Часть первая: «Вразумления». Глава 8 – Километр до счастья
Россия. Дальний Восток.
«Эдем-1».
31 декабря.
Сёма мог и с закрытыми глазами бежать по знакомой дороге. Нестись, благословляя снег и ощущая, как секира примерзает к ладони. Лич выбросил его в сотне метров от посёлка. Ощущая, после зноя пустыни кожу покалывает от перепада температуры, блондин сорвался в бег к родному дому, стараясь глубоко не дышать.
Фигура в чёрном явилась в паре метрах от него, возникнув прямо поперёк дороги и показалась лишней в волшебном сне возвращения в родные пенаты. Совсем не так фантазировал возвращение.
– Сёма, сейчас ты просто должен мне поверить или всё закончиться очень плачевно, – начал с ходу Меченный, держа в руке не привычный меч, а цепь. Но капюшон всё так же скрывал большую часть его лица.
– Что для тебя «всё»? – почти не удивился блондин, пытаясь разглядеть больше словно за завесой самой тьмы. Но это было делом не благодарным. Стоит отвести глаза и всё забывается.
– Ты пройдёшь до дома Корпионовых и начнётся цепная реакция никому не нужного варианта будущего. Твой друг Кот вместе с Ладой лишаться памяти, переоценив свои силы на одной из открывающихся баз Антисистемы в Сибири. Оружие иномирья в руках конторы затрёт им человеческую матрицу мозга окончательно. Даниил прозевает покушение, примет телом два десятка пуль. Но самое страшное то, что Скорпион не сумеет справиться с Золо без твоей помощи.
Сёма сморщился, стараясь уловить суть.
Брат Скорпиона спокойно продолжил:
– Истинно говорю тебе, ты войдёшь в дом, обнимешь сестёр и позвонишь Марии. Взяв автомобиль, помчишься к ней, будет долгожданная встреча, будет совместная встреча Нового Года в доме клана и двое суток тотального праздника. После случай раскидает вас: Кот с командой паранормов полетит в Новосибирск, Даниил, помогая Антисистеме за Уралом, получит ранение, которое не позволит перехватить автомат предателя, и он умрёт. Скорпион не найдёт решения и тоже умрёт. К тому же ты сам из будущего просил передать тебе настоящему, что «лучше потерянный меч, чем уничтоженные семьдесят три страны». Понимаешь?
– Э-э-э, нет, – честно признался блондин. – Но ты брат моего брата. Этот парадокс заставляет меня верить тебе. И я могу допустить, что после череды «восточных мудростей», и влияющих на мозг гор, и пустынь, я должен мигом лететь хоть к чёрту на кулички, лишь бы того, что ты говоришь, не случилось. Но, чёрт побери, мне сложно что-то понять из твоих слов. Ты тоже ясновидящий до мозга костей? Или вас нормально разговаривать не учат?
– Те, кто перешагнул черту отпущенной человеку жизни, видят чуть больше. И думают иначе. Но куда уж ещё проще? Я говорю, как есть. Чуть ли не разжёвываю и в рот кладу.
– Чуть? Почему же не Родослав останавливает меня у шлагбаума посёлка, прося о помощи за сына, а его племянник, который то ли Антихрист, то ли что похуже для нашего мира. Я, знаешь ли, в смятении.
– Дядя всегда делал ставку на волю случая. Я же отчётливо вижу, как не хватает Даниилу сил, даже после наведённого сна на одно забавное событие в Манчжурии.
– Событие?
– Дядя видит в Харламове некую перспективу. «Качает», как бы ты сказал, его для себя, подкидывая кое-какие крохи. Дед Даниила участвовал в спецоперации землях Манчжурии. Тогда действия русского спецназа в последний период Второй Мировой спасло Владивосток, Хабаровск, Биробиджан, Благовещенск, Комсомольск-на-Амуре и ещё половину Дальнего Востока от применения бактериологического оружия японцами. Видимо дядя хотел напомнить, что Дальний Восток мог стать одной большой братской могилой милостью агрессоров, чтобы не особо-то напирал на американцев с их первым применением ядерного оружия.
– У Японии в загашнике было оружие пострашнее ядерного? Так и знал!
– Как всегда, дядя верен паритету. На каждую страну, на каждое правительство и людей можно нарыть немало интересного, но вот когда это пускать в ход – забота таких людей, как наша большая, дружная семья, стремящаяся перегрызть друг другу глотки при первой возможности. Я говорю в целом об Эмиссарах, Аватарах, Отшельниках, потомков богов и людей, добившихся за свои стремления чуть больше, чем добиваются обычные люди. Мне продолжать или ты готов в путешествие?
Сёма ощутил, как нервно дёргается глаз.
«Ну, вот и нервный тик заработал», – подумал блондин.
– Я всегда готов. Если дашь майку и подержишь секиру, хватай за шкирку и швыряй вдогонку брату. Если тёплой одежды нет, надеюсь, что брат в тёплой стране.
– Всё опять же не так просто. Поскольку планированием вектора событий занимаюсь не я один…точнее я лишь один из многих, кто им занимается… то и тут не всё гладко. В частности, для тебя.
Блондин едва сдержал нервный смешок:
– Что там ещё?
– Тебе придётся стать «козлом отпущения».
– Всего-то? И тогда все выживут? Тогда в какую лужу я должен сесть? – сказал Леопард и осмотрелся. – Вокруг всё заледенело. Мне проковырять?
Меченный помедлил с ответом, наконец, подумав, ответил:
– Учитывая нездоровый интерес многих, будет чья-то смерть.
– Тогда какой смысл?
– Смерть одного человека лучше, чем многих. Мне снова повторить твои слова из другого витка варианта миров?
– Да к чёрту витки и твои заумности. Скорпион выживет?
– С большей вероятностью.
– Слушай, если будешь так говорить, возьму твою воображаемую линейку, которой ты измеряешь в своём будущем и настучу по голове. Откуда ты можешь знать, что там в будущем, если…
– Я знал, что ты согласишься, – пропустил последнее замечание Меченный. – Но есть ещё одно «но».
– Может, прямо здесь меня убьёшь? – Сёма запрыгал с ноги на ногу, пытаясь согреться. Управляемая терморегуляция на морозе помогала, но из-за больших перепадов температуры стала болеть голова. Организм испытывал перегрузку.
– Это лёгкий путь, да и здорово повлияет на другие цепочки событий. Пойми, ты нужен миру живым. Да, целому миру. Эго ни при чём. Но я не могу подкинуть тебя прямо к месту событий, дать в руки оружие и направить удар. Это твой путь, ты сам должен дойти. Одет в чём есть, ты попадёшь в Лос-Анджелес. И у тебя будут только сутки, чтобы добраться до Нью-Йорка.
– А в чём трудность?
– А ты думаешь, я отпущу тебя за паспортом, подожду, пока оформишь визу или насыплю в каждую ладонь золота? – позволил себе ехидность Меч.
– Мог бы просто подарить кредитную карточку… Постой, если я не смогу без документов полететь в Нью-Йорк, то на автобусе или даже скоростном поезде мне тем более не успеть за сутки!
– Вот эту проблему ты и должен будешь решить. Если не хочешь ещё одной смерти.
– Хватит мне угрожать! Нужна чья-то смерть – возьми мою жизнь. Друзей не трогай.
– Красивые слова. Период максимализма. Ничего – повзрослеешь. На многие вещи будешь смотреть под другим углом зрения.
– Но что-то останется неизменным, как преданность дружбе. Секиру точно подержишь?
– С этим проблем нет.
– Тогда кидай. Точнее – закидывай. Но почему у меня такое ощущение, что гроссмейстер из тебя хреновый?
Вспышка…
Печальные глаза Меченого, моментально затёртые из памяти, пустая дорога, свист ветра и заснеженные сосны вдоль кюветов сменились рокотом прибоя и почти пустым, несезонным пляжем. По одну сторону песка был открытый океан, по другую – дома вдоль дороги и суетящийся народ.
Сёма устало упал на колени, вгрызаясь пальцами в мелкий, белый песок. Голова от нового скачка градусов вновь взвыла, в виски вместо молоточков застучало кувалдой. Захотелось упасть в песок лицом и завыть.
«Спокойно, это лишь момент слабости. Со слабостью надо бороться. Проклятая командировка. Сдался мне это Аркаим. И ведь уже ощущал тепло дома, а получил уравнение со множеством неизвестных и строгого учителя, который сам не в силах его решить. И с чего начать? Я не спал трое суток! Маша, видит Творец, я спешил к тебе как мог! Ну почему Новый Год на чужбине? Лера, отшлёпать бы тебя за твои причуды с истериками. Найду – накажу. В кой-то веки хотел домашнего покоя».
Солнце, плеск волн, тепло.
«Видно сам чёрт дёрнул за ногу бегать по тренировкам и нарваться на чернявого. Сидел бы дома, играл в приставку, мажорил всю беззаботную жизнь, развлекался с гламурными девахами, потом учился бы в Лондоне или каком другом зарубежном ПТУ. Лёгкая жизнь. И смерь в окружении ленивых детей, скучного взгляда жены и зевающих внуков, ни во что не ставящих. Только в голову будет бить уже не боль перепада температур, а вопрос – почему нет ощущения завершённости, насыщенности жизни»?
Песок на руке, песчинки такие маленькие, ничтожные, как эти самые мысли.
«Кого обманываю? Ну-ка встал и пошёл крушить горы, пробивать лбом гранитные стены и касаться макушкой неба»!
Температура была около пятнадцати градусов тепла. Зима по местным меркам. Люди бродили в ветровках. Бегуны вдоль берега мчались в тёплых кофтах, свитерах, мастерках. Сёма поднялся, отряхиваясь от песка. Армейские ботинки, штаны и потрёпанные одеяния странствующего по горам Тибета не совсем сочетались с местными понятиями о нормальной одежде, разве что под хиппи закосить. Но и те приличнее одеваются. Засаленные, слипшиеся волосы грозили выдать за человека без определённого места жительства. Хотя с другой стороны мускулистое тело и татуировки сглаживали впечатления – так, типичный неформал, одевающийся, как хочет, во что вздумается из-за протеста к обществу.
«Что ж, у меня три цели. Две малых и одна большая: заработать немного денег, не попасться полиции и успеть в Нью-Йорк за сутки. И всего два выбора: успеть или опоздать. Вперёд, блондин! На штурм, на абордаж, в погоню»!
Сёма сбросил остатки одежды на торсе, оборвал до колен штаны, сделав подобие шорт и, расправив плечи, сверкая татуировками леопарда и тигра, напялив на лицо самую добродушную улыбку из возможных, бодро побрёл к дороге.