5
Двигатель кашлянул три раза и заглох. Датчик топлива показывал ноль. Как я по нему ни стучал, показания не менялись. Из-за скорости местного течения доплыть до дальнего берега было невозможно. Скоро мимо меня пронеслась высотка, потом – мое бывшее обиталище на острове Бруни. Меня уносило в Южный океан, и болтаться мне там по Ревущим сороковым, пока не врежусь в айсберг.
Я попробовал смириться с судьбой. Через планширь хлестнула пена, и я застегнул свой удивительно теплый пиджак. Не так уж плохи эти старые шерстяные костюмы. Я достал из кармана чек и задумался, сколько это на нынешние деньги. Возможно, приличная зарплата. Маловато для недвижимости в центре города, ауди, частной школы для детей и двух заграничных отпусков в год, но, может, достаточно для счастья здравомыслящему человеку. С моей текущей точки зрения такая жизнь казалась очень даже счастливой.
Я скомкал чек и хотел уже бросить его в океан, как заметил в небе черную точку. Она становилась больше, ближе. Ко мне летела огромная морская птица. И не просто птица, а, подумал я в каком-то помрачении, птеродактиль – огромный динозавр с длинным поджарым туловищем и хвостом с плавниками, с невероятными крыльями. После всего, что произошло этим утром, казалось вполне возможным очутиться и в Парке юрского периода. Я наблюдал, как это создание скользит и грациозно приземляется на бурную воду, подняв брызги из-под брюха. Услышал, как заглохли двигатели, и наконец понял, что это гидросамолет. Большой черный гидросамолет. Не иначе как из сороковых.
Машина подпрыгивала на волнах, разворачиваясь ко мне, подбираясь как можно ближе, но так, чтобы не нарубить пропеллерами меня вместе с катером в гамбургер с гарниром из деревянной щепы. В кабине отодвинулось окно и показались голова и рука, зовущая к себе. Пенелопа.
Она отключила двигатель и на миг пропала, затем снова показалась уже в прямоугольном люке в корпусе, за кабиной. Она кричала, но ее заглушали ветер и волны. Она сложила руки вместе и изобразила нырок, предлагая плыть к ней.
Я энергично замотал головой.
Она скрылась и снова показалась с буем на веревке, бросила его ко мне. Он упал прямо перед катером.
Выбора не оставалось. Я нырнул и смог за него схватиться. Пенелопа подтащила меня к люку и протянула навстречу руки. Я потянулся одной, второй вцепившись в буй.
И тут от бока гидросамолета срикошетила волна, подхватив буй, и я ушел под воду. Всплыл я уже у поплавка крыла.
– Держись! – перекричала Пенелопа удары волн по металлу. Она скинула кожаную куртку, шлем и сапоги и нырнула. В пару взмахов она уже была рядом. – Теперь отпусти пилон и расслабься.
Я послушался, и она обхватила меня за шею и потянула к люку, прямо как спасатель.
– Забирайся.
Я схватился за край, и она подталкивала меня, придерживая за бедра, пока я подтягивался. Внутри я растекся лужей на полу. Она забралась за мной, закрыла люк и посмотрела на меня. Промокший костюм облепил ее, длинные волны волос лежали на лице. Она убрала их с глаз.
– Морские спасатели спешат на помощь, – улыбнулась она. Протянула руку и помогла мне подняться. По корпусу хлестнула очередная волна и бросила меня на нее. Мы стояли вплотную лицом к лицу, и я снова заметил, какие же у нее большие и глубокие глаза.
– И плавать не умеешь, и качку не переносишь. А летать можешь?
– Не-а.
– Тогда я тебя научу.
– Наверное, я должен сказать спасибо, – ответил я. – За то, что спасла мне жизнь.
– Да уж, в это время года в Антарктиде прохладно. Еще смерть подхватишь.
«Смерть подхватишь». Так говорила моя бабушка. И все же сомневаюсь, что моя бабушка одобрила бы мисс Пенелопу Уинстенли-Берд.
– Кстати об этом, тебе бы переодеться. – Она открыла алюминиевый шкафчик между двумя металлическими переборками и подала мне полотенце и белый комбинезон. – Тут еще сапоги и куртка, но вот, боюсь, нижнего белья нет – по крайней мере, для тебя.
Она начала расстегивать пуговицы. Я старался не смотреть, какая у нее смуглая и гладкая кожа.
– Не обращай внимания, – сказала она, стягивая мокрый комбинезон.
Я отвернулся и постарался сосредоточиться на салоне самолета. Он был желтовато-зеленым, задняя часть отделялась от кабины металлической дверью. Я ненадолго задумался, что за ней, пока выбирался из хлюпающего пиджака. Затем у моих ног тяжело шлепнулась верхняя, а потом и нижняя одежда Пенелопы. Я услышал, как она застегивает комбинезон и куртку.
– Пока переодеваешься, я в кабину, ладно? – сказала она. – Не волнуйся, подглядывать не буду.
Я не забыл осмотреть карманы промокшей одежды, нашел ключ от квартиры, мятый чек – который мне, видимо, все же пригодится – и брошюру Фоссетта. Я разгладил их и выложил просушиться на горячей трубе, рядом с одеждой и обувью. Услышал, как оживают двигатели, и уже через пару минут сидел слева от Пенелопы в таком же белом комбинезоне. Она дала мне кожаный летный шлем и наушники, подключив их к панели перед собой.
– Ну и самолет, – сказал я.
– Летающая лодка, – поправила она. Ее голос звучал в наушниках металлически. – «Каталина».
– Сейчас угадаю: сделан в сороковых?
– Начинаешь соображать, а? Теперь положи руку сюда. – Она взяла мою холодную ладонь и положила сперва на один, потом на другой рычаг на потолке кабины. – Это дроссели. – Она обхватила правой рукой штурвальную колонку, и я почувствовал, как ее теплая левая ладонь давит на мою. – Надо нажать сильнее, – пояснила она.
Двигатели взревели, и большие пропеллеры набрали скорость – с виду как будто слишком близко к нашим головам. Она развернула машину по ветру, продолжая давить на мою руку, и мы ускорились, скача по накатывающим волнам.
– Отсчитывай для меня скорость, – сказала она спокойно, перекрывая растущий рокот надрывающихся двигателей, и кивнула на датчик на панели. – Она указана в узлах.
– Шестьдесят пять… семьдесят… семьдесят пять… – выкрикивал я. Когда дошел до девяноста пяти, летающая лодка оторвалась от воды и мы начали забираться вверх.
– Вот видишь, летать – просто.
После минуты напряженной работы мы снизили нагрузку двигателей и вплыли в пушистые перистые облака над гаванью. Пенелопа повернула штурвальную колонку направо, заходя на круг над Фабрикой–19.
– Ты разве не домой меня везешь?
Она не ответила, но наклонилась к окну.
На земле размер Фабрики–19 меня поразил, но только сверху раскрылся весь масштаб амбиций Дандаса Фоссетта. Его сооружения занимали огромный мыс в форме головы носорога, вдающийся в широкую реку, – расстояние между большим рогом и лбом образовывало гавань, куда этим утром пристал наш катер. Я видел три массивных фабричных корпуса вокруг площади, выходящей на неглубокие воды, откуда сейчас буксир вытягивал «Либерти», взбивая винтами реку в бульон. Я видел целый автопарк студебеккеров – меня удивило, что я уже не называю их про себя «грузовики». Окна на фабричной крыше бликовали от дневного солнца, тут и там из разных труб поднимались дым и пар, как дыхание какого-то живого, энергичного существа. Без шума, заглушенного двигателями летающей лодки, движение внизу приобрело целеустремленность и безмятежность, словно беззвучный вальс. С неба индустриальная эпоха казалась чем-то прекрасным.
Завершив круг, Пенелопа выровняла машину и повела гидросамолет прямо над сушей за мысом. Показала вниз.
– Боббитаун, – сказала она. Я прижал наушники к ушам.
– Что-что?
– Боббитаун. Где будут жить рабочие. Такая у промышленников традиция – называть городки своих рабочих в честь жен или подруг.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
