Глава 92. На веранде с видом на гарем
Кристобаль согласился на поездку с заметной неохотой – хоть и признал, что сидеть во Фламберге ему изрядно поднадоело, да и здоровье стало ощутимо лучше.
Причину неохоты я узнал чуть позже.
А летели на чужом лимузине мы быстро. Поездка до посёлка Рыбачье – по дуге мимо Югопольска и дальше на юго-запад – заняла около пяти часов.
Внутри распивали кофе, слушали малознакомую сладкоголосую певицу из кассетной магнитолы и общались между собой о разном. В общем, проводили время в достаточном комфорте.
Через час после Югопольска мы упёрлись в первый блок-пост. Нигде в других местах в княжестве граница графств не была указана столь явно – проезжай себе спокойно. Но не тут. Двое вояк в знакомой по столкновению в порту современной униформе тщательно досматривали все автомобили. Но наш сразу же пропустили по отдельной полосе.
– Как всë изменилось, – заметил Кристобаль. – Как будто попал в другое государство. Пятнадцать лет назад всë было не так.
Местность действительно сильно отличалась от привычной. Вокруг – поля и сады, полные автоматонов, големов и данайцев в широкополых шляпах. Рабы, что ли? Или работники? В нескольких местах у дороги я замечал вояк с автоматами, проезжали новые грузовики, гружëные людьми – не исключу, если подневольного труда. Зато – никаких признаков бездомных и мелких бандюганов. И дороги. Дорога дальше от Югопольска вдоль реки Рио-Ройо оказалась, внезапно, четырёхполосной и абсолютно новой, ровной.
– Почему в нашей местности всë не так? – спросил Вака Два Пера, глядя в окно.
– Потому что мой папенька ведёт дела честно и не умеет воровать! – воскликнул Степан. – Ежели бы он также плотно сидел на данайских товарах… и дешёвой данайской рабочей силе. Уверен, в Номоконовском графстве тоже дороги были не хуже.
Наш сопровождающий недоумевающе вскинул бровь, но промолчал. Я выразительно посмотрел на своего вассала.
– Стёпка, мы, всё же, в гостях. Я понимаю все особенности ведения дел Модестом Матвеевичем, но побереги возмущение.
– Но разве я не прав, Александр Платонович?
– Он тот ещё хмырь, как и его покойный папаша, – поддакнул Кристобаль.
Я продолжил:
– Давайте, господа, хотя бы при нём не будем называть его вором и хмырём. Назовём это «успешным перенаправлением финансовых потоков и инвестициями в инфраструктурные проекты региона».
– Я смотрю, вы весьма образованы и подкованы в вопроса экономики и дипломатии, Александр, – хмыкнул Кристобаль. – Впрочем, с генетикой Дионисовых иначе и быть не могло…
Тут я мог бы прочитать лекцию о том, что мою фамилию на людях пока всё ещё стоит произносить с другим ударением, но решил – пусть. Пора бы уже привыкать.
На самом деле, кого мне теперь бояться? Всё тайное уже или стало явным, или становится таковым. В общем, решил я, надо попросить у Маргариты Герхардовны сшить новый флаг для нашего поместья. Флаг клана Дионисовых.
Да уж, а отношения князя с графом, действительно, было своеобразное. Как и отношение к имперским законам в принципе. Когда мы миновали последний блокпост перед посёлком, а вернее – небольшим городом Рыбачье – выяснилось ещё много интересного.
Ряды данайских торговцев вдоль реки, на лодках, торгующие всем, чем попало, включая – вполне открыто – бутылки и амфоры с алкоголем. Всё это под присмотром графских гвардейцев.
Минимум мужчин, на улицах – сплошные девицы вульгарной внешности.
Жилой комплекс из пяти современных зданий-коробок, которые по этажности на фоне сельских домиков тянули на небоскрёбы.
Собственный военный порт с полдюжиной боевых катеров.
И… невольничий рынок на берегу за забором с колючей проволокой, на котором стояли в ряд данайские девицы и юноши, а также пара маори. Торговцы людьми, надо отменить, тоже были данайскими, как это обычно и бывает.
Всё это на фоне вполне себе современной гидроэлектростанции и системы шлюзов, слева от которой, на возвышенности, виднелся дворец графа Черепанова. Пожалуй, он лишь немногим по размерам он уступал княжескому Парфенону, а охраны по периметру было даже больше.
– Такое чувство, что у графа все мужи служат в графской гвардии, – прокомментировал Вака Два Пера, глядя, как нас пропускают через последний кордон.
– А все женщины – в графском гареме, – проворчал Стёпка.
– Но-но, юноша, – покрутил ус Кристобаль. – Вам ещё рано становиться ханжой. Равно как и рассуждать о гаремах.
Нас проводили в покои – по факту, четыре отличных номера, из которых мне достался люкс. Стёпке и Ваке дали два небольших номера, но они встали у моей двери на страже и стояли до тех пор, пока граф через камердинера не пригласил нас.
Камердинер, надо сказать, по внешности и тембру голоса весьма напоминал юношу, который сопровождал нас в поездке. В тот момент я не придал этому значения…
Пока всё выглядело как вполне цивилизованное приглашение в гости – но кто знает, что у графа на уме?
– Со мной пойдёт Кристобаль, – сообщил я. – И мы пойдём с оружием.
– Очень печально, что вы не доверяете его сиятельству… – ответил камердинер звонким голосом. – Он не имеет никаких злых намерений по вашему поводу.
– Почём тебе знать, евнух? – усмехнулся Кристобаль, вызвав гневный взгляд нашего сопровождающего.
А я аж вздрогнул от неожиданного осознания. Да. Все слуги во дворце, за исключением охраны – да, возможно, и те тоже – были евнухами.
Какого же размера и численности сокровище противоположного полу содержит безумный граф?
Он встретил нас с распростёртыми объятиями на веранде, с которой открывался вид на плотину электростанции, кварталы и долину Рио-Ройо. Кристобалю он очевидным образом удивился.
– Вы всё-таки действительно живы, Кристоф! Я полагал, что слухи врут, и вы погибли ещё лет десять назад. Я помню нашу последнюю встречу…
– Да уж. Я бы тоже хотел её забыть.
Но на рукопожатие всё-таки ответил. Мы присели за чайный столик, слуги оставили нас. На мой вопросительный взгляд Кристоф отвёл глаза, но Модест Матвеевич, засмеявшись, пояснил:
– Мой отец Кристобалю Бенитовичу дал ссуду на полмиллиона, – сказал граф и оскалился. – На очередные исследования. Которую Кристобаль Бенитович, разумеется, так и не вернул! И которую я в тот вечер рекомендовал ему не давать.
Кристобаль напрягся. Я даже заметил, как его рука дёрнулась к кобуре револьвера на поясе.
Я счёл нужным разрядить обстановку.
– Полагаю, что вы бы не стали мелочиться и звать нас сюда за выплатой такого долга. Даже с учётом инфляции – это не более миллиона по текущему курсу.
– О, конечно, – махнул рукой граф. – Кристобаль Бенитович оставлял в залог свой катер на вон той стоянке судов. Катер спустя три года был успешно изъят в счёт погашения ссуды и прослужил моему отцу до самой его смерти.
А затем продолжил, поменявшись в лице.
– Мой отец умер на этом катере. В верховьях Рио-Ройо, у перекатов. Возглавлял экспедицию в Данайское Море. Нападение маори-басмачей. Это был его выбор, его страсть к освоению новых земель… Он всегда покровительствовал путешественникам, и сам был не прочь отправиться к дикарям. Наше графство – это самый фронтир, Александр Платонович. Мы на границе мира Империи и мира данайцев. Вон там, позади – начинается то, где нет не только власти Императора и князя… там нет даже Моей власти!
Предпоследнее слово он особенно хорошо выделил.
– Подскажи, Модест, – сказал Кристобаль, глядя на четырёхэтажный флигель дворца. – Вон там, припоминаю, у твоего папаши был гарем. Только там было всего два этажа, а ещё два уже ты пристроил, так? Сколько невинных дев ты держишь в заточении? Полтысячи, говорят?
Граф снова рассмеялся.
– В заточении?! Такое заточение нужно ещё заслужить. Золотой клетки достойны лишь немногие. Я и мой дворец не в состоянии принять всех желающих разделить со мной ложе. Уверяю, среди девушек, заключающих бессрочный контракт моей компаньонки, никого насильно не принуждали оказаться в этих стенах. У каждой есть собственная квартира, обслуга, бесплатные врачи, а рождающиеся дети гарантированно получат счëт в банке. К тому же, большая часть родом не из графства, и даже не из княжества. Я ответственно подхожу к демографии своего домена.
– И всё же, сколько? – поинтересовался я.
– Сто тридцать семь… сто тридцать восемь, да, – кивнул граф. – Ещë несколько квартир пустует, но, думаю, остановиться стоит на ста пятидесяти. Больше будет уже экономически нецелесообразно.
– Кошмар какой! – воскликнул Кристобаль, еле сдерживая смех. – Вы знаете, я даже вам немного сочувствую. Это ж сколько мороки! А если у них всех синхронно вдруг…
Граф резко перебил его:
– Так, полагаю, светскую беседу на сим можно завершить и перейти к деловой части? И для начала я спрошу вас, Александр, вы всецело доверяете Кристобалю?
– Да, – без колебаний кивнул я.
– Хорошо. Вам всë равно понадобятся компаньоны в поездке.
– В поездке? – удивился я. – Если вы мне предлагаете путешествие вглубь континента, то это входит в мои планы, только вот точно не в ближайшие. Я не намерен надолго отлучаться из княжества.
Ещë в мои планы входит поиск принцессы. Только вот совсем не хотел я касаться этой темы.
– О нет, – покачал головой граф. – Не совсем. Я говорю о поездке в Нововаршавск. Вам известно о таком неформальной совещательной организации, как ЮАКК?
– Южно-Аттический Конклав Князей, – расшифровал Кристобаль.
Я точно видел такое словосочетание в газетах, но честно ответил:
– Не особо, просветите?
– Неформальная организация, созываемая раз в два года для обсуждения общих инфраструктурных вопросов. Портовая инфраструктура, товарообмен, пошлины, многострадальная автомобильная магистраль… Всё это созывается на севере континента под председательством Великого Князя Тихорусского, Океанического, Дарьенско-Панамского и иных, и иных.
– …Которого, как я понимаю, вместе с семьëй успешно вырезали во время дворцового переворота Болотниковых, – продолжил я.
Тихорусск был по-прежнему материковой столицей российских колоний в этой части света, хоть и обладал меньшим весом и населением. О том, что все тихоокеанские колонии, включая Южную Аттику, обезглавлены, уже в дворянской среде на тот момент не знал только ленивый. Об этом трубили по радио стран-изгоев вроде Британии, Калифорнии и Португалии, общались в новогоднюю ночь, затем кое-что рассказывала княжна Марьяна со слов отца, обладающего минимальными осведомителями в метрополии.
А если сложить это со сказанным Болотниковым…
Граф кивнул.
– Именно. Ну, «вырезаны» – сказано слишком жёстко, я бы это назвал «были лишены доверия». Тихорусск сейчас под прямым управлением военного губернатора и его сиятельства Верховного Канцлера, как я понимаю. Но между тем…
Черепанов наклонился, продолжая говорить вполголоса.
– Между тем мне стало известно, что Нововаршавский князь Кулагин собирает восемнадцатого января тайное внеочередное заседание Конклава Князей. В Нововаршавске. И Его Сиятельство Кирилл Кириллович Белый тоже приглашён туда. Инкогнито. С минимальной свитой.
Он сделал паузу, позволяя мне осмыслить услышанное.
Что ж, я осмыслил. В первую очередь, то, что князь обо всём этом мне не сообщил. Он упоминал что-то тогда, первого января, когда мы спасали Марьяну, что поедет куда-то, но ни сроков, ни места назначения – ничего. Значит, в тайне. Значит, есть, что скрывать.
А во вторую очередь я осмыслил, зачем Черепанов мне сообщил об этом. Конечно, времени оставалось ещё больше двух недель, но – всё было ясно.
– Судя по реакции, я вижу, вы, Александр, не были в курсе? – прищурился Модест Матвеевич. – Князь не сообщил своему верному волкодаву?
Отпираться не было необходимости.
– Полагаю, что так. Подробностей ещё не сообщил. Я так понимаю, достаточно точная информация, да? Ошибок быть не должно?
Модест Матвеевич развёл руками:
– За что купил – за то и продаю. Информация о том, что приглашения разосланы, мероприятие уже организуется, и визит состоится – передана от осведомителя, близкого к князю Кулагину. Из первых уст. Только вот, к сожалению, мой предыдущий осведомитель был раскрыт и спешно покинул Нововаршавск.
– И вам хотелось бы узнать, что там будет происходить, ясно, – ухмыльнулся я.
– А как вы думаете, что там будет обсуждаться? И почему он вам не сообщил?
– У меня есть несколько предположений, но озвучивать я их не буду, – я покачал головой. – Понимаете, Модест Матвеевич, вы сейчас пытаетесь завербовать меня. Меня, Дионисова, как вы уже сказали – «княжего волкодава». И завербовать против моего сюзерена. На то, чтобы я согласился шпионить за тем, кто доверяет мне, и кому доверяю я. У меня должны быть очень веские причины, чтобы согласиться на это.
– Он уже продемонстрировал вам своё недоверие, – парировал Черепанов. – Он не сообщил вам потому, что подозревает, что вы будете не лояльны.
– Не лояльны – кому? – всё-таки уточнил я.
Граф Черепанов изрядно помрачнел.
– Если Конклав решит не подчиняться гвардии Сухого Закона. Если князья поднимут бунт против законной власти, если они вызовут гнев императора и его канцлера – всем придётся сделать выбор. И логичнее всего нам оказаться на той стороне, которая победит.
Увы, подумалось мне, тут я знал даже чуть больше Черепанова. «Гвардий» было минимум две. И я был лоялен только одной из них. И то – настолько, насколько мне это не было удобно.
– Знаешь что, Модест, – подал голос Кристобаль. – Я прекрасно понимаю, зачем ты это делаешь. Чтобы получить политические очки. Чтобы обелить себя в случае, если князь проиграет. И получить возможность вести бизнес даже, если безраздельная власть будет у Болотниковых.
Черепанов развёл руками.
– Да, всё так!
– Так вот, что я тебе скажу, – продолжил Кристобаль. – Князь не проиграет. Проиграют Болотниковы. Зелёный флаг будет опущен, и поднимется ало-синее знамя, разбитый перевёрнутый кубок соберётся из осколков, и тогда… ой.
В этот момент мне показалось, что он снова начинает впадать в пророческий транс, что было крайне не вовремя. Даже с учётом того, что в этот раз он начал плести что-то, что показалось мне положительным. Поэтому я не нашёл ничего лучшего, чем просто наступить ему на ногу под чайным столиком.
Он замолчал. А сам же я задумался.
Толика здравого смысла в рассуждениях графа была. Однако он не учитывал то, что я был совсем другого мнения про верность императору. Да, я уже и так стал двойным агентом. Я всё ещё в глубине души считал, что императорский трон можно спасти и от Болотниковых, и от молодых, да борзых «сушков”-хунвейбинов. И поэтому в сложившейся ситуации я был лоялен только Марине Дмитриевне, потерявшейся царевне, которую следовало найти. А если ей окажется лоялен князь Белый – тем ещё лучше.
В общем, князя я предавать решительно не хотел. Что ж, любопытная дилемма нарисовалась!
Наиболее логичным и правильным было бы либо вообще не участвовать в этом мероприятии – либо участвовать на стороне князя.
Либо – что мне ещё оставалось? Стать тройным агентом? Нет уж. Настолько глубокие шпионские игры – точно не для меня. К тому же, пока никакой конкретики по поводу моей выгоды я не услышал.
Но вот же досада – граф уже поделился со мной этой информацией. Очень важной и опасной информацией. Логичнее всего было бы после такого съехать с темы.
И всё же, я попытался – причём несколько резко.
– Скажу сразу, ваше сиятельство, мне пока это тоже всё выглядит неинтересным. Пока я не вижу в факте проведения конклава явного конфликта с Империей, а отношения княжеств друг с другом меня не касаются. К тому же – ваше предложение пока выглядит как приказ. С какой же стати мне вам подчиняться вписываться в это?
Граф вздохнул и достал из-под полы пиджака крохотный фиал с чёрной жидкостью на один крохотных глоток.
– Вы полагаете, Александр, что вы так просто покините мой дворец?