1
Да что ж такое, что за хрень? Всю неделю и, блин, почти все выходные торчишь в участке, перекладываешь бумажки или проверяешь список дел, все ради нескольких спокойных часов воскресным утром… И тебе их поганят одним телефонным звонком.
Надо было просто забить на этот звонок, и все.
Клейтон вкатил свой бронко на стоянку с надписью «Место шерифа округа Макфоллс», вышел на пустое место, где должна была стоять машина его помощника (которой почему-то не было), и опустил подбородок на грудь. Солнце поднималось из-за мотеля и здания почты на другой стороне улицы. Эх, не так, не так хотел он встретить восход этим утром. Прямо сейчас он должен был стоять по колено в ручье. Он медленно, со свистом, разочарованно вздохнул, подтянул свой обвисший оружейный пояс и вошел в участок.
– Доброе утро, шериф.
– А вот в этом я сомневаюсь, Крикет.
Крикет, секретарша Клейтона, была крошечной девахой лет двадцати с хвостиком. Про нее можно было сказать, что красота ее неочевидна. Когда свет падал на нее под правильным углом, к ней, может, и стоило бы присмотреться, но большую часть времени она, с ее мышиного цвета волосами, туго, как у библиотекарши, стянутыми в конский хвост, обладала способностью сливаться с обоями, как хамелеон. Она водрузила на нос очки в толстой пластиковой оправе и быстро закрыла то, чем занималась в компьютере.
– Извините, что побеспокоили вас в воскресенье, сэр, но мы подумали, что вы захотите разобраться с этим как можно скорее, – Крикет встала из-за стола и протянула Клейтону папку с документами.
– Ладно, Крикет. Ты не виновата, – сказал Клейтон, просматривая бумаги в папке. – Ты избавила меня от необходимости идти в церковь с родней, что уже неплохо. Хотя я надеялся потом немного порыбачить.
Крикет, как всегда, сразу перешла к делу.
– У нас один гость в камере номер один, – она показала на короткий коридор, ведущий к двум маленьким камерам, в каждой из которых едва хватало места для койки и железного шкафчика.
– А где Чокто?
– Ждет у вас в кабинете.
Клейтон посмотрел в конец коридора, затем на дверь своего кабинета, размышляя, с какой головной боли начать. И выбрал несчастье привычное.