Гусарская тема советской эстрады
– Почему вы столь активно занимались похоронами Талькова?
– Я никогда с Тальковым не был дружен. Я дважды всего (за всю жизнь) выступал в концертах, где он принимал участие. Но меня взволновало (как коллегу) то, что раздался этот выстрел. Я к нему относился с симпатией. Ко мне обратился директор центра (раньше он был по фамилии Гольберг, сейчас он Смирнов): попросил организовать захоронение.
Я проторчал пол-дня у Руцкого. Потом – заседание правительства Москвы, нельзя было вытащить Лужкова. И когда оно закончилось, я бросился к Лужкову.
И я добился чтобы он подписал разрешение захоронить Талькова на Ваганьково (хотя говорили: «Максимум – филиал Новодевичьего». Так называется Новокунцевское кладбище). Поехал туда, на Ваганьково, выбирать ему последнее пристанище.
Попросил, чтобы рядом с Левой Яшиным и с этими тремя героями Августа. Ребятами, которые погибли во время переворота. Я попросил чтобы рядом с ними похоронили Талькова. Мне сказали, что на этом месте нельзя хоронить. Там всего пять человек похоронено: Лев Яшин, трое героев и Беляков (это бывший первый зампред Моссовета).
Я вернулся к Лужкову. И он сказал: «Где хочешь, там и хорони». Напишите – участок 27, прошу я. Он написал. Говорит: «Все?». Все. Захоронил, заказал поминки в «Северном луче». И пришел на панихиду.
Я просто произнес речь. Не о друге, а просто как о коллеге, который трагически ушел из жизни. Сказал, что это беда личностная, с одной стороны, с другой – нашего общества. Когда в артиста стреляют на сцене. Это все равно, что священника в храме. Я сказал эти слова.
И вот впоследствии выступил один из участников презентации «Профи-91» в прессе (Карен Кавалерьян, молодежный поэт, пишет тексты, не стихи, а тексты.):
«Я очень рад видеть себя в числе лауреатов на „Профи-91“, который возглавляет бывший идеолог той эстрады, которая нас никогда не принимала. И теперь он нам вручает призы! Это Кобзон, который позволяет себе ходить на панихиду к Талькову».
Ему задают вопрос:
«А как вы думаете: для чего ему (Кобзону) это нужно?»
Он говорит:
«Ну как для чего? Чтобы продержаться на плаву».
Я не стал мстить (мне легко было завестись, я человек крайне вспыльчивый и иной раз несдержанный).
Я мог это сделать совершенно по другому. Вплоть до рукоприкладства.
Но не стал этого делать. В надежде, что кто-нибудь из молодых вступится, понимая что я принял чисто человеческое участие, и мне не нужно какое-то общественное признание.
Так это происходило, когда скончался Высоцкий. Я никогда не был близким другом Владимира Семеновича, но я добился у Пастухова публикации некролога, я добился этого места, где он покоится.
Я думал, что возмутится молодое поколение моих коллег. Выступит и даст этому оценку.
Никто.
Никто не отреагировал.
Я понял, что они разрознены и эта дикость – закономерный случай.
Который характеризует общий уровень нашей культуры.
И культуры творческой и культуры бытовой.
Я не удивлюсь, если, скажем, завтра узнаю, что кто-то задушил за кулисами ту же Азизу.
В отместку.
Не удивлюсь.
Из всей этой плеяды самый мыслящий, порядочный человек, знающий, что он делает – это Олег Газманов. Я на «Белых ночах» с ним поговорил. На пароходе, в течении двух часов.
«…мыслящий, порядочный человек – это Олег Газманов»
– А с чего это вы вдруг познакомились с автором «Эскадрона»? Он, что – попадает в категорию «кремлёвских» певцов, после того как его песней «Свежий ветер» озвучили фильм о Горбачеве?
– Мы собрались (Розенбаум, Винокур, Лещенко), когда на Дворцовой площади было это выступление. Приходит Олег.
И Володя Винокур (с присущей ему простотой и юмором) говорит:
«Нужно поговорить с Газмановым; спросить каким он номером идет, чтобы как с Тальковым не произошло».
Я говорю:
«Володя, это кощунственно».
Но когда Газманов проходил, он таки бросил:
«Олег, мы идем теми номерами, которые ты укажешь».
Газманов парировал:
«Зря смеетесь, ребята».
И мы завязали разговор. Об этой разрозненности.
Вы когда-нибудь видели чтобы артисты сидели за кулисами и слушали друг друга? Никогда! Курят, ждут. «Старик, когда я иду?» «Через номер». «А, ну хорошо».
Мое поколение с жадностью слушало за кулисами мастеров. Всегда. Не дожидаясь своего выхода, а просто это нам было интересно.
Потом: я не против, если Маша Распутина сегодня выступает в сексуальных платьях, потому, что я вижу, что она старается отразить себя в репертуаре.
Но когда, скажем, мой коллега мужского пола выступает в спальном костюме!
– Кто?
– Все.
Все мои коллеги молодые.
Это неуважение к тем людям, которые платят деньги.
Тот же Тальков: у него был свой имидж. Эта белая рубашка, белогвардейский костюм – это была атрибутика, отражающая его репертуар.
А когда рок-группы выходят в джинсах, кроссовках! Если это сценические джинсы, сценический образ – согласен. (Если они переодеваются на свое выступление). А если это их обыденный, будем так говорить, гардероб, которым все равно где пользоваться: на лужайке, в автобусе, на сцене – меня это шокирует. И это не консерватизм, а мое глубокое уважение к своей профессии.
Вот солист «Любэ» (Николай Расторгуев). Он же не ходит по улице в этом офицерском костюме?
Мы никогда не позволяли себе до выступления или во время выступления выходить в публику.
Нельзя.
Тогда теряется ощущение романтики.
Я например, никогда в жизни в брюках, в которых я выхожу на сцену – не сяду.
Никогда
В антракте, если я выхожу, то, извините, я должен снять штаны.
«К таким братьям-друзьям я причисляю Роберта»
— Не про всех ваших знакомых это можно сказать. Я – насчет штанов. Кого вы, кстати, числите среди своих ближайших товарищей?
– Есть общепринятое понятие слова «друг» и есть – личностное. «Брат может другом вдруг не оказаться, зато вот друг – он настоящий брат». К таким братьям-друзьям я причисляю Роберта Рождественского. Генерала Громова и полковника Аушева. Афганские мои друзья. Аушев – Герой Советского Союза. С Громовым я познакомился в апреле 80-го. Он был старшим лейтенантом. Мы подружились.
Дать палитру друзей? Композиторы: Аля Пахмутова и Коля Добронравов, старые добрые друзья.
Я дружу со своими коллегами – артистами. Они меня называют «папаша». А я их называю «сынки». Это – это уже помянутые – Лева Лещенко, Володя Винокур, Саша Розенбаум.