Глава 3
Пятничное утро не могло быть прекрасным. Не после того как Алиса узнала о возможном отъезде лучшего друга. И хотя за окном тяжелые тучи уступили место яркому солнцу, на душе у нее было неспокойно. Она с нетерпением ждала, когда наступит суббота, чтобы вдоволь поворчать на Кима.
Муж разбудил ее поцелуем очень рано, после чего отправился на смену, и Алиса не смогла больше сомкнуть глаз. Поднявшись с постели, она какое-то время простояла у окна, наблюдая, как просыпался маленький город. Секундная стрелка настольных часов медленно, но неумолимо нарезала круги по истертому циферблату, отмеряя утекающее время. Время, которого так не хватало, чтобы разобраться с чувствами, чтобы забыть о прошлом и начать жить заново. Размышления о минувшем начали разливаться острой болью в голове. И как только она стала невыносимой, Алиса запретила себе думать о том, что произошло или еще может произойти. Отыскав на кухне аптечку, она достала упаковку обезболивающего и приняла сразу две таблетки. Остальное Алиса положила в сумку и продолжила собираться на работу. Дни, когда голова начинала болеть уже с утра, выжимали из нее последние соки. Это было особенное время, когда хотелось просто лечь, закрыть глаза и оказаться нигде, буквально перестать существовать.
Дорога до школы занимала совсем немного времени. Алиса всегда добиралась на работу пешком, какая бы погода ни стояла на улице. Она шла не спеша, глядя себе под ноги и не обращая внимания на прохожих. Только когда в поле зрения появилась знакомая вывеска, она сбавила шаг и уставилась в окно, на тот столик, за которым любили сидеть они с мамой.
Обычно, когда Алиса просыпалась рано, она успевала перед работой забежать в кафе, выпить чашечку вкусного кофе и поразмыслить над тем, что волновало ее больше всего. Это всегда выглядело странно. Молодая красивая женщина, в полном одиночестве, задумчиво вглядывалась в пейзаж за окном, иногда отвлекаясь на дневник. Но разве может быть странной тоска по любимому человеку?
Алиса разглядывала немногочисленных утренних посетителей. Руками она прикоснулась к стеклу и придвинулась ближе, словно пыталась пройти сквозь него. Воспоминания одно за другим накатывали волнами. Сколько чашек кофе было здесь выпито и сколько пролито. Сколько раз в зале раздавался их громкий заразительный смех, и сколько раз им приходилось искать утешения, смахивая слезы с глаз друг друга. Боль с каждой волной воспоминаний била в виски все сильнее. Алиса с трудом оторвалась от окна и, заметив на себе косые взгляды прохожих, побрела на работу.
Посещая школу маленькой девочкой, она не переставала удивляться архитектурной красоте небольшого здания. Казалось бы, ничем не примечательная кирпичная кладка. Однако цвет старых стен время от времени завораживал ее – будто менялся в зависимости от времени суток или погодных условий. Вход в школу украшал ряд колонн. Давно переставшие отмерять время часы располагались точно по центру треугольного полотна фронтона. Простое и изящное решение, которое радовало глаз как случайных прохожих, так и тех, кто каждый день приходил в школу.
Теперь же Алиса, подходя к зданию, не поднимала взгляд к застывшим часам и давно перестала замечать колонны. И цвет стен однажды стал грязно-серым и больше никогда не менялся. Ей опостылела школа и все, что с ней связано. Работа не приносила удовольствия, разговоры в учительской превратились в назойливый бесплодный шум. Из-за нежелания детей узнавать новое ее стремление давать им знания угасало. Она чувствовала себя бесполезной и ненужной, а после смерти матери эти переживания лишь усилились.
На бегавших по коридору детей Алиса не смотрела, словно их и не было. Голова источала мучительную боль, которая выплескивалась наружу, и любой, кто оказывался рядом, мог ощутить, что эта пытка на самом деле осязаема и реальна. Она окутывала женщину с ног до головы, не позволяя сделать лишнее движение. Окажись Алиса дома, она бы непременно забралась на кровать, с головой залезла под одеяло, и слезы хлынули бы из глаз, пытаясь хоть как-то облегчить страдание. И сейчас ей очень хотелось заплакать, но приходилось терпеть и надеяться, что терзания скоро прекратятся.
Оглушительный звонок взревел словно гром, и Алиса невольно прикрыла уши руками и машинально выругалась. Дети разошлись по классам. В опустевших коридорах повисла приятная тишина. Напротив входа в класс, у окна, Алиса заметила ученицу. Девочка лет двенадцати смотрела на улицу, облокотившись на подоконник. Одной рукой она приглаживала белокурые волосы, блестевшие в мягком солнечном свете. Что-то беспокоило ее, и Алисе передалось чувство тревоги.
– Наташа, что случилось? Почему ты не в классе?
Девочка дернулась, не ожидая, что кто-то заговорит с ней, и оступилась.
– Здравствуйте, Алиса Владимировна, – детский голос прозвучал без всякой интонации.
– Ты скажешь, в чем дело? – ее продолжала мучить жуткая боль, но унылый взгляд девочки отвлекал от собственных переживаний.
– Это из-за брата, – девичий голос немного дрогнул.
– Что-то случилось с Алешей?
– На него все постоянно жалуются. Говорят, он плохо ведет себя, – Наташа говорила спокойно, голос больше не выдавал волнение. – И родители отправили его в больницу.
– А что он сделал? – Алиса немного удивилась, но попыталась скрыть это.
– Они постоянно заняты. У них работа. Леша говорит, что мы не нужны им, – голос продолжал мелодично разливаться, но щеки девочки зардели, а глаза слегка увлажнились. – Он хотел, чтобы они просто обратили внимание, вспомнили про нас.
Алиса села на подоконник и предложила девочке сделать так же. Наташа успокоилась и продолжила рассказ о том, как младший брат оказался в психиатрической больнице. В школе он прослыл драчуном, вел себя агрессивно и, что значит уважать старших, мальчик не знал.
– Он там ненадолго, поверь, – четко проговаривала каждое слово Алиса. – Совсем скоро Леша вернется домой. Он ведь не болен.
– Тогда зачем его туда отправили? – этот вопрос застыл в серых глазах девочки, и Алиса не знала на него ответа. – А когда он вернется, все будут смеяться над ним и пальцем в него тыкать. Все будут считать его психом.
– С чего ты взяла? – воскликнула Алиса.
– Потому что те, кто уже знает, что случилось, так говорят, – быстро ответила Наташа.
Она опустила голову и растерла глаза. Алиса громко выдохнула и этим, казалось, согласилась с ней. Горько и обидно осознавать, что так и будет. Алиса прикоснулась к мягким золотистым волосам ученицы.
– Ему трудно придется, но ты уж постарайся, чтобы он не чувствовал себя одиноким, – почти шепотом произнесла она. – Когда все отворачиваются от тебя, так важно, чтобы рядом был родной человечек. Что бы ни случилось, вы должны быть вместе, помогать друг другу.
Наташа взглянула на учительницу и кивнула, шмыгнув носом. Девочка соскочила с подоконника и вошла в класс. Алиса еще минуту сидела, глядя в окошко, переваривая ужасный рассказ. Незаметно для себя она отметила, что вновь начала думать о своих друзьях, и лишь одна мысль вертелась в голове – “Не дай бог, они отвернутся, не дай бог, я стану им не нужна”.
Собравшись с мыслями и пытаясь не обращать внимания на вновь подступившую боль, Алиса направилась в класс. В отсутствие учителя дети были предоставлены себе, отчего в классе творился беспорядок. Как только она вошла, ученики притихли. Ее раздраженный голос дал им понять, что для всех будет лучше, если урок пройдет в полной тишине. Сама она говорила тихо, осторожно, словно боялась, что голова совсем разойдется по швам.
Время урока тянулось неприлично долго, разбавляясь выкриками и замечаниями детей. Их смешки нервировали ее, но сил, чтобы сказать хоть слово поперек, уже не было. И вдруг Алиса почувствовала, как что-то начало подниматься из глубины. Нечто, темное и зловещее, цепляло острыми когтями затуманенное сознание, оставляя кровоточащие ранки. Оно медленно выискивало путь наружу, на свободу. Изъян – вот чем было нечто – перестал быть маленьким. На плодородной почве сомнений, страхов и боли он разросся настолько, что смог ослабить Алису, заставить ее потерять над собой контроль.
К тому моменту, как до конца урока оставалось всего несколько минут, безудержная боль вырвалась наружу вместе с истошными криками Алисы. В глазах временами темнело, а по телу разливалось изнеможение. Лицо исказилось гримасой не то боли, не то злости. Сквозь стиснутые зубы она цедила отвращение и желчь. Одной рукой Алиса облокотилась на стол, так как чувствовала, что силы покидают ее.
Дети таращились на учительницу, застыв от страха. Глаза некоторых ребят наполнились слезами, но она этого не видела. Сердце бешено колотилось, а из глотки продолжали выплескиваться на свет божий потоки диких воплей и оскорблений. Сколько бы она ни кричала на детей, раздражение не уходило, а только лишь больше разливалось по телу, беснуясь. Наташа не могла поверить, что еще совсем недавно эта женщина утешала ее.
– Какого черта? – воскликнула стоявшая на пороге класса женщина.
Она с изумлением смотрела на Алису, на испуганных детей, а затем одним лишь жестом позвала взорвавшуюся учительницу за собой. И той не оставалось ничего, кроме как последовать за завучем. Ноги почти не слушались Алису, словно кто-то привязал к ним пару знатных мешков с песком. Сознание подчас затуманивалось, а внутри все продолжало бурлить.
Оказавшись в кабинете завуча, Алиса плюхнулась на стул и, облокотившись на стол, уставилась на полную, сильно размалеванную женщину. Виктория Павловна с упреком смотрела на учительницу.
– Извольте объяснить, Алиса Владимировна. Что это была за истерика?
В ответ Алиса пожала плечами и даже язвительно улыбнулась.
– Не выспалась, наверное, – дерзко произнесла она. – Так голова раскалывается с утра!
– Ты считаешь, это смешно? – грубо ответила завуч. – Завтра ко мне прибегут их родители и твоей головы просить будут. Это непозволительно – так себя вести! Что с тобой?
– Не волнуйтесь, Виктория Павловна, – процедила Алиса, всем весом навалившись на стол, – им плевать на своих детей.
– Так! Сейчас же иди домой. Впереди выходные; надеюсь, ты придешь в себя за это время, – завуч мотала головой, находясь под впечатлением от увиденного. – Не могу поверить в то, что видели глаза и слышали уши. Словно это не ты была…
– А кто же? – перебила ее Алиса. – Откуда вам знать, какая я на самом деле? Вы и представить себе не можете, как меня от всего этого тошнит!
Внутри бушевало адское пламя, сознание продолжало кровоточить, и яд, отравлявший Алису, рвался выплеснуться наружу.
– Ты бы закрыла рот, деточка! А то невзначай наговоришь чего лишнего! – резко ответила на хамство Алисы Виктория Павловна. – Потом пожалеешь.
– О чем жалеть? – прохрипела Алиса в ответ. – Что вы такого можете сделать, что заставит меня пожалеть?! И не волнуйтесь за детей, переживут. То, что я сказала, чистая правда. Они – ленивые сволочи, которые постоянно мешают мне работать и не дают учиться тем, кто действительно этого хочет. Правда еще никому не мешала.
– Я там была и все слышала. Слова были совсем другие, – подметила Виктория Павловна.
– Но смысл остался прежним, – резко вставила Алиса.
Завуч чувствовала раздражение, но все же ей было жаль Алису. Она понимала, что такое поведение неспроста. Виктория Павловна сочувственно качала головой.
– Слава богу, твоя мать не видела этого. Ее бы это зрелище сильно расстроило.
В раздираемой болью груди с прежней силой забурлил гнев. Злость исказила лицо, и вновь сквозь стиснутые зубы начал выплескиваться яд.
– Закройте свой поганый рот! Не смейте о ней говорить!
– Ты опять забываешься! – в ответ повысила голос Виктория Павловна. – Прекрати истерику! Вон отсюда!
– Мне плевать на вас! Можете делать, что хотите! К черту вас и все это болото! И не смейте о ней говорить! Вы слышите?
Их перебранка закончилась, только когда Алиса вышла на трясущихся ногах в коридор. Звонок снова прогремел глубоко внутри, и, продолжая трястись, она направилась в класс, где случилась истерика. По узким коридорам носились дети, не обращая внимания на еле передвигающуюся учительницу. Лишь те, кто вышел из того самого класса, случайно встретив, осторожно обходили ее стороной. С лица ее были стерты все эмоции, оно выглядело безжизненной белой маской. Нечто отступало, волнами растворяясь где-то внутри. Ей полегчало, но Алиса поняла, что нечто не исчезло, а просто вернулось в темное логово набираться сил перед новой вылазкой. Она заметила Наташу, которая снова высматривала что-то в окне, и прошла мимо, потупив взгляд.
Алиса зашла в класс и села на учительский стол. Внутри будто все успокоилось. Пустота заполнила ее до краев, и слезы заскользили по ожившему лицу. Алиса не сдерживалась. Иногда ей казалось, что не хватает воздуха, и она жадно его глотала. Чем больше слез капало на грязный пол, чем громче был слышен плач, тем больше Алиса осознавала, что натворила. Время стремительно утекало. Ей хотелось как можно скорее забыть об этом, как о страшном сне.
Тонкие пальцы стали шустро утирать воду с лица. Соскочив со стола, Алиса достала из сумки зеркальце и ужаснулась отражению в нем. Недолго думая, она привела себя в порядок, ровно настолько, чтобы люди, которые попадутся ей на пути, не упали в обморок при виде ее помятого лица.
Открыв дверь, она буквально выскочила из класса. Напротив стояла напуганная Наташа. Как только учительница закрыла за собой дверь, девочка сорвалась с места. Алиса хотела извиниться перед ней. Почему-то именно перед ней было особенно стыдно. Но через мгновение той и след простыл. Слышала ли она, как учительница плачет? Алиса надеялась, что да. Возможно, тогда Наташа поняла бы, как сильно та мучается и раскаивается.
Солнце продолжало неспешно плыть сквозь облака. Выбравшись на свежий воздух, Алиса вдохнула полной грудью весну и почувствовала, что стало немного легче. Она прогулочным шагом отправилась в парк, располагавшийся неподалеку. В середине рабочего дня здесь было практически безлюдно. От этого на душе у нее становилось светлее. Она так не любила чужие взгляды.
Алиса села на первую попавшуюся скамейку и достала из сумки дневник. Но, поразмыслив, решила, что не хочет вспоминать те ощущения и вновь их испытывать. Она зарыла дневник поглубже и вытащила небольшую книжку, после чего надолго погрузилась в удивительный вымышленный мир, забыв о настоящем.
Через пару часов ее отвлек телефонный звонок. Муж спешил обрадовать, что смена скоро закончится, и он вернется домой вечером, а не завтрашним утром. Алиса действительно обрадовалась этой новости. После того, что случилось, ей просто жизненно необходим был рядом родной человек. Когда они попрощались, Алиса осмотрелась вокруг и убрала книгу в сумку. Она посидела еще пару минут и полюбовалась безлюдным парком, а затем нехотя затопала по узкой тропинке к выходу. Несмотря на жгучее желание быстрее оказаться дома, Алисе пришлось сперва зайти в магазин.
Из сумки раздался звонок. Бродя мимо полок, забитых бесполезной ерундой, она услышала в телефонной трубке голос Славы. Алиса пыталась бодриться, чтобы муж не догадался о том, что что-то произошло, и пообещала, что будет дома, когда он вернется. Закончив разговор, она убрала телефон в карман плаща, продолжая толкать вперед неуклюжую тележку. Руки сгребали в нее банки, пачки, бутылки. Ноги зашаркали по полу – накатила какая-то слабость. В голове пульсировала боль, и, когда зазвенел карман, Алиса вздрогнула. Узнав мелодию звонка, она тут же ответила и заулыбалась.
– Привет, мой хороший. Твоя самая лучшая подруга на проводе.
– Привет. Слышу, настроение у тебя неплохое, – голос Кима звучал как всегда чарующе.
– Нет, – она скорчила нелепую гримасу. – На самом деле паршиво себя чувствую. Весь день голова болит. С утра выпила пару таблеток, потом еще на работе, но не помогло.
– Значит, настрой неважный.
– Да. В самый раз кого-нибудь придушить, – абсолютно серьезно сказала Алиса.
– Ладно тебе, не так лихо. Я, вообще, насчет завтра звоню. Еще в силе наше свидание?
– Не обольщайся, красавчик. Тебе ничего не перепадет, – она услышала в трубке смешок. – Ты смотри мужу моему не ляпни что-нибудь в таком духе – точно будет не до смеха.
– Ай-яй-яй! Жаль, что не перепадет, – съязвил Ким. – Я-то надеялся.
Алиса с трудом повернула тележку с продуктами в соседний проход.
– Ха, мой мальчик! – она выдавила из себя подобие смеха. – Давай в парке нашем встретимся, при входе. Скажем, часов в двенадцать?
– Хорошо, как скажешь.
Алиса, увидев впереди препятствие, остановилась.
– Вот черт, – голос прозвучал немного грубо.
– Что случилось? – встревожился Ким.
– Какой-то козел перегородил мне дорогу своей тележкой.
– Смотри, не нарывайся.
– Ладно, пока! – выпалила Алиса и бросила трубку, чувствуя, как ее покидает хладнокровие.
Она убрала телефон в сумку, обеими руками крепко схватилась за тележку и направилась прямиком к мужчине. Нежное лицо рыжеволосой красавицы исказилось гримасой недовольства. Ее тележка со скрежетом врезалась в неподвижную телегу мужчины. С важным видом он рассматривал полку, заставленную бесконечными пачками чая, когда услышал звук удара. Его картофелевидная фигура обернулась на шум, и он с недовольством уставился на Алису.
– Какие-то проблемы, девочка? – мужчина сразу заговорил хамовато.
– Какая я тебе девочка, козел? Тележку свою убери.
– С другой стороны обойдешь, раз такая вежливая. Не сломаешься.
Внутри что-то начало подниматься. Алиса жутко перепугалась. Раздражение смешивалось со страхом. Горячая смесь бурлила, вздымая грудную клетку.
– И это ты мне будешь говорить о вежливости? Поставил свою телегу поперек дороги! Нормальным людям не пройти! С головой как? Совсем не дружишь?
Их перебранка заинтересовала других покупателей. Они с интересом наблюдали за происходящим. Алиса не стеснялась в выражениях, а голос временами срывался на крик.
– Чувак! Ты оглох, что ли? Сколько раз можно повторять? Убери свою телегу!
Мужчина развернулся, немного приблизился к ней и с явным раздражением выдал:
– Или ты успокоишься сама, или я тебя успокою. Поверь, первый вариант менее болезненный.
У Алисы от удивления раскрылся рот. Его наглость в ее душе отозвалась всепожирающим огнем. Вновь туман застил глаза. Она попыталась убрать его тележку с дороги, отталкивая ее своею. Кто-то из покупателей начал звать охрану.
– Убери! Свою! Телегу! К черту! – каждое слово слетало с губ Алисы отчаянным криком.
– Слышь, ты! – мужчина крепко схватил ее за руку.
От его прикосновения последние крупицы здравого смысла разлетелись на кусочки. Ее правая ладонь моментально превратилась в кулак, и Алиса ударила обидчика по лицу. Удар был несильный, и мужчина устоял на ногах, но, качнувшись, ударился о полку. От кипящего внутри пламени она не почувствовала боли, раздирающей костяшки пальцев.
Лишь мгновение продлилось ее недоумение. Увидев приближающихся охранников, Алиса бросила злополучную тележку и выбежала на улицу. Закинув сумку на плечо, она перебежала дорогу и пустилась, куда глаза глядят. Но никто не выбежал за ней из магазина. Никто не преследовал молодую женщину. Бежала она не от людей. Алиса пыталась убежать от самой себя.
Одна из главных улиц сияла неоном, раздражая своей яркостью. Ноги несли ее прочь от огней города, в темные переулки. Желание скрыться разливалось по телу неприятным холодом. Остановившись и оглядевшись вокруг, Алиса увидела незнакомые невысокие здания, погруженные во мрак. Дыхание сбивалось, на щеках рдел румянец, и легкий мороз сковывал изнутри. Она кинула сумку на асфальт и села, прислонившись к грязной кирпичной стене. Лишь одна мысль вертелась в голове, несколько раз срываясь с губ: «Что происходит?»
Алиса нервно перебирала пряди, наматывала их на трясущиеся пальцы, которые изредка покусывала. В глазах стояли слезы, но она не хотела плакать. Все раздражение и гнев покинули измотанное тело, но память о содеянном не переставала съедать его изнутри.
Закрыв глаза, Алиса оперлась о холодную стену, спиной и затылком она чувствовала, как прохлада проникает внутрь и гасит остатки бушевавшего пламени. Время текло быстро, хотя ей казалось наоборот. Тихие голоса прохожих раздавались где-то неподалеку, но Алиса сидела также смирно, ни на что не обращая внимания. Даже когда начал звонить мобильный, она ни разу не пошевелилась. Алиса понимала, что это муж, но ей было ровным счетом плевать на него. В тот момент ее не волновало ничего, кроме собственного пошатнувшегося душевного равновесия. И пока она приходила в себя, остальной мир для нее не существовал.
