Глава 4
Глеб
– Маму забрали, – серьезно отвечает малявка. И добавляет. – Ты ее задавил!
Детский пальчик обвиняюще указывает прямо на меня.
Да, чего она заладила?
Понимаю, что в ее глазах именно я врезался в них. После чего они вылетели с дороги, и мама потеряла сознание. Девочка не видела фуру, которая их чуть в фарш в смятой консервной банке не превратила.
Как объяснить, что не вредил им, а спасал?
Не нахожу ничего лучше, чем ответить:
– Нет.
Имею в виду, что я не задавил ее маму.
– Да! – упрямится малявка и с вызовом смотрит на меня.
– Нет!
– Да!
Что за детский сад?
И почему мелкой удалось меня в него втянуть?
– Хватит! – рявкаю я.
Слишком резко и грубо.
Малютка тут же замолкает.
Выпученные глазки смотрят на меня. Очень медленно наполняются влагой. Пухлая нижняя губа на детском личике начинает подрагивать. С каждым мгновением амплитуда дрожания увеличивается.
– Ааа-а-а-а! – тишину салона нарушает громкий отчаянный плачь. – Ты плохо-о-о-ой!
Да, твою же так!
– Я-а к ма-а-ма-е хочу-у-у-у!
– А кучу мороженного хочешь? – пытаюсь взять инициативу.
– Хочу-у-у! И к маме хочу-у-у!
– А хочешь, подарю тебе робопса круче, чем у твоей, как ее… Сони? – совершаю еще попытку.
– У нее и так самый крутой! – отвечает Маша, но рыдания в ее словах становиться меньше.
Та-а-к. Нужно продолжать заговаривать зубы.
– С чего ты взяла, что САМЫЙ крутой?
– Она сказала, что это самый крутой робопесик! И в телевизоре его показывали! – отвечает малявка.
Раз вместо плача, пытается мне что-то доказать, то результат положительный. Продолжим.
– Так твоя Соня просто не знает, что есть еще лучше, – сообщаю я. – И в телевизоре не говорят. Потому что самые лучшие роботы не всем могут достаться. Только лучшим детям.
– Правда? Не врешь? – прищуривается маленькая девочка.
– Правда, – твердо заявляю ей. Смотрю самым честным взглядом. Научился ему еще в малолетстве. Когда только начал под руководством одного авторитетного автоугонщика впаривать клиентам тачки не в самом лучшем состоянии. – С этим робопитомцем можно разговаривать, как с живым.
– А ЧО, такие есть? – оборачивается к нам заинтересовавшийся Ромик.
– Есть, есть, – отмахиваюсь от него, наблюдая над успокоившимся и задумчиво-отстраненным лицом Маши.
На самом деле, понятия не имею, существуют ли такие игрушки. Но, по идее, всяких ИИ сейчас навалом. Среди новых разработок и роботов всяких хватает. В виде собаки, в том числе. Думаю, и подобную игрушку для детей тоже должны были уже собрать.
На крайний случай, умную колонку к роботу пылесосу скотчем примотаю и пущу кататься. Чем не умный питомец?
– Сюда! Сюда! Сюда! – резко начинает канючить малявка, указывая на придорожную кафешку рядом с заправкой.
– Чего сюда? – не понимаю ее.
– Тут мороженное!
– Дождись, пока до города доедем, – отмахиваюсь я. – Там, в хорошем заведении, куплю тебе лучшее мороженое.
Не тут то было.
– Сюда хочу! Сюда! – чуть ли не на плач переходит мелкая. – Я с мамой тут была! Тут мороженное! Сюда!
Так, куда эту капризную малявку собирались увезти официальные органы?
Нет, такого делать я не собираюсь. Если решил, что помогу, то уже не откажусь от слов или решения.
Но предательским мыслям появляться никто не запретит.
– Заворачивайте, – бросаю парням.
– Лады, босс, – отвечает Игорек.
И мы перестраиваемся.
Мда… Дешевая забегаловка по типу столовой, где ходишь с подносом и набираешь в него представленную на витринах еду.
Хрен бы я сам, по доброй воле, заехал сюда перекусить.
– О! Беляшики есть! – радостно басит Ромик. – Давно их не ел.
Нам освободили очередь к витрине и кассе. Еще бы.
Передо мной Игорек и Ромик. Два шкафа, на хамских физиономиях которых так и написано, позволю себе все, что побоишься сделать ты. И даже больше. За ними я, тот еще писаный красавец, габаритами не уступающий своим бодигардам.
И внимания я привлекаю больше, чем парочка передо мной. Потому что со мной за руку идет маленькая девочка. Со скоростью вентилятора крутит любопытной головой. И в нетерпении постоянно подпрыгивает.
Ощущение, что не человеческого ребенка держу за руку, а бешеную обезьянку.
Страшное чудовище и милая мартышка. Есть такая басня? Нет?
А посетители этой забегаловки сейчас ее наблюдают.
– Туда! – она дергает меня в сторону холодильника.
В холодильнике оказывается мороженое.
– Сначала нужно поесть, – отказываю ей, – а потом мороженое.
– Нет! Я сейчас мороженое хочу-у! – начинает та канючить.
И по виду малютки вижу, если не уступлю, снова начнет плакать, звать маму, обвинять меня, что плохой и маму задавил. При всех посетителях начнет это делать.
А оно мне надо?
Нет, конечно.
Но я взял на себя ответственность за эту девочку. А это подразумевает заботу о здоровье. Даже если никто не узнает, что ребенка вместо нормальной еды кормил сладостями, лишь бы не ныла, мне легче не будет. И не только совесть на мозги капать. Сам себя уважать перестану.
– Тебя мама сначала едой кормит, а потом мороженое разрешает, или наоборот? – спрашиваю Машу.
– Сначала кушать, а потом мороженое, – чуть поникшим голосом честно отвечает девочка. Но все равно упрямится. – Я не хочу есть. Мороженое хочу.
Даже ножкой топает.
Не люблю действовать таким вот способом, но другого выхода пока не вижу.
– Не будешь есть, расскажу маме, что ты не слушалась и ничего не ела, – ставлю ультиматум. – А, значит, и мама выздоравливать не захочет.
И ультиматум срабатывает. Надо же. Но беда приходит с другой стороны.
Через десять минут торчания перед витринами с едой…
– Это не вку-усное! – заявляет несносная малявка.
– Да, тебе все, что тут есть невкусное! – выпаливаю я.
Она все отвергает, что ни предложи.
Я бы сюда вообще не заехал и не стал есть такую пищу. Но посетителей тут полно. Все едят, никого не выворачивает. Да и внешне многие из блюд и продукты выглядят вполне нормальными и съедобными. Но капризная мелочь отказывается от всего.
– А мама тебя, чем кормила тут в прошлый раз? – спрашиваю Машу.
– Супчиком, – отвечает она. – И котлеткой с картошкой. И булочкой с чаем.
– Ну, вот. Значит это и возьмем тебе, – радуюсь я, надеясь, что выбор блюд окончен.
Оборачиваюсь на зал. Игорек и Ромик заняли нам столик и уже давно уплетают там свой обед.
– Я не хочу это!
И снова «топ» ножкой.
Был у меня в жизни момент, когда пуля чуть не поставила крест на моей дальнейшей судьбе. Та летела в голову. Повезло. Прошла вскользь, рассекла кожу на черепе. Ничего не повредила. Даже сотрясения от удара не было.
А сейчас простая, маленькая, безобидная, но крайне капризная девочка силой своего поведения… Взрывает мне мозг.
