Глава 16
Перед самым отправлением дверца микроавтобуса в последний раз отъезжает в сторону, и в салон вступает Элизабет. Она занимает место рядом с Джойс.
– Доброе утро, Джойс, – с улыбкой здоровается она.
– О, в первый раз! – отвечает Джойс. – Как приятно!
– Если вы не любите дорожных разговоров, я захватила книжку, – говорит Элизабет.
– Ой, нет, давайте поговорим!
Карлито с обычной осторожностью трогает машину с места.
– Превосходно, – говорит Элизабет, – потому что на самом деле я без книжки.
Элизабет с Джойс заводят разговор. Они очень старательно обходят дело Тони Каррана. Первое, что узнаешь в Куперсчейзе, это что у некоторых со слухом все в порядке, поэтому Элизабет рассказывает Джойс о своей прошлой поездке в Файрхэвен, где-то в шестидесятых годах, по поводу выброшенной на берег детали какого-то устройства. Элизабет не позволяет себе вдаваться в подробности, хотя, по ее словам, дело почти наверняка уже открыто, так что, если интересно, Джойс может найти, где о нем почитать. Очень приятная поездка. Солнце уже высоко, небо голубое, в воздухе пахнет убийством.
Карлито, как всегда, останавливает автобус у «Раймана». Здесь же все соберутся через три часа. Карлито уже два года на этой работе, и ни разу никто не опоздал. Кроме Малькольма Уикса, который, как выяснилось, скончался в отделе осветительных приборов в магазине Роберта Диаса.
Джойс с Элизабет выходят последними, пропустив вперед штурмовую волну костылей, палок и ходунков. Бернард на ходу приподнимает шляпу, приветствуя дам, и уходит в сторону набережной с «Дейли экспресс» под мышкой.
Выходя, Элизабет на чистейшем португальском благодарит Карлито за осторожное вождение, и только тогда Джойс догадывается спросить, чем она собирается заняться в Файрхэвене.
– Тем же, что и вы, дорогая. Вы не против?
Элизабет сворачивает от набережной, и Джойс не отстает: ей хочется приключений, хотя она все же надеется улучить время на чай с пирожным.
Очень скоро они подходят к широкому каменному крыльцу Файрхэвенского отделения полиции на Вестерн-роуд. Пока открывается автоматическая дверь, Элизабет оборачивается к Джойс.
– Мне вот что подумалось, Джойс. Если мы намерены расследовать это убийство…
– Мы намерены расследовать убийство? – изумляется Джойс.
– А как же, Джойс? – отвечает Элизабет. – Лучше нас никто не справится. Но у нас нет доступа к материалам дела, показаниям свидетелей, результатам экспертизы, и это надо исправить. Затем мы сюда и пришли. Я уверена, вам этого можно не говорить, Джойс, но поддерживайте меня в любом случае.
Джойс кивает: конечно-конечно. Они заходят.
Позвонив в звонок у второй, бронированной двери, две дамы попадают в приемную. Джойс впервые в полицейском участке, зато она пересмотрела все документальные фильмы ITV о полиции и теперь разочарована: никто не валит никого на пол и не волочит в камеру под волнующе запиканные ругательства. Вместо всего этого они видят молодого дежурного сержанта, украдкой раскладывающего пасьянс на служебном компьютере.
– Чем могу помочь, леди? – спрашивает он.
Элизабет ударяется в слезы. Джойс удается скрыть изумление.
– У меня только что украли сумочку. Перед «Холланд и Баррет», – плачет Элизабет.
«Так вот почему она не взяла с собой сумочки», – думает Джойс. Ее эта мысль донимала еще в автобусе. Джойс обнимает подругу за плечи.
– Это ужас что такое!
– Позвольте, я вызову кого-нибудь принять у вас заявление, и мы посмотрим, что тут можно сделать.
Дежурный сержант нажимает кнопку слева от себя, и через несколько секунд в следующую бронированную дверь входит молодой констебль.
– Марк, у этой дамы сейчас на Квинс-роуд украли сумочку. Ты примешь заявление. А я приготовлю по чашечке на всех.
– Конечно, мадам, пройдемте, пожалуйста.
Элизабет наотрез отказывается двигаться с места. Она мотает головой, щеки уже мокры от слез.
– Я хотела бы говорить с женщиной.
– Ручаюсь, Марк вам поможет, – заверяет дежурный сержант.
– Пожалуйста, – всхлипывает Элизабет.
Джойс спешит на выручку.
– Моя подруга – монахиня, сержант.
– Монахиня? – переспрашивает дежурный.
– Да, монахиня, – кивает Джойс. – Вам, я думаю, не надо объяснять, что из этого следует.
Дежурный сержант представляет, какое множество неприятностей сулит ему продолжение этого разговора, и выбирает легкий путь.
– Прошу вас немного подождать, мадам, я кого-нибудь подыщу.
Он вместе с Марком уходит за бронированную дверь, и на минуту Элизабет с Джойс остаются вдвоем. Элизабет, бросив лить слезы, косится на Джойс.
– Монахиня? Отличный ход.
– Мне некогда было толком подумать, – говорит Джойс.
– Я собиралась, если прижмут, сказать, что кто-то меня трогал, – говорит Элизабет. – Знаешь, они теперь этого как огня боятся. Но монахиня… это гораздо забавнее.
– Зачем вам женщина-полицейский? – У Джойс множество вопросов, но этот – первый в очереди. – И очень правильно, что вы не сказали: «женщина-констебль». Я вами горжусь.
– Спасибо, Джойс. Я просто подумала, раз уж автобус все равно идет в Файрхэвен, надо бы заскочить повидать констебля де Фрейтас.
Джойс медленно кивает. В мире Элизабет такие вещи выглядят абсолютно разумно.
– А если сейчас не ее дежурство? Или ее, но здесь служат и другие женщины?
– Неужели я повела бы вас сюда, не проверив заранее, Джойс?
– Как же вы проверили?..
Бронированная дверь открывается, входит Донна де Фрейтас.
– Итак, леди, чем я могу вам… – Тут она их узнаёт. Переводит взгляд с Элизабет на Джойс и обратно: – …вам помочь?