Глава 22
У Джойс сегодня стрижка. Энтони приезжает по четвергам и пятницам, и стрижка в его мобильном салоне – настоящая золотая жила. Джойс всегда записывается первой в очереди, чтобы услышать отборные сплетни.
Элизабет это учла и сидит сейчас у дверей. Ждет, слушает. Она могла бы просто зайти, но ждать и слушать – старая привычка, от нее так просто не избавишься. За целую жизнь она чего только не наслушалась. Элизабет посматривает на часы. Если через пять минут Джойс не выйдет, она напомнит о себе.
– В один прекрасный день я все это покрашу, Джойс, – говорит Энтони. – Выйдете отсюда ярко-розовая.
Джойс хихикает.
– Будете как Ники Минаж. Знаете Ники Минаж, Джойс?
– Нет, но звучит красиво, – отвечает Джойс.
– А что вы думаете насчет того убитого парня? – интересуется Энтони. – Карран, да? Я его здесь видел.
– Ну, это, конечно, очень печально, – говорит Джойс.
– Застрелили, как я слышал, – говорит Энтони. – Интересно, за что?
– По-моему, убили тупым предметом, Энтони, – поправляет Джойс.
– Правда? У вас прекрасные волосы, Джойс. Дайте слово, что завещаете их мне.
Элизабет за дверью закатывает глаза.
– Я слышал, его расстреляли на набережной, – не унимается Энтони. – Подкатили трое на мотоциклах…
– Нет, просто проломили голову на его собственной кухне, – говорит Джойс. – Безо всяких мотоциклов.
– Кто бы мог это сделать? – удивляется Энтони. – Проломить человеку голову на собственной кухне?
«Действительно, кто?» – думает Элизабет и снова смотрит на часы.
– А кухня у него наверняка хороша, – говорит Энтони. – Какая жалость. Мне в нем всегда чудилось что-то такое. То есть видно, что он не из порядочных, но все-таки…
– Да, тут мы с вами сходимся, Энтони, – говорит Джойс.
– Надеюсь, того, кто это сделал, поймают.
– Наверняка, – соглашается Джойс, поднося к губам чашку с чаем.
Элизабет, решив, что достаточно наслушалась, встает и входит в салон. Энтони, обернувшись, замечает ее.
– О, вот и она. Дасти Спрингфилд!
– Доброе утро, Энтони. Боюсь, вам придется отпустить Джойс. Она мне нужна.
Джойс хлопает в ладоши.