Глава 2
Кирилл
Я отлично понимал, что тут я ничего не узнаю. Обе женщины, которых я считаю бабушками, могут и не являться ими, по крайней мере бабушка Люда.
Насчет отца я не сомневался, потому как был его точной копией, но мама…
Она была слишком молодой, на мой взгляд, чтобы быть мне родной. Значит ли это, что меня отобрали у той женщины со снимка?
Можно было бы спросить напрямую у отца, но я не стану скрывать, что боялся его гнева. Если он чего-то не говорил, значит, на то была очень веская причина. Дядя Леша или Томочка, сестра папы, тоже не вариант. Будут молчать, словно заговорщики, или же рассмеются в лицо, обвинив меня в том, что я фантазирую.
Оставался Пол. Хозяин небольшого паба, в который я собирался зайти сегодня, чтобы опрокинуть в себя пару стаканов хорошего ирландского Скотча. Парень был другом мамы уже давно. Я знал, что мать иногда заходит сюда и о чем-то шепчется с барменом.
Пройдя по извилистым улочкам, застегнул молнию отцовской ветровки и приподнял воротник.
Это лето было холодным и дождливым. Солнца почти не видели, но уже привыкли к вечному туману, что струился под ногами густой молочной дымкой, а после поднимался выше и становился почти живым, проникая в ноздри и приоткрытый рот. Он забирался в легкие, мешая дышать.
У бара наткнулся на Кэт. Молодую девушку, которая тоже дружила с мамой и частенько заходила в гости на чай, но я отлично знал, почему она таскается в наш дом.
Каждый раз она пожирала меня глазами, словно пыталась раздеть.
Блондинка была немного старше, но я никогда не заводил романов со сверстницами. Они казались глупыми и болтали без умолку. Это раздражало и вызывало только дикое отвращение. Но я никогда не рассматривал Кэт как объект желания. Или же пытался избегать контактов с ней из-за мамы.
А сейчас понимал, что она, возможно, знает гораздо больше о моих родителях, нежели я сам. И единственным доступным способом узнать что-либо было то, чего так хотела симпатичная блондинка с пышной грудью и немного полноватыми бедрами.
– Ты к Полу? – красивое лицо Кэт выглянуло из-за огромного красного зонта, который кляксой выделялся на фоне потемневших безжизненных улиц Лондона. – Я тоже хотела зайти. Не составишь компанию?
– Кто же откажется от присутствия рядом такой красавицы? – лениво растягивая слова, я приблизился к девушке и, прижав ее к стене, поставил ладони по обе стороны ее лица.
Зонт выпал из тонкой руки. Грудь блондинки красиво вздымалась, а пухлые чувственные губы слегка приоткрылись, словно приглашая прикоснуться.
Провел по нижней губе подушечкой большого пальца и слегка оттянул ее. Затем медленно приблизился и завладел ее ртом.
Кэт шумно выдохнула и углубила поцелуй, обвивая мою шею.
Дождь колотил по нашим телам, но мне сейчас было все равно. Рывком дернул ее за руку, неохотно отстраняясь, и потащил в грязный переулок.
В штанах уже было узко. То ли от ее теплого языка, который проникал в мой рот секунду назад, то ли от злости на родителей. И то, и другое вызвали бурю во всем теле, и уже не важно, что девчонка – подруга мамы. Сейчас она была объектом похоти, и я собирался стянуть с нее леггинсы прямо в переулке.
Стащив с нее одежду, оставил лишь лиловый кружевной бюстгальтер и прислонил ее спиной к неровной стене. Мелкие камни врезались в ее спину, но она смотрела в мои глаза, почти не моргая.
– Скажи, что хочешь меня, – проведя пальцами по ее влажной коже между ног, я уже знал ответ, но хотел услышать от нее. – Ведь хочешь?
– Хочу! – громко озвучила желание Кэтрин и вонзила ногти мне в плечи.
Если бы не отцовская ветровка, там бы остались следы.
Улыбнувшись уголками рта, хитро сощурил глаза и медленно расстегнул ремень, а за тем молнию на джинсах. Они упали вниз вместе с боксерами.
Кэт опустила глаза и довольно заурчала, как огромная кошка, прикасаясь пальцами к головке возбужденной плоти.
– Можешь обвить ногами поясницу? – тихо прохрипел ей в самое ухо и с удовольствием отметил, как ее кожа покрывается мелкими мурашками. – Мне нравится, как ты реагируешь на меня. Ты давно этого хотела, верно?
– Да, – прошептала блондинка и подчинилась, обвивая ногами мое тело.
Рывком вошел в нее, услышав лишь сдавленный крик и довольно ухмыльнулся, понимая, что девушка изголодалась.
Несколько минут я медленно двигался в ней, а она пыталась подстроиться под мой размеренный ритм, и когда ей это удалось, мы ускорились.
Я видел проходящих людей, которые глазели на нас, но даже это не останавливало, а наоборот распаляло. И когда мы оба достигли того самого пика, Кэт вскрикнула, задрав голову, и громко засмеялась.
Я тут же пришел в себя, словно от пощечины, и, поставив блондинку босыми ногами на мокрый асфальт, резко отпрянул натягивая штаны.
Та лишь пожала плечами, собирая с пола промокшие вещи.
– Прости, – почувствовав неловкость, я помог ей одеться. – Ты промокла. Как домой доберешься?
– Вызову такси.
– Я сам, – достал телефон и зашел в приложение.
Хотел бы вернуть время назад, чтобы между нами, как прежде, ничего не было, но в голове снова возник образ брюнетки.
Кэт все еще могла пролить свет на тайны моей семьи, и сейчас давать заднюю я не мог. Но девушка хотела большего, чем спонтанный секс под холодным дождем и я готов был дать ей это. Она хотела отношений и романтики, пусть так и будет. Но как только я узнаю все, что, возможно, известно ей, мы расстанемся.
– Приедешь вечером ко мне? – закурил и остановился у задней двери бара.
– Уверен?
– Более чем, – кивнул и поцеловал ее в лоб, убирая мокрые волосы с ее щеки. – Ты могла бы оставаться у меня на ночь.
– Хочешь сказать, мы пара?
– Возможно, – рядом просигналило такси, и я легонько подтолкнул ее к выходу из переулка. – Увидимся вечером?
– Безусловно, – Кэт выглядела счастливой, и мне стало жаль ее.
Такси отъехало, а я уставился на вывеску бара. Она мигала неоновыми огнями, но перед глазами появилась другая, с надписью «Атлант» на русском языке.
Несколько раз моргнув, пытался вспомнить, где мог видеть яркую вывеску, но тщетно.
Немного постоял, вдыхая прохладный воздух. Дождь лишь усилился, но теперь к нему присоединился холодный ветер. Вот тебе и лето.
Все мои друзья сейчас разъехались по курортам. Кто-то с родителями, а некоторые были настолько самостоятельными, что могли себе позволить путешествовать с подругами. И лишь я оставался в Лондоне по причине, которую отец не озвучил.
– Почему бы нам не съездить всей семьей на острова? – буквально неделю назад за завтраком я задал вопрос родителям.
Мама едва заметно вздрогнула, а отец, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза.
– Сейчас не лучшее время, Кирилл. У меня много работы. Открываю сеть мастерских в Манчестере, – тихо ответил папа и провел рукой по темным волосам. – Потерпите до зимы, тогда и съездим куда-нибудь.
– Но почему не сейчас? – влезла в разговор Дашка. – Кир прав, па, мы постоянно в городе, и всем нам Британия порядком надоела. Нет, я не против жизни в особняке, где комнат больше, чем обитателей, но мне хотелось бы полежать на пляже с белым песком и лениво глядеть в сторону Индийского океана, например. Джеймс с родителями отдыхает на Карибах и постит в сетях крутейшие фото. Что скажешь, Ань? – Дашка дернула за руку старшую сестру, но та внимательно смотрела в записную книжку и словно не слышала разговора.
Скорее всего, она действительно не вникала в суть беседы. Анька и я погодки, но в отличие от меня, сестра была тихой и старалась держаться особняком. Интересовалась живописью и всерьез задумывалась о карьере художника. Отец боготворил всех дочерей и различий между ними не допускал.
Стоило Ане заикнуться о мольберте, его сразу же купили. Когда ей захотелось играть на фортепиано, его в тот же день привезли из лучшего магазина музыкальных инструментов и установили в одной из гостиных на первом этаже. Стоит отметить, что у нее получалось все, за что бы она не взялась. Но мне она казалась пустой, надменной и холодной.
Черные длинные волосы сестры были такими же густыми и прямыми, как у мамы. Они были похожи, но в то же время разные. Глаза у Аньки были серыми, как лондонское небо, а у мамы карие, как говорил отец, цвета хорошего дорогого Виски.
Дашка была похожа на мать как две капли воды, но отличалась буйным характером. И мне она была гораздо ближе, чем Аня. Потому я больше времени проводил с ней, а Анька любила одиночество.
– Не от мира сего, – смеялась Элен, забавно коверкая русскую речь.
Она единственная родилась уже в Британии и совсем не хотела говорить по-русски, хотя в доме были свои правила.
Еще будучи детьми, мы все занимались с репетиторами, и ответственной за наше образование была мама.
Она восхищала нас всех. Хрупкая, худенькая, нежная, как цветок, но именно на ее изящных плечах лежала забота о доме и всех членах нашей огромной семьи.
Порыв ветра ударил с новой силой и выдернул меня из уютных мыслей о сестрах в суровую реальность.
Итак, я собирался зайти в бар «Бинго» с черного входа и попытаться поговорить с Полом. Возможно, он действительно прольет свет на запутанную историю нашего побега в Лондон. А то, что мы бежали, я знал наверняка. Еще подростком подслушал разговор мамы и Томочки, отцовской сестры, которая вышла замуж за неприятного, на мой взгляд, британца с хорошей суммой на банковском счету. Я был уверен, что она любит своего Эдуарда, но он мне никогда не нравился.
В небольшом и узком коридоре было темно и холодно, как в помещениях старых английских замков, которые мы посещали с классом, когда были школьниками. На стене у подсобки висела паутина, и я скривился. Признаюсь, пауков я боялся с детства.
Мимо прошмыгнула низкорослая рыжеволосая девушка с подносом и с интересом осмотрела меня.
– Это вход для персонала, дорогой, так что будь паинькой и проваливай, – весело указала на дверь пухлым пальцем с обгрызенным ногтем. – Иначе я позову Пола, а он церемониться не станет.
– А ты позови, – я принял правила дурацкой игры. – Я подожду. Только у меня условие, и оно тебя удивит. Если Пол меня не вышвырнет, то ты исполнишь любое мое желание, даже самое грязное.
– Валяй, говори какое, меня удивить очень трудно. – дамочка провела пальцем по ложбинке между грудей. – Если ты о сексе, красавчик, то я могу тебя многому научить.
Смешная. Девушка была совершенно не в моем вкусе, но привлекла самоуверенностью и завышенной самооценкой. Такие, как она, часто добивались лучшего.
– Нора, я жду, а ты болтаешь? – из-за деревянной двери показался Пол. – Кирилл? Рад видеть. Ты почему тут прячешься?
Девушка зарделась и, виляя бедрами, нырнула в подсобку, откуда тут же послышался звон битого стекла.
– Вот же корова криворукая, – выругался владелец паба и протянул мне огромную ладонь для приветствия. – Пойдем, найду тебе свободное местечко. Сегодня в баре не особо много посетителей, погода не балует солнечными деньками, а вечером становится холодно, как осенью. Люди предпочитают свалить туда, где плюс сорок по цельсию, а те, кто не может позволить себе полноценный отдых, спешат домой.
– Только что думал об этом, – я прошел за парнем в маленькую дверь и оказался в зале паба «Бинго». – Сяду с краю. Освободишься – присоединяйся. Я пришел поговорить, Пол. Об отце.
Парень напрягся, но кивнул, соглашаясь.
В зале играла музыка в стиле американского кантри. Недалеко расположилась компания девиц в пестрых курточках. Увидев меня, они оживились и бросали в мою сторону томные взгляды.
Мне льстило внимание противоположного пола, и я не был обделен женской лаской. Но сейчас не нуждался в этом. В голове звучал голос женщины, которая, возможно, была моей матерью. Хриплый, прокуренный и неприятный голос.
«Поляков, ты сволочь».
Именно эти слова выныривали из глубин подсознания. Видимо, она их частенько повторяла. Но память – нечто нестабильное. Она может играть с нами. И сейчас я был растерян.
– Спрашивай, Кирилл, – от голоса Пола я даже вздрогнул и расплескал Виски на чистую поверхность стойки. – Что ты хочешь знать?
– Кто моя мать?
– В каком смысле? Твоя мать визажист и хороший человек.
Руки сжались в кулаки, потому что я отлично видел, как обеспокоено забегали глаза бармена.
– Не лги. Что ты знаешь о моем отце? Почему они так спешно покинули город и уехали настолько далеко от родины? Пол, просто скажи правду.
– Шел бы ты домой, Кир.
Схватив стакан, швырнул его туда, где стояли разноцветные бутылки. В баре на секунду стало тихо, но полная рыжеволосая Нора уже схватилась за телефон. И тут же послышался звук полицейской сирены.
– Выйди через черный вход, – махнул рукой хозяин паба. – Но знай, прямо сейчас я звоню твоему отцу. За разбитый бар придется заплатить.
