Фанера
– Хорошо, давайте вернемся к вашему цеху. В вашем цехе некоторые поют под фанеру. Вы с этим боретесь. Вы же разрабатывали закон соответсвующий. И что сейчас произошло? Это же оказалась какая-то фикция.
– Нужно бороться не с ними, а с государством.
– С государством надо бороться?
– Да. С государством! Которое не находит средств для борьбы с этим явлением. Потому что закон есть. Закон о защите прав потребителя.
– Но он же не работает.
– Он не работает, потому что нет финансирования. Вот я попрошу: журналисты, идите по концертным залам, подходите к звукорежиссеру и следите.
Но кто вас пустит? А кто вам разрешит проверять, под фонограмму сейчас пел исполнитель или без фонограммы? Значит, нужно создавать штат, нужно создавать работников профессиональных. И нужно избрать карательную систему.
Вот, если обнаружили, что я пою под фонограмму, меня нужно наказать. А как наказать? Наказать меня, как Pussy Riot? Или наказать меня штрафом? Каким-то колоссальным. Это уголовное преступление или административное нарушение?
– Как вы сами считаете? Это преступление прежде всего моральное. Потому что это обман. Это обман зрителя. Обман фанатов.
– Правильно. Моральное преступление. Как его наказать?
– Позорить. Ну, как, прямо гражданский суд.
– Нет, это ерунда.
А вы возьмите пример в Белоруссии. В Белоруссии этот закон уже применяется давно.
У меня был случай. Годовщина была такого известного белорусского деятеля Петра Мироновича Машерова. И мы давали концерт.
Я приехал в Минск. Ко мне зашли за кулисы Лучинок и Мулявин, народный артист Советского Союза, легенда белорусской эстрады. И они с Лучинком мне говорят, поговорите с министром культуры, он не разрешает петь. Это был не коммерческий концерт. Это был вечер памяти, посвященный Петру Машерову. Я подхожу к министру (он сидел в ложе). Говорю, ну, как же так. Ну, Мулявин сам, без оркестра, без ансамбля, но хочет поклониться памяти Петра Мироновича. Почему вы ему не разрешаете под фонограмму?
Он отвечает: Иосиф Давыдович, я сам являюсь поклонником творчества Владимира Мулявина. Но закон есть закон.
Закон применителен ко всем исполнителям, поэтому я не разрешу. Я вышел из положения: когда выступал на сцене, я пригласил из зала Мулявина. И мы с ним вместе спели песню Пахмутовой.
С Пахмутовой
– Ну, вживую?
– Вживую. Песню Пахмутовой «Надежда», да.
– Все было по-честному.
– Но закон применяется ко всем.
А у нас он не работает.
Огромная страна, Россия-матушка. Как по всем городам и весям разослать инспекцию и какую придумать карательную систему для того, чтобы мы, артисты, никогда не обманывали народ?
– Про карательную систему, это звучит очень внушительно.
– Карательную.
А как по-другому?
Меня нужно наказать.
А как вы меня накажете?
– Помню ваше ироничное заявление «Я настолько беден, что даже не могу записать фонограмму и поэтому выступаю живьем» во время съемок телепередачи «Аншлаг, аншлаг!». Скажите, а вот вы сами всегда понимаете, кто поет вживую, а кто под фанеру?
– Ну, в общем-то да.
– Ну, вот Стас Михайлов, например, он как?
– Вы знаете, я бы не хотел называть сегодня имена моих коллег исполнителей.
Это нужно задать вопрос Стасу, как он…
– Нет, просто он номер один на данном этапе, поэтому…
– Нет, подождите, подождите. Этот номер один, давайте поговорим. Для вас, может быть, он номер один.
– Нет, для меня точно нет.
– Вопрос в другом.
Не путайте, пожалуйста, популярность и качество.
Да, Стас Михайлов относится к самым популярным.
Но я не могу сказать, что Киркоров на сегодняшний день сдал позиции, вот его называют королем, так он и есть король, я не знаю артистов на эстраде лучше Киркорова.
У нас есть артисты потрясающие совершенно.
Мы говорим о Примадонне Пугачевой.
Но как не говорить, скажем, одновременно о Софии Михайловне Ротару?
То же самое, Лена Ваенга и Стас Михайлов самые популярные и самые высоко оплачиваемые артисты.
Однако этот вопрос, вопрос этический, нужно задавать и им.
И Стасу, и Лене.
Их любит народ.
Вот вы знаете, я вам говорил, когда мы общались с публикой, не мы говорили о том, что мы работаем над законом о запрете исполнения песен под фонограмму.
Карел Готт + ИД. Фото из архива Н. Кобзон
Одна женщина мне сказала очень интересную вещь: «Да что вы пристали к артистам. Вот я люблю этого артиста, и мне плевать, под фонограмму он выступает или нет. Я слышу его голос и смотрю на него, вижу его лицо. Все, мне больше ничего не надо. Оставьте его в покое. Пусть он поет, как хочет».
– Вот ситуацию нынешнюю и ситуацию в Советском Союзе сравним. Много говорят про социальные риски. Карьеру легче было делать…
– В Советском Союзе.
Вне всякого обсуждения.
– А как же, ну, вот самая известная история. Вам же придумали псевдоним. Вы сказали, что у вас есть имя, фамилия, и вы всегда будете выступать, как Иосиф Кобзон. Было же такое в Советском Союзе. Ну, сейчас же все-таки, наверное, с антисемитизмом, мне кажется, покончено. Нет?
– Если вы берете какие-то национальные мотивы, это, ха-ха, один разговор. Я никогда не буду говорить, что в Советском Союзе не было ощущения антисемитизма. Никогда не скажу.
Я всегда гордился тем, что я честно смотрел людям в глаза.
Когда меня в 1959-м году на концерте в Колонном зале Аркадий Островский представил «Юрий Златов», я долго не выходил. Но, когда он меня вытащил на сцену, и я спел, я говорю: «Аркадий Ильич, вы, наверное, забыли, меня зовут Иосиф».
Он говорит, ничего я не забывал, я тебе придумал псевдоним. Я говорю, а кто вас просил? А ты что, хочешь быть известным артистом Иосиф Кобзон? Я говорю, я не хочу быть известным артистом. Я хочу быть просто артистом.
Он говорит, ты думаешь, что я Аркадий? Я Авраам Островский. Я говорю, ну, очень хорошо. Вы хотите быть Аркадием, а я хочу Иосифом. Мама мне моя дала имя и фамилию. Я не буду ничего менять.
Ну, как хочешь, отвечает он, никогда не станешь известным артистом.
– В современных условиях такое ведь, мне кажется, невозможно.
– Невозможно. Сейчас, пожалуйста, и Розенбаум у нас звучит. И сейчас псевдонимы берут, и, скажем, короткую фамилию. И Григорий Лепс, там, и другие.
– Ну, у него просто очень длинная грузинская фамилия Лепсверидзе, поэтому он, я так понимаю….
– Ну, он взял короткую. Он ее обкоротил. Стал Григорий Лепс для, так сказать, краткости.
– Он будет выступать на вашем мега концерте?
– Будет.
– Вот расскажите. Ведь это будет очередной какое-то такое грандиозное шоу в Кремлевском дворце.
– Я не хочу называть это грандиозное шоу.
– Ладно, там, где Кобзон, это грандиозное по определению.
– Я очень благодарен моим коллегам артистам. Вы знаете, это характерно то, что у меня нет врагов на эстраде.
– Не может такого быть. Иосиф Давыдович, ну, что вы.
– Нет. Завистники еще, может быть, есть какие-то, врагов нет. Я всегда старался помочь моим коллегам. Я всегда старался продвинуть их, говорить о них добрые слова. Они сами об этом могут сказать и вспомнить.