Глава 7
Скоростной поезд мчался к Токио, оставляя позади выхолощенные и оголенные рисовые поля.
Прислонившись головой к окну, Тору наблюдал осенний пейзаж и вспоминал, как одиннадцать дней назад ехал в никуда, слепо повинуясь чувству, хорошо знакомому оказавшемуся на улице шелудивому котенку. Учитель музыки стал для него редким прохожим, увидавшим за грязью и гноящимися глазами маленького мокрого комка спутанной шерсти красивую и ласковую кошку.
Атсуши не только помог ему избежать медленной (а вероятно, учитывая опыт его бывших товарищей, и весьма быстрой) смерти, но и дал возможность окинуть свою жизнь более ясным взором, подарил надежду. В этом не было магии. Ему просто заново открыли, что трава зелёная, огонь горячий, а небо голубое. Не то что бы он не знал этого, но осознавал ли? Осознавал ли, как тяжело его матери тянуть свою лямку, когда он свесил ноги с повозки, а друзья, появившиеся у него вместе с чудодейственными средствами, погружались на дно, попутно повесив морской якорь и на его ногу? Нет, он все это знал, но осознавал ли? Пожалуй, все-таки нет.
Ему многое предстояло поменять и он был полон молчаливой решимости. Они провели с Атсуши достаточно времени, чтобы тишина перестала его тяготить. Он начал находить в ней красоту и гармонию, которых часто не доставало словам… И все же кое-что оставалось для него в тени.
– Сенсей, Вы вернули меня к жизни, но я хочу спросить Вас ещё об одном. Скажите, что я могу сделать для Вас? Знаю, что никогда не смогу вернуть долг, но, если вы укажете мне путь, я буду идти по нему до конца своих дней.
Его слова выдернули Атсуши из печальных размышлений о том, что сегодня утром он в последний раз в своей жизни видел мастера Морихэя. Безусловно, он был и счастлив, что застал его живым и вполне бодрым для своих лет, но эти два чувства шли бок о бок и ни одно не могло победить. Голос Тору вернул его из прошлого к текущей жизни, и он был этому чрезвычайно рад, хотя виду и не подал.
– Не упусти то, что тебе досталось. Пусть это будет твоей благодарностью.
– Да, учитель. Скажите, я могу и дальше учиться у Вас музыке?
– Придешь завтра в пять.
Но уроками музыки это еще не ограничилось. Атсуши настоял на возвращении в школу. Тору хотел найти работу и помогать матери, но учитель резко его оборвал:
– Время в школе пролетит быстро и по его завершении от тебя будет больше толку, – заявил он, как всегда безапелляционно.
– Да, учитель, – понуро ответил Тору.
– Но пока ты учишься, ты можешь работать в школе. Я поговорю с директором, – смягчился немного Атсуши.
– Спасибо, учитель!
Атсуши сдержал каждое свое слово.
Тору вновь появился за партой, чем привел в полное замешательство одноклассников и учителей. Внезапно сонный паренёк с галерки занял место в первом ряду.
Новый Тору поразил и даже несколько напугал окружающих неистовым упорством в учебе. Не было больше ленивого дремотного взгляда из-под вечно полуприкрытых век, нервических постукиваний пальцами о парту. Только пробелы в знаниях не оставляли сомнений в том, что это был все тот же Тору. Но теперь, столкнувшись с очередным белым пятном, он сопел, напрягался, делал торопливые пометки в тетради о том, что предстоит изучить самостоятельно, и продолжал внимать.
Сперва учителям было не по себе. Они давно смирились со старой версией Тору, но постепенно прониклись к нему уважением и многие сами стали предлагать ему помощь.
Что до учеников, то тут было не все так просто. Молва связывала его с мафией, и слух этот имел под ногами почву, пусть и зыбкую: на самом же деле Тору изредка поручали мелкие дела люди, продававшие ему дурь. Ничего серьезного, но для большинства учеников он стал темной и опасной личностью. Его возвращение за школьную парту вызвало еще больше удивления и, вместе с присущей ему с детства молчаливостью, создали еще более загадочный образ с оттенками опасности и беззакония. Это позволило ему остаться тем, кем он был и до наркозависимости – изгоем и неприкасаемым, с той лишь разницей, что никто уже не смел его беспокоить. И это его вполне устраивало: он твердо решил наверстать упущенное и тратить время попусту не хотел.
Впрочем, эта легенда прожила недолго. Благодаря Атсуши он стал подрабатывать уборкой здесь же, в школе. Он имел полное право убираться до самого начала уроков, но по понятным причинам предпочитал заканчивать до прихода первых учеников.
А уроки музыки в пять утра никто не отменял. Однажды они с Атсуши потеряли счет времени и закончили всего за час до первого звонка. Тору поспешил сменить бати на швабру, но остаться незамеченным не успел.