Серия «Охотники за мирами. Этническое фэнтези. Рагнарёк 2»

Иллюстрация на переплёте, карта в блоке и Мировое древо от художницы синтел.

Справочник

ДЕВЯТЬ МИРОВ:

• Альвхейм – мир светлых эльфов

• Асгард – мир богов, асов

• Ванахейм – мир богов, ванов

• Ётунхейм – мир инеистых великанов, ётунов

• Мидгард – мир людей

• Муспельхейм – мир огненных великанов

• Нифльхейм – мир холода и туманов

• Свартальвхейм – мир горных гномов

• Хельхейм – мир мертвых, что умерли не в бою

А:

• Асы – жители Асгарда

• Аудумла – корова, что в изначальной бездне из камня вылизала первого человека

Б:

• Бальдр – светлый Бог Весны, прекраснейший из всех богов

• Брок и Синдри – гномы-кузнецы, которые выковали молот Тора и другие известные артефакты для богов

В:

• Вальхалла – чертог Одина, где он собирает самых сильных и отважных воинов, погибших в бою, чтобы в день Рагнарёка вступить с ними в бой с чудовищами

• Ваны – жители Ванахейма

• Вёльва – предсказательница

• Верданди – одна из трех норн, олицетворяет собой Настоящее

• Вигридир – равнина, на которой произойдет финальное сражение чудовищ и богов в Рагнарёк

• Витка – шаман, умеющий ворожить

Г:

• Гиннунгагап – изначальная бездна, в которой зародилась жизнь

• Глейпнир – цепь, которой боги сковали Фенрира

• Гулльвейг – ведьма жадности к золоту, подосланная ванами к асам, из-за чего началась первая война

• Гунгнир – копьё Одина

• Гьяллархорн – рог Хеймдалля

Д:

• Драккар – корабль викингов

• Дурин – первый из рода гномов, он породил всех остальных

Е:

• Ёрмунганд – мировой змей, сын Локи и брат Фенрира и Хель, вырос таким огромным, что в океане опоясал землю и укусил сам себя за хвост

• Ётун – Инеистый великан, житель Ётунхейма

И:

• Иггдрасиль – Мировое Древо, великий ясень, на ветвях которого расположены все Девять Миров

• Имир – первый великан, родившийся в изначальной бездне; Один, убив его, сделал из частей его тела сушу, облака и другие части миров

Л:

• Локи – Бог Хитрости, отец хтонических чудовищ Фенрира, Ёрмунганда и Хель; убийца Бальдра и зачинщик Рагнарёка

М:

• Магни и Моди – сыновья Тора

• Мимир – мудрейший великан, охраняющий источник мудрости; Один отдал свой глаз ему взамен на возможность испить из источника

• Мьёльнир – молот Тора

Н:

• Нагльфар – корабль Хель, сделанный из ногтей мертвецов

• Норны – три женщины – Прошлое, Настоящее и Будущее, – которые сидят возле корней Иггдрасиля и плетут судьбы людей

• Ньёрд – бог-правитель Ванахейма

О:

• Один Всеотец – верховный бог, породивший других богов, правитель Асгарда

Р:

• Рагнарёк – предсказанный конец всего, когда законы и мир будут разрушены, а боги погибнут

С:

• Сколль – один из волков-детей Фенрира, который в Рагнарёк проглотит солнце

• Смоккр – женский сарафан

• Сурт – огненный великан, правитель Муспельхейма; предсказано, что в Рагнарёк он сожжёт все миры

Т:

• Тинг – совет с голосованием у викингов

• Тор – Бог Грома, главный противник ётунов, сын Одина

У:

• Улль – Бог Охоты и Меткости

• Урд – одна из норн, олицетворяет собой Прошлое

Ф:

• Фафнир – колдун, который превратился в дракона (говорят, что он был гномом)

• Фенрир – гигантский волк, один из трёх хтонических детей Локи, брат Ёрмунганда и Хель

• Фрейр – Бог Плодородия из Ванахейма

• Фрейя – самая прекрасная из богинь, жительница Ванахейма

• Фригг – мудрая богиня, жена Одина, мать Бальдра

Х:

• Хати – один из волков-детей Фенрира, который в Рагнарёк проглотит месяц

• Хель – полумёртвая девочка, одна из трех хтонических детей Локи, сестра Ёрмунганда и Фенрира, правительница Царства Мёртвых

• Хольмганг – поединок за честь, финал которого заранее обговаривается соперниками (может быть до смерти)

• Хрунгнир – князь Ётунхейма, сражённый Тором

Ц:

• Цверги – гномы, жители Свартальвхейма, горные жители, кузнецы и мастера

Э:

• Эйнхерии – лучшие из воинов, что после смерти попали к Одину в чертог, чтобы в Рагнарёк выйти на битву с чудовищами

Пролог

В погребальной ладье лежал мертвец. Его тело не высушила ни смерть, ни морское путешествие, мужчина был так же прекрасен, как и при своей жизни. Когда ветер трепал его богатые одежды, казалось, что он дышит.

Скалль стоял на палубе среди замерзших цветов. Больше на корабле не было ничего. Ни драгоценностей, которые могли отправить с умершим в последний путь, ни оружия, которое ему пригодится, ни даже щита.

Поддев кончиком своего ножа край синей рубахи, Скалль обнаружил на груди мертвеца засохшую рану.

Было странно, что в такое огромное судно не положили ничего. При жизни мужчина явно был очень богат. А ткань, из которой сделана его одежда, – Скалль дотронулся кончиками пальцев до рубахи и массивного плаща с вышивками, – была ему неизвестна. Рубаха была тонкая, но, к ужасу Скалля, хранила тепло тела. Он отдернул руку и снова уставился на мёртвое лицо.

И ждал, когда мужчина очнётся. С моря подул ветер, растрепав белоснежные волосы, но глаза так и не открылись.

Под поступью Скалля скрипнула палуба, когда он обошёл мёртвого по кругу, с интересом изучая.

Корабль прибило к западному берегу Харстада. Возможно, этим утром, а возможно, несколько дней назад. Сюда редко захаживали. Берег был неприступным, но сверху со скалы Скалль увидел зажатый между камней корабль. И поспешил вниз.

Драккар был величественным. На его носу красовался искусно вырезанный дракон. Никто из плотников в Харстаде не мог бы создать такого.

Скалль запрыгнул на бортик, слегка пошатываясь, и прикоснулся пальцами к голове чудовища. Тот, кто вырезал его из дерева, явно встречался с настоящим драконом. Каждая чешуйка была с прожилками, непохожими друг на друга. Шесть рогов, острые зубы в открытой пасти, небольшие отверстия-ноздри, высунутый язык. Скалль любовался чудовищем, которое казалось таким же живым, как и мертвец на палубе. Глаза дракона следили за ним.

К сожалению, ему придётся похоронить его здесь. Драккар был огромный! Чтобы вызволить его из каменной ловушки, Скаллю, вероятно, понадобится помощь тролля.

Мощная волна ударилась о камни и борт. Дерево заскрипело, а судно опасно наклонилось. Но мужчина на пьедестале, кажется, был прикован к нему навечно. Скалль только успел схватиться руками за массивную мачту и удержаться на ногах.

Он заметил, что край расшитого плаща из неизвестной ему ткани откинулся. С пьедестала на палубу упал небольшой предмет. Сверкнув в лучах солнца, золотое кольцо, обрамленное белыми кристаллами, криво покатилось по доскам в сторону Скалля. Он остановил его, схватив пальцами, и поднял перед глазами. Кольцо было создано, вероятно, лучшим кузнецом во всем Мидгарде, ведь оно было идеальной формы. Хоть и покрытое солью, будто пролежавшее на морском дне несколько веков, оно оставалось прекрасным.

На мгновение ему показалось, что веки мертвеца открыты. Он изучал Скалля своим живым взглядом. Яркие голубые глаза, пронзающие своим светом, разглядывали гостя с таким же интересом, с каким он рассматривал корабль. Скалль моргнул, и мертвец снова сомкнул веки.

Положив найденное украшение в карман, Скалль уже повернулся к камням, намереваясь уйти.

– Что там у тебя? – послышалось издалека.

Слова подхватил ветер и отнес прочь от каменистого берега, но не услышать низкий и громкий голос Торгни Скалль не мог. Он поднял глаза наверх, где стоял друг. Снизу огромная фигура казалась Тором в небесах, который удостоил своим вниманием смертного.

– Мертвец, – ответил Скалль как можно громче.

Книга 1. Все чудовища Севера

Глава 1

Без сомнения, она оказалась в Хельхейме. Царстве Мёртвых, где время текло как густой мёд, а воздух был наполнен тишиной, давящей на уши, словно глухой звон колокола. Серый туман, будто погребальный саван, окутывал бескрайнюю равнину, скрывая горизонт и растворяя границы между небом и землёй.

Под ногами хрустел лёд, добравшийся до всех уголков Девяти Миров, и Хельхейм не стал исключением. Он стонал под поступью невесомых шагов мертвецов, будто тысячи душ были заточены в вечной мерзлоте без возможности выбраться.

Вдалеке, едва различимый сквозь пелену тумана, возвышался страшный корабль, сплетённый из ногтей мертвецов. Это Нагльфар. Корабль мёртвых, который вскоре по замёрзшему морю, соединившему Царство Тьмы и Мидгард, выступит, чтобы сразиться с людьми.

Его мачты, чёрные как смоль, упирались в низкое небо, а палуба кишела тенями. Мёртвые, хоть и давно потерявшие ощущение времени, суетились и готовили корабль к отплытию. Ничто другое не могло бы заставить их двигаться столь встревоженно, как приближающийся конец света. Их движения были резкими, а глаза пустыми – но в них горел холодный, безжизненный огонь. Казалось, что их движениями управляет не воля, а какая-то невидимая сила.

Они были тенями, лишь отблесками и отзвуками тех, кем являлись при жизни. Хельхейм населён теми, кто умер постыдной смертью. От старости или болезни или чью смерть валькирии, кружащие на полях сражений, посчитали недостойной для Вальхаллы. Воины, крестьяне, старики, больные, дети и женщины.

Их фигуры были полупрозрачными, словно сотканными из тумана и пепла. В основном все были одеты в лохмотья, которые, возможно, при жизни были платьями и доспехами, но теперь висели на них как клочья тьмы. Некоторые несли на себе следы причин, которые привели их в Царство Хель: отрубленные конечности, болезни, глубокие порезы на шее – свидетельства неожиданного предательства под покровом ночи.

Седые старики тащили к кораблю потёртые доспехи. И если облачение эйнхерий Одина, воинов, что после смерти только и делали, что готовились к величайшему последнему сражению, было покрыто золотом, то доспехи и щиты мертвецов Хельхейма были тусклыми и пыльными.

Каждый предмет, что мертвецы передавали друг другу в молчании, выстроившись в цепочку, казался древним, словно его вытащили из глубин времени, но при этом источал затаённую опасность.

Нагльфар возвышался над всеми и был так огромен, что, несомненно, вместит каждого мертвеца, попавшего в Хельхейм за всю историю времён. Корпус, сделанный из ногтей мёртвых, блестел тусклым, почти чёрным светом. Паруса, сшитые из кожи, хлопали на ветру, издавая звук, похожий на стон. На носу Нагльфара был вырезан змей. Точь-в-точь тот, который ныне покоится на горизонте Мидгарда, сражённый Тором. А на корме корабля, смотрящей в обратную сторону от змея, расположилась волчья морда. Три символа грядущего Рагнарёка – Ёрмунганд, Фенрир и Хель, что возглавляла армию.

Хозяйка руководила мрачными молчаливыми сборами. Она стояла на скале, грозно осматривая свои владения. Её фигура выделялась так же ярко, как некогда и луна среди звёзд. Она была высокой и стройной, а взглянув на неё с одной из сторон, можно было ошибочно принять её за красавицу богиню. Но это было совсем не так.

Повернувшись прямо, она являла свой истинный лик. Там, где заканчивалась прекрасная половина её лица, край кожи съёжился. Под ним выступали кости, а вторая глазница была пуста – противоположность прекрасного яркого глаза, излучавшего опасный огонь. Кожа на разложившейся половине если и была, то она была чёрной и потрескавшейся, как обугленное дерево. Прекрасные локоны с одной стороны и слезший омерзительный скальп с другой.

Хель была одета в платье, лишь при близком рассмотрении напоминавшее погребальный саван. Тонкую шею украшало ожерелье из косточек, которые при неспешном, почти неуловимом движении царицы лишь слегка позвякивали. И казалось, что это единственный звук, разносившийся по Хельхейму.

Её присутствие ощущалось всеми вокруг. Мертвецы, даже те, кто казался потерянным в своих действиях, поворачивали головы в её сторону, будто сверяясь, всё ли они делают верно. Никто не смел ослушаться её немых приказов.

Хель, будто подхваченная облаком тьмы, спустилась на палубу. Мёртвые отшатнулись от неё в страхе. Но безмолвная госпожа, словно не замечая бестелесных духов, оценивающе осматривала Нагльфар. Прикосновения её пальцев к бортам оставляли чёрные следы, будто в этих местах корабль начинал гнить.

Она была не просто владелицей Хельхейма, но и воплощением самой смерти – один взгляд на неё даже мёртвое сердце заставит сжаться от ужаса.

Мертвецы отворачивались, пряча глаза и пустые глазницы. И Хель проплывала мимо, не удостаивая никого своим вниманием.

Но взгляд её единственного живого глаза привлёк светлый дух, стоящий на носу корабля. Он ярко выделялся из мрачного тумана, который из своих прозрачных тел формировали мёртвые. Его свет непривычно и неуместно прорезал тьму Хельхейма, что заставляло Хель щуриться, бросая на него свой взор.

Бальдр смотрел на горизонт, зная, что совсем скоро он вместе с мертвецами выдвинется по замерзшему морю в Мидгард. Когда верхний мир богов, Асгард, перестанет крепко держаться на ветвях умирающего Мирового Древа, а Хельхейм не остановят его корни, они сомкнутся, став единым с Мидгардом. Хель прикажет ему сражаться против богов и людей, но вряд ли Бальдр сможет поднять своё оружие.

Когда-то, а ему казалось, что бесконечно давно, ведь память мертвецов забывает течение времени, он был светлым Богом Весны. Сыном самого Одина и его жены богини Фригг, обласканный заботой матери, любовью отца и верностью друзей. Но был предан коварным Локи. И свидетельство того торчит из его груди стрелой из омелы.

Когда-то друзья забавлялись его неуязвимостью, ради шутки пуская в Бальдра копья и стрелы, заведомо зная, что они не причинят тому вреда. Словно мальчишки, они беспечно веселились, не предугадывая грядущей беды. Хоть смерть его была предсказана давным-давно, но Фригг приложила все свои усилия, чтобы защитить сына. Пройдясь по всем мирам, она взяла клятву с каждого камня, клинка, цветка, всего живого и неживого, что они не причинят вреда её любимому сыну. Пропустив лишь росток омелы, посчитав его безобидным, молодым и нежным. Он и стал его погибелью.

Хель поравнялась с Бальдром, проследив за его взглядом. Заполучив в свои смертельные объятия любимого всеми бога, которого поклялись не трогать даже самые заклятые враги Одина, она ликовала. И пусть его свет, щекочущий взгляд её единственного глаза, привыкшего к темноте и серости, раздражал, но для Хель не было большего удовольствия, чем знать, что она досадила Одину и богам.

Её взгляд опустился к торчащей из груди Бальдра стреле. Свидетельству того, что никто не сможет избежать смерти.

Костяная рука потянулась вперёд, а потом Хель резко выдернула стрелу. Мгновенно из прозрачной она стала плотной и вполне осязаемой. Бальдр охнул от неожиданности и будто только сейчас заметил присутствие хозяйки.

Улла, которая всё это время была только незримым наблюдателем, вздрогнула, когда Хель повернулась к ней и улыбнулась краем живых губ, сжимая в руках стрелу из омелы.

«И даже бессмертный падёт».

Читать фрагменты других книг