Глава 2
Глеб
Да, ладно?
Не веря в услышанное, приказываю:
– Повтори.
Я уже привык, что мне не перечат. Даже должностные лица в звании. И сейчас не исключение. Достаточно моего уверенного, в том, что могу приказывать, тона, а также внешнего вида.
– Скворцова Алиса Константиновна, проживает… – после заминки человек в форме повторяет зачитывание информации из протокола.
А я заглядываю в подготавливающуюся к отправке машину скорой помощи. Проход к девушке загораживают суетящиеся медработники. Но лицо мне видно. Вернее, некоторые участки. Мешает маска и перевязочный материал.
– Все нормально? – интересуется сотрудник ДПС.
– Да, – отвечаю я, захлопывая дверь Скорой.
Все же бред. Головой, видимо, успел приложиться сильно, раз подумал, что это могла быть бывшая.
Я, конечно, лицо так и не рассмотрел. Но за всеми этими действиями успел поразмыслить.
Алиса, которую я знаю, целеустремленная девушка, что стремилась чего-то достичь в жизни. Причем, самостоятельно сделать свою карьеру. Гордая слишком. Вряд ли бы она решала обзавестись ребенком. И водительских прав у нее не было.
Еще менее вероятно, чтобы мы вот так вот неожиданно «встретились».
Хоть мысли и возвращаются к девушке, но уверяю себя, что это простое совпадение.
Дал же зарок не думать он ней. Не вспоминать. Не искать.
Вот и нечего начинать. Сейчас что-то выяснять точно не нужно. Только эмоции лишний раз всколыхну.
Все. Забыть и не думать.
Через пару минут заканчиваю надиктовывать через телефон своему человеку полученные данные пострадавшей. Тому достаточно ФИО и информации по машине.
– В первую очередь, пробей ближайших родственников или сожителя, если такой будет. Результат жду сразу, – отдав последнюю команду, завершаю вызов.
– Ну? Повтори… Биг Бу-у-м… Это же просто, – склонился над девочкой Игорек.
– Слышь, Биг-Бен, чего рядом с моей тачкой вышагивает тот доходяга? – обращаюсь к лысому.
И указываю на давешнего паренька, которого заставил вызвать скорую. Тот дергается и прячет телефон.
Отвечает мне Ромик:
– Давай, босс, я ему ноги переломаю, и он будет не вышагивать, а ползать? Ха!
Шутник доморощенный.
– Не надо ноги, – отскакивает подальше паренек. – Я же только пару кадров. Такая крутая тачка и всмятку. Как такое не снять? Для канала же…
Мирюсь с его недоразвитым инстинктом сохранения. Другой бы на его месте давно отбежал от нас подальше. А лучше вообще рядом не останавливался.
– Если хоть одна рожа кроме твоей на кадрах будет, точно в санаторий в мягкой земле в лесочке определю, – бросаю парню. – Причем копать себе местечко будешь с переломанными ногами. Ромик тебе их обеспечит.
– Это я могу, – соглашается мой человек.
– Конечно, – быстро кивает обрадованный паренек. – Никто в кадр не попадет.
И чего он такой довольный?
Куча кореженного металла. Дорого, блин, металла. Тут не радоваться нужно.
Подхожу к девочке.
Та хмурит еще не высохшее от слез лицо, складывает руки на груди, отворачивается.
– Босс, – просительно обращается ко мне Игорек, – я не Биг-Бен. Босс, я Биг Бум. Хорошо, босс?
Вздыхаю.
– Хорошо, Бим Бом. Тачку заводи. Поедем.
Тут на лице девочки, против ее воли, появляется улыбка. Она даже прыскает в ладошки. Но быстро берет себя в руки, прошептав еле слышно:
– Бим Бом…
Улыбнулась, посмеялась…
Мне что, нужно своих ребят опускать и стебать перед ней, чтобы не плакала?
Что-то подсказывает, такое воспитание – в корне неверное. Но я не детский психолог. Откуда мне знать правильные пути воспитания?
Унижение окружающих поднимает самооценку. Факт. А самооценка для ребенка важна. Тоже факт.
Вывод?
Не повезло Игорьку.
Додумать мысль не успеваю. Скорая наконец трогается. А это действие вызывает бурные эмоции ребенка.
Раздается громкий отчаянный визг:
– Мама! Мамочка!
Успеваю перехватить рванувшую за машиной девочку.
– Отпусти! Мама!
Кто-нибудь знает, как выглядит детская истерика? Мне кажется, сейчас происходит именно оно.
А как вывести ребенка из истерики кто-нибудь подскажет?
Хочется громко и грязно выругаться. Еле сдерживаю себя.
– Вот как только твоя мама поправится, отвезу к ней. Обещаю, – пытаюсь успокоить девочку. – Ты же хочешь встретиться с мамой?
– Мама! Ма-а-ама!
Она меня вообще не слушает.
Ну, вот зачем я поддался порыву? Сейчас бы ее увезли, знающие, что с ней делать люди. А я поехал бы по делам дальше…
Но нет же. Захотел сделать хорошее дело. Помочь ребенку.
Это я взрослых умею успокаивать. Многим способами. И далеко не все они криминальные. Самый простой – пачка денег.
Увы. С этой девочкой такое не прокатит. Вряд ли, она осознает ценность толстой пачки, которую я ей суну. Мала еще. Даже плакать не прекратит. Уверен.
– Эй! – прикрикиваю. – Алле?!
Наконец заплаканные мокрые глазки смотрят на меня. Малехонькое хрупкое тельце вздрагивает и всхлипывает. В глазах паника.
Аж внутри что-то переворачивается.
Вон, и парни отводят взгляды.
– Ты хочешь, чтобы я тебя привез к маме? – вкрадчиво спрашиваю мелкую.
– Да-а-а! К ма-а-аме-е-е! – снова рыдания.
Черт!
Снова чудом обратив на себя внимание, поясняю:
– Маму сейчас лечат врачи. С ней все хорошо. И тебя к ней пустят, как только она будет себя чувствовать лучше. Но тебе, чтобы дожить до встречи с мамой, нужно кушать. И…
– Ма-а-ама-а-а!
Да, твою же так!
– Я тебя сейчас отвезу в хорошее место. Поешь. Могу вкусного куплю. Игрушки куплю…
Как же это сейчас со стороны тупо и скверно смотрится.
– Я с тобой никуда не пойду! – не успокаивается девочка. – Я к маме хочу! Ты плохой!
Окружающие из очевидцев ДТП, что еще не успели покинуть место произошедшего, уже начинают на нас косо посматривать.
– Ладно, малявка, сама напросилась! – не церемонясь больше с мелкой, подхватываю ее на руки.
Квест «Как успокоить и умаслить чужого ребенка, что тебя невзлюбил» начинается.
