьбы какая-то влюбленная, но молчит…
– Жаным, я просто так сказала. Я так подумала.
– Это ты, Эмир? Это ты? – во взгляде – мольба. Он просит, чтобы я все опроверг.
Но я отвожу взгляд и стискиваю челюсть. – Отвечай!
– Папа, откуда ты знаешь Эмира?
А завтра у нас глава от Адель. Дорогие мои, спасибо большое за ваши звезды и наград. Мне оооочень приятно!
Кстати, если вы новый читатель и не знаете, кто такие токалки, то хочу посоветовать вам мой ранний роман – "Старшая жена". Там я подробно рассказываю о младших женах.
