12
Уже на третий день в артель к Николаю пожаловал секретарь райкома партии Гриньчук Станислав Валерьевич. Под предлогом ознакомления с предприятием, он важно расхаживал по цеху всё осматривая. За ним по пятам семенил начальник артели и его зам, что то рассказывали про показатели, про выполнение плана, но было видно, что он их не слушает, а рассматривает лица рабочих. Поравнявшись с Николаем он еле заметно кивнул в сторону улицы, Николай его понял и так же незаметно кивнул.
Николай вышел из артели, подождал когда Гринчук попрощается с начальством и подошёл к нему
– Ну привет, Стас!
– Привет, Антон или кто ты там сейчас, кого я не спрашивал, никакого Антона никто не знает.
– Ну по крайней мере и ты не Гулько, -Поддел его Николай, -Тоже под другой личиной живёшь.
– Приходится, сам знаешь, как к бывшим относятся.
– Я то знаю, поэтому и живу скромно в рабочие подался, а вот ты смотрю до секретаря райкома дорос, -Уже смело смотрел в глаза бывшему казаку Николай.
– Так получилось, считай, что случайно. Поговорить бы нам где, без свидетелей, нам же есть о чём поговорить?, -Глядел с прищуром на Николая Гринчук.
– Сашка живой?
– Нет, потом расскажу. Так где встретимся?
– Я бы не хотел у меня дома, жена ничего не знает про наши дела, -Честно признался Николай.
– Давай тогда приходи ко мне прямо в кабинет, в рабочее время я почти всегда там.
– В рабочее время я на работе.
– Хорошо, завтра пятница, приходи после работы, я задержусь, вечером как раз никто нам не помешает посидим.
Бывшие сослуживцы, пожали руки и разошлись.
У Николая камень свалился с плеч, значит про золото Гринчук никому не рассказал, это уже хорошо, посмотрим, что завтра скажет.
Вечером пятницы Николай прямиком отправился в администрацию, Кате он сказал, что будет очередное собрание и он задержится, прошёл в уже опустевшее здание, нашёл дверь с табличкой «Гриньчук С.В секретарь райкома. Приёмная.» и толкнув без стука дверь, вошёл.
– Здравствуй, Антон. Проходи, садись, -Гриньчук показал на стул возле накрытого стола.
– Ух ты, -Ошалел Николай, глядя на закуски на столе, балычок рыбный, икра астраханская, ровно нарезанный черный хлеб, кастрюлька с варёной ещё парящей картошкой, а круг краковской колбасы так исходил копчёным духом, что у него закружилась голова, -Неплохо вас тут кормят
– Паёк же дают, -Сказал Гринчук и достал из здоровенного чугунного сейфа, пол-литровую бутылку настоящей водки.
– Ты бы Стас не называл бы меня Антоном, мало ли ушей
– Я по привычке, у меня то хватило ума имя не менять, а ты прям кардинально
– Так получилось, боялся я очень.
Гриньчук разлил в гранёные стограммовые рюмки водки, наколол на вилку солёный груздь
– Давай Ан.. Николай, за встречу!
– Давай Стас
Они крепко чокнулись, выпили, по старой ещё привычке после первой закусывать не стали.
– Кто первый?, -Спросил Николай, накручивая свой ус
– Так же свой ус и крутишь, -Заметил Гриньчук, -Давай я начну, потом ты.
Он налил по второй, выдохнули они почти одновременно, так же синхронно потянулись к хлебу
– После того, как ты нас отправил в разведку, мы с Сашкой до Чураево никого не встретили. Только заехали в деревню, стучимся в первую хату замёрзли, ты же помнишь мороз какой был, пустил нас дед-башкирин, один жил. Хата бедненькая, достали мы своих харчей, что было, сами поели, деда накормили, согрелись кое как, расспросили, кто да что в деревне. Дед по русски плохо разговаривал, поняли мы только, что злые люди иногда грабят здесь деревеньку.
Утром дальше решили проехать, выходим, а коней то и нет. Бросились искать по деревне, никто ничего не видел, запуганы все. В конце деревни нагнали нас трое верховых, наставили на нас карабины, раздевайтесь говорят. Сашка потянулся за наганом, так эти сразу две пули ему в голову засадили, раздели до исподнего и его и меня, тут четвёртый их скачет, орёт что то по башкирски, меня палашом по голове лупанули я и упал без памяти. Очнулся от того, что кто то тряс меня за плечи. Сквозь туман звёздочку на фуражке разглядел, понял, что красные, теперь уже Бога благословил, что раздели меня и не было видно, что я из казаков, сознание опять меня покинуло. Второй раз очнулся уже в Акьяре в госпитале у красных, как очнулся, позвали ко мне товарища Сазонова Фёдора Ильича, это он меня там, на дороге нашёл, когда этих чертей отогнали. Начал он меня расспрашивать, я сослался на потерю памяти частично, но сказал, что поддерживаю советскую власть. Так мы с ним и подружились, потом он меня в Казахстан с собой утащил, ну а дальше ты знаешь.
Николай нюхал кусок черного ароматного хлеба и вспоминал, те морозные дни 1919 года, Гриньчук разлил остатки водки по рюмкам, молча выпили не чокаясь за Сашку.
– Я прождал вас три дня, промёрз, лошадь подохла, воспаление подхватил, пришлось в деревню вернуться, а то бы хана. Пригрела меня одна добрая женщина, с того света можно сказать вытащила, пробыл я у неё до весны и ушёл, думал в Белоруссию податься, да как то всё неожиданно, Катю встретил, сынишка Пашка родился, живём потихоньку, вернее жили…, -Николай вопросительно посмотрел на Стаса.
– Да ты чего, Антон, -Опять забылся Гриньчук, -Если я тебя сдам то нас вместе к стенке поставят, одной верёвочкой мы с тобой повязаны.
Гриньчук подошёл к огромному сейфу
– Как тебе этот монстр? Ребята из депо подарили.
Сейф и вправду был огромный, прямо на дверце спереди какой то умелый сварщик подписал его «депо 1930г». Гриньчук погладил его, открыл дверцу и выудил из недр монстра ещё одну бутылку.
– Нее Стас, я больше не буду. Не хочу Катю расстраивать, я ведь сказал, что на собрании остался.
– Мне кажется Коля ты что то забыл рассказать, -Взгляд Гриньчука стал колючим и неприятным, -Я же в силу своих должностей все новости местные узнавал, начиная с того самого времени. Не ловили здесь адъютанта Дутова с золотом и клады не находили, так что оно у тебя, Антоша.
– Ах да, золото, вроде бы и у меня оно Стас, а вроде бы и нет, -Пьяным голосом зашептал Николай.
– Это как? – Не понял Гриньчук.
– А вот так, тринадцать лет я его не видел, зарыто оно в земле матушке и боюсь до весны не достать нам его.
– А где ты его зарыл? -Загорелся Стас, открывая вторую бутылку.
– Так я тебе и рассказал, -Пьяно улыбаясь шептал бывший адъютант.
– Что совсем никак?
– Место там можно сказать людное, возле дороги, а рыть самим придётся или ты хочешь помощников позвать?
– Да нет, что ты, до весны вот только ещё пол года. Ну ладно, тринадцать лет ждал этого момента, пол года уж как ни будь подождём.