ISBN 978-5-0067-2733-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0068-2683-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Кирилл

Роторная машинка обводила контуры на спине. Ее размеренное жужжание расслабляло, но в то же время приносило обжигающую боль. Очередная татуировка на моем теле была довольно большой. Черно-красный дракон в огненном кольце, извергающий языки пламени. Огромный рисунок распростерся от шеи и до самой поясницы.

– Выпил? – глухо рассмеялся Ник, мастер тату, к которому я прихожу уже пару лет. – Сколько раз говорить, что перед тем, как бить тату, не стоит употреблять алкоголь или кофеин?

– Так проще, – прошипел, поймав очередную болезненную волну. – Боль притупляется.

– Но после может стать хреново, Кир.

– Знаю.

И я действительно отлично знал это. Спиртное и кофе способствуют выбросу адреналина, также как боль, которая сейчас немного притупилась. Понимал, что не стоит приходить сюда выпившим, но не мог отказать себе в стакане хорошего Виски.

Эту привычку, как говорила мама, я унаследовал от папы, хотя ни разу не видел, чтобы он пил. Слишком правильный. Примерный семьянин и отец большого семейства. Владелец целой сети автосервисов по всей Британии. Дмитрий Поляков.

Сначала он сам работал в одной из автомастерских, но этого я не помню. Он перестал пачкать руки мазутом, когда родилась Элен, моя младшая сестренка. С тех пор отец сильно изменился. Чаще бывал дома и всегда проводил время с семьей. Я восхищался тому, как сильно он любит мать.

Иногда вечером, возвращаясь из клуба, я мог застать их на кухне целующимися. Эти двое будто не старели и до безумия любили друг друга. А я любил их. Маму нежно, а отца скорее побаивался. Он ни разу не дал повода, но было в его взгляде что-то такое, чему объяснения не находил. Мужество, власть и какая-то звериная жестокость, так мне казалось.

Но для всех папа оставался темной лошадкой, и я знал, что его прошлое таит в себе нечто жуткое. Тайны, секреты.

– Глупости, Кирилл, – улыбалась мать, когда я высказывал очередную догадку о жизни отца до переезда в Лондон. – Папа всегда занимался ремонтом автомобилей.

– Врешь, – обнимая маму, привычно целовал ее в гладкую, словно шелк, щеку. – Нагло врешь и даже не краснеешь. Я слышал, как дядя Леша говорил, что вам пришлось сбежать из города в другую страну. Более того, отец не поехал сразу. Почему?

– Из-за работы, – мать улыбалась и прятала лицо. – Ты накручиваешь себя, а зря. Разве тебе плохо живется?

– Нет, конечно, но хотелось бы знать, как именно мы оказались в Великобритании. И знать правду, мам.

На этом разговоры заканчивались, но я был уверен, что в нашей семье есть тайна, о которой никто не хочет говорить. Которую даже вспоминать не хотят. Значит, это что-то не совсем хорошее и связано именно с отцом.

– Задумался? – Ник протер татуировку спиртом. – На сегодня хватит, Кир. Продолжим через неделю.

– И сколько раз мне тащится в эту часть города? Когда ты закончишь работу? Хотелось бы побыстрее.

– Рисунок довольно объемный и работы еще раза на два. Ступай-ка домой и поспи. После такой дозы адреналина лучше отдохнуть. Не забудь смазать татуху и мыть ее каждые два часа. Я наклею пленку, снимешь часика через три и сразу промой, чтобы не занести инфекцию. Выпей обезболивающее и старайся не спать на спине, бро.

– Я помню, – хмыкнул, натягивая черную футболку. – Это не первая твоя работа. – я показал Нику кисти рук, украшенные причудливыми узорами. – Увидимся, дружище.

Выйдя из салона, слегка пошатываясь, направился в бар, что находился недалеко от дома, где мы жили много лет назад.

Здание не изменилось. Скрипучие ставни бывшей родительской комнаты выделялись красным пятном на фоне серого города. Сейчас там жили обе моих бабушки.

Даже не знаю, как они могли существовать под одной крышей, если каждая хотела быть хозяйкой. Обе постарели, но все равно продолжали ворчать друг на друга, как сварливые старухи, потому я неохотно приходил к ним.

А прямо сейчас я вдруг сменил маршрут и вместо бара, как было задумано, направился к крыльцу.

Перескакивая ступеньки, остановился у резной двери и позвонил в звонок. Словно трель соловья пронеслась по полупустой гостиной и прихожей. Сначала казалось, что дом пуст, но спустя пару минут мне открыла бабушка. Мать отца.

– Кирюшка пришел. Люда, слышишь? Наш мальчик решил нас навестить.

– Что-то большое в лесу сдохло, – улыбнулась вторая бабушка и твердой походкой подошла к двери. – Проходи, Кирилл. Продрог весь. На улице хоть и лето, а прохладно. Ты чего с коротким рукавом гуляешь?

Вошел и огляделся. Все так же, как было месяц назад. Ничего не менялось с тех пор, как мы приехали в Лондон. Первые годы я помню смутно. Мы все были маленькими. И я, и сестры.

– Опять пил? Ох, Кирилл, ты такой же, как отец, – ворчала бабушка. – Проходи, мы как раз готовили ужин. Составишь компанию?

– С удовольствием, – присел, чтобы развязать шнурки на кроссовках, и снова осмотрелся. – У вас все также. Не хотите сменить мебель?

– Нет, – сказала бабушка Люда и протянула мне старую отцовскую ветровку.

Синяя плотная ткань приятно грела тело. Я сунул руки в карманы и нащупал в одном из них сложенный кусок плотной бумаги.

Пока обе бабушки накрывали на стол, поднялся в спальню, где раньше жили отец с мамой, и развернул бумагу. Это оказалось старое фото. На нем папа лежал на кровати рядом с ребенком и обнимал красивую брюнетку.

По спине прокатилась неприятное жжение, но татуировка была не причем. В младенце я узнал себя, а вот женщина была мне незнакома. Кто она? Почему отец выглядит счастливым и где была мама?

Трясущимися руками я снова сложил фото и вложил в задний карман джинсов. Сердце глухо стучало о грудную клетку, а во рту пересохло. Я мог бы спросить у одной из бабушек о происхождении снимка, но чувствовал, что лучше будет задать этот вопрос маме. Или нет? Возможно, у папы была любовница, а мать даже не подозревает. Но зачем он носил меня в дом к чужой женщине, чья рука на пожелтевшем фото нежно лежала на моем животе?

В голове гудело от выпитого, а во рту появился неприятный вкус. Предчувствие чего-то нехорошего.

Медленно спустившись, нашел в себе силы улыбнуться двум женщинам, которые меня безумно любили, и сел во главе стола, где раньше сидел отец.

– Чем кормить будете? Даже не зная, что у вас приготовлено, могу сказать, что пахнет потрясающе.

– Украинский борщ и пюре с котлетами, – улыбнулась отцовская мать. – Твои любимые куриные котлеты. Как знали, что придешь.

Улыбнувшись уголками рта, нежно посмотрел на обеих бабушек, но в голове словно море шумело. Фраза сорвалась с моих губ еще до того, как я успел ее обдумать.

– Как давно папа навещал вас? – откинувшись на спинку старенького стула, широко раскинул ноги под столом.

– Вчера вечером заходил, – ответила бабушка с материнской стороны, наливая в красивую тарелку густой борщ. – Сами удивились, если честно. Почему-то он нечасто приходит.

Ветровка отца пропахла его дорогим парфюмом и табачным дымом. А курил он крайне редко. Только когда ему звонили с бывшей родины. В такие моменты он запирался в одной из комнат, которая служила ему кабинетом, и подолгу с кем-то беседовал. Тихо, вкрадчиво, так, что слов было не разобрать. Лишь короткие обрывки фраз, в которых зачастую не было смысла.

Я часто слышал имена тех, с кем он общался. Андрей и Рустам прозванивали чаще всех, но эти звонки немного нервировали папу, и я был уверен, что все гораздо сложнее, чем я могу представить.

Прошлое отца почему-то никак не оставляло меня равнодушным, потому что было размытым, туманным, как Лондон поутру. И чем больше он закрывался от нас, тем сильнее мне хотелось разгадать семейные тайны.

Поев, поднялся и по привычке собрал со стола посуду. Я даже вымыл ее и разложил на стареньком видавшем виды полотенце.

– А почему он приходил, не сказал? – мой тяжелый взгляд впился в бабушку. – Он надевал эту кофту?

– Да, продрог, потому что вчера были проблемы с отоплением. Но ты не волнуйся. К вечеру починили поломку и сейчас не мерзнем. Он поднимался в комнату, что раньше была их с мамой спальней. Долго гремел коробками, а после вышел с одной из них. Видимо, там было что-то важное. Хотя мы всегда думали, что этот хлам пора выбросить.

Дыхание стало тяжелым, а воздух в квартире кисловатым. Я сглотнул и провел рукой по коротко стриженым волосам.

– Я поднимусь? – указал на деревянную лестницу. – Давно не был в их комнате. Ностальгия.

– Чего спрашиваешь? – бабушка настороженно заглянула мне в глаза. – Ты же знаешь, что это все еще твой дом. Мы всегда рады, когда кто-то из вас приходит. Анечка редко навещает, но ее можно понять. Она поглощена учебой и искусством. А Дашка часто прибегает и приводит Элен.

– Я постараюсь почаще вас навещать. Просто учеба занимает половину моего времени. А также тренировки. Не одна Анька у нас занята. Так что без обид.

Последняя фраза была сказана с несвойственным для меня равнодушием, что не ускользнуло от цепкого слуха бабушки Люды, но она тактично промолчала, лишь скривилась и укоризненно помахала головой.

Не дожидаясь новых причитаний, я практически взлетел по скрипучим ступеням и, немного отдышавшись, отворил дверь в святая святых. Спальня родителей. Их крепость и надежный оплот.

Так было до тех пор, пока дела отца не пошли в гору, и прибыль была огромной. Тогда он купил нам двухэтажный особняк в престижном районе Лондона, где жили лишь сливки британского общества.

– Так лучше для детей, – объяснял он маме, которая была влюблена в наш старенький дуплекс с единственной комнатой на втором уровне.

Той самой спальней, куда я только что вошел, тихо прикрыв за собой дверь и зачем-то заперев ее на ключ. Казалось, что здесь должно быть что-то, что объяснит мне странное поведение родителей. А оно действительно становилось таковым, как только я начинал спрашивать у них о прошлом. Отец смотрел исподлобья, и взгляд его карих глаз прожигал во мне дыры. А мать словно стыдилась чего-то, но ловко уводила меня от запретных разговоров. И это жутко раздражало.

Тайны в нашей семье были, а если учесть, что эти разговоры могли привести к скандалу, то хорошего в прошлом родителей было мало. Или не было вовсе.

На кровати стояли две небольшие коробки. Открыв их, я тщательно пересмотрел содержимое и разочарованно вздохнул. В одной книги, а во второй до неприличия сексуальное белье, которое, конечно же, принадлежало маме, когда она была помоложе.

Даже мысленно отругал себя, чувствуя, что вмешиваюсь в слишком личное, даже интимное пространство любимых людей.

Но затем мой взгляд зацепился за картину, что висела на стене. Сейчас она была снята, а на ее месте я увидел то, что могло пролить хоть каплю света на интересующие меня вещи.

Воровато оглядываясь, я совсем забыл, что запер дверь, и тихо на цыпочках подобрался к металлическому ящику. Он был открыт и… пуст. Шумно и разочарованно выдохнул и уже хотел убраться отсюда, как вдруг заметил отблеск в крайнем углу сейфа. Рука дрожала, но я потянулся к блестящему предмету. Это было простое обручальное кольцо. Мужское, если быть точным.

Интересно. Отец не снимал кольцо с тех пор… Да никогда он его не снимал. Оно словно приросло к его безымянному пальцу. Точно как мама. Она всегда крутила свое на пальце. Для них эти кольца были важны, словно стоили миллионы фунтов, хотя были такими же обычными, как то, что я сейчас сжимал в своей вспотевшей ладони.

Сунув его в тот же карман, где лежало странное фото, я присел на край кровати и поморщился от боли в спине. Татуировка, чтоб ей пусто было, решила напомнить мне о том, что я собирался выпить еще, прежде чем я пришел сюда.

И вдруг в голове промелькнул образ женщины с фото. Я ясно увидел ее лицо, запахнутый халат и нерасчесанные волосы. От нее разило каким-то пойлом. Она стояла у открытого окна в небольшой кухне, а я топтался позади.

– Мама, машинка сломалась, – хныкал я протягиваю синюю игрушку на пульте управления.

– И что мне сделать? – резко ответила женщина и с остервенением затушила окурок в металлической пепельнице, что стояла на подоконнике.

В висках гудело, а горло свело судорогой. Я старался вспомнить больше, но почему-то не мог.

– Мама, – тихо прошептал, но не верил в происходящее.

Этого быть не может. Мою маму зовут Настя, и я помню лишь ее. Эта незнакомка не могла быть матерью. Или могла?

Меня бросило в жар. Резко встал с кровати, но домой пока идти не хотел, так же как и оставаться здесь. Я был уверен, что обе женщины, которых я зову бабушками, знают правду о брюнетке с фото. Но ни одна из них мне ничего не расскажет.

Нужно просто взять себя в руки. Обдумать все. Возможно, мне удастся вспомнить что-нибудь еще. Не хотел, чтобы бабушки нервничали. Они уже не молоды, и им незачем выслушивать то, что я хочу сказать. Потому я стиснул челюсти и долго стоял у окна, стараясь привести в норму сбившееся дыхание.

Когда сердце снова принялось отбивать размеренный ритм, я снял ветровку, бросил ее на то место, где сидел, и вышел из спальни.

– Спасибо за ужин, но мне пора, – широко улыбнулся, но поймал на себе полный недоверия взгляд бабушки Люды. – Я опаздываю, ба. С девушкой встретиться должен, – солгал и вышел на крыльцо, но когда дверь закрылась, я прислушался.

– С ним что-то не так, Люда, – тихо проговорила папина мама. – Что он искал наверху?

Это все, что я услышал. Либо они просто молчали, либо зашли в комнату, а там я уже подслушать не мог.

Читать фрагменты других книг